Родные земли

1 сентября 2006; 13:52 Первое сентября. Первый учебный день в этом году, и последняя встреча с Нати. Моя малышка уже взрослая, третий класс. И как обычно, мы едим по узкому коридору, где нас справа и слева провожают молчаливым взглядом деревья. Крошка сидит на заднем сидении, вслушиваясь в гудевшее радио. Оно не замолкает ни на секунду, и везде одна и та же новость: знаменитый кинорежиссёр погиб в аварии. Люди любят тёмные дела с примесью фантастики, и никто не способен обвинить их в излишней доверчивости. "...На месте происшествия внезапно возникла призрачная фигура, будто олицетворявшая некий магический свет..." Чем бы дитё ни баловалось, лишь бы не плакало. Хотят - пусть верят. Не отрывая пристального взгляда от дороги, выключаю радио. Сзади слышится недовольное шуршание. Нати не понравились мои действия, но она не показывает виду. Радио всегда успокаивает и вгоняет в сон малышку. Дорога заканчивается распахнутыми железными воротами, по ту сторону которых нас дружелюбно встречают толпы детишек всех возрастов. - Приехали, - ласково говорю я детке. Ната склоняет голову и, неохотно повинуясь, осторожно вылезает, вдыхая свежий, ещё не успевший пропитаться осенней прохладой воздух. Официально лето закончилось ещё вчера, но чувствуются нотки осенней сонливости, успевшей пробраться в живописную природу. Крошка неуверенно, сутулясь, подходит ко мне, рассматривая глубокими бирюзовыми глазами. Я нежно усмехнулась, немного потеребив её по голове. - Не бойся! И она опускает взгляд, молчаливо рассматривая свои чистенькие ботиночки. Она беспокоила меня своим молчанием. Всегда была немногословна и слишком долго молчала. Пугающе, признаться. Причину своей боязни она мне так и не рассказала, все усилия попробовать вытащить из неё хоть слово оканчивались провалом, и даже опытные психологи не могли ничего сделать. Бирюзовые глаза полны страха и неуверенности, но свои мысли дитя излагать не хочет. В то же время ей необходимо учиться; молчаливость только всё ухудшает. Не в моих силах что-нибудь исправить, это бессилие меня раздражает и одновременно заставляет биться в истерике, стараясь найти какой-либо способ вернуть мою малышку. Нати боязливо берёт мою руку, ища поддержки. Мы входим в здание. Детка сильнее прижимается ко мне, я позволяю. Сотни лиц мелькают. Дети, взрослые, пожилые. Они в собственном мирке, когда у нас совершенно другая реальность. Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Сворачиваем направо и идём напрямик, минуя многочисленные двери. Небольшая комнатушка являлась нашей целью, которую мы смогли достичь. Ключом открываю дверь. Пропускаю вперёд Нати. Детка садится на кровать, вероятно, поджидая меня. Я не могу ей отказать в этом. Она прижимается к моей руке. Пускает слезу, но мне не понять причины. Плюшевый заяц смотрит на нас своими харизматичными глазками-пуговками. Но мирную картину перебивают. Я слышу крики в коридоре, Нати вздрагивает при возгласах небольшой девочки. Оставляю её в комнате, а сама иду на зов голоса. Там уже собралась большая толпа. Все суетились, перешёптывались, и лишь одинокая фигура стояла позади толпы, утирая выступившие слёзы. Подхожу к той женщине, спрашиваю, что случилось. Она смотрит на меня с непониманием. - Я не смогу Вам ответить. Женщина ещё больше озадачила меня своим ответом. Осторожно отталкивая людей в стороны, пробираюсь к центру. Красивая маленькая девочка, которой и не дашь даже семи лет, плачет, сквозь слёзы прогоняя людей вокруг себя. Уже без извинений повторяю действия малышки и хватаю её за руку, потянув на себя. На удивление, она не противится, позволяя вести за собой, как тряпичную куклу. Возвращаюсь к дочери, приводя нового друга. Нати испуганно осматривает вместе со мной девочку: пушистые, постриженные до плеч радужные волосы, заплаканное лицо и насыщенно малиновый цвет глаз. Смотрит разбитым взглядом, с непониманием разглядывая нас в ответную. - Почему ты плачешь? - решаюсь задать вопрос, но девочка молчит. - Что-то случилось? Её образ казался мне знакомым. Маленькая, хрупкая, уже разбитая на мелкие кусочки. Комната наполняется затяжной тишиной, и тогда Нати неожиданно встаёт с места и обнимает крошку. В этот момент в дверь постучались. Бесцеремонно, даже не соизволив попросить разрешения, входит полноватая женщина. - Даша, вот ты где! - надув пухлые губы, возглашает она. - Я могу забрать ребёнка? Картина выглядела весьма странно. - Вы кем являетесь? - не уступаю я. - Для девочки? Никем, - твёрдо говорит женщина, насильно хватая малышку за руку. - Пойдём, милая. Нахальностью этой особы я была просто поражена. - Она никуда не пойдёт. Будьте добры - покиньте эту комнату. Нахалка покраснела от злости и выпустила из запотевшей ладони хрупкую кисть Даши. - Да как Вы смеете?! - возмутилась она. - Этой девочке нужна психологическая помощь! - Вы можете оказать эту помощь? - Что? Не-ет, - протягивает она, - мне всего сказали привести её к школьному психологу. Тут не психолог нужен, а мать. - Даша, верно? - обращаюсь к девочке. - Где твоя мама? Малышка отступила назад. - Вот видите, - лепечет женщина. - Говорю: психолог нужен. Бросаю на неё короткий, яростный взгляд. - Я Вам сказала: идите. Не беспокойтесь, я сама отведу. Копилка "полезных" советов молча удаляется, не скрывая нахальности в жестах: дверь была закрыта с грохотом, что заставило радужноволосую малышку содрогнутся. - Давай знакомиться? - дружелюбно спрашиваю, протягивая руку. - Меня зовут Антониной Сергеевной Цианко. Можно просто Тоней. Это моя дочь, - указываю на Нати, - Наташа. А тебя как зовут? - Даша, - неуверенно протягивает та. - Эфролиева. Так вот что! От того, видимо, и плачет. Не каждый ребёнок сможет перенести потерю родителей, особенно так рано. Горькая история о распавшейся семье известного режиссёра не могла не пройти мимо ушей каждого жителя планеты. Я отчески прижимаю малышку к себе. Ей нужна поддержка, а не психологи. Что они могут сделать в такой ситуации? Ничего. Только поковыряться в ранах крючкообразными инструментами, тем самым преподнеся ещё больше боли. - Нати, не приглядишь за Дашей? - шепчу я и получаю кивок в ответ. Девочка понимающе отстраняется, позволяя мне выйти из комнаты. Новой целью являлся кабинет директора. *** После долгих разговоров я получила разрешение остаться на пару дней в школе. Работа подождёт, этой крохе требуется материнская помощь. Остаться совсем одной в этом мире даже злейшему врагу не пожелаешь, особенно семилетней девочке. За ней нужен глаз да глаз. Перейдя порог комнаты, я услышала чудесный голосок Нати. Она говорила! Удивительно, но именно её нежные утешения я слышала собственными ушами. Даша сидела напротив неё, на кровати, сложив ноги по-турецки и внимательно слушая девочку. Нати рассказывала, судя по красочному миру, описываемому ею, о своих снах или же сказках, прочитанных самостоятельно. *** Утро следующего дня оказалось довольно пасмурным. Под стать настроению многих детей, так неохотно семенящих к классным комнатам. Ночь тоже нельзя было назвать отличной. Я боялась оставить малышку одну, пришлось спать на полу, когда Нати вместе с Дашей вальтом спали на одной кровати, перед сном тихо перешёптываясь и считая, что я уже давно сплю. Тогда по окнам моросил мелкий дождь, прогоняя сон прочь для двух девочек. Они не волновались о наступающем учебном дне, болтали на собственные темы, и было отрадно видеть такую вовлечённость в разговор с обеих сторон. Но Даша всегда была далека от нормального состояния настроения. Её можно понять. Малышка порой отвечала вяло и неохотно, когда Нати просто заваливала ту вопросами. Это было похоже на встречу двух старых подруг, не видевшихся несколько долгих десятков лет. Обычным фантазиям тоже было место. - Я мечтаю помочь всем зверушкам на свете, чтобы они были здоровы и активны! - разглядывая потолок и маша руками, рассказывала Нати. - А какая твоя мечта? Даша молчала. Девочка заелозила на месте, перевернулась на другой бок и, судя по поднявшемуся бугорку, взяла что-то мелкое в руки. - Я хочу, чтобы папа с мамой были рядом. Наташа поняла, что затронула слишком личную тему для подруги. - Извини, - пискнула она. Даша приподнялась и показала из-под одеяла маленький рубиновый кулон, который ярко блеснул при лунном свете. - Это мне дала волшебница. Мою малышку явно заинтересовал такой предмет: блестящий, красивый, в форме молнии. Детка, косо поглядывая на меня, переползла на сторону Даши, аккуратно беря в крохотные ручки украшение. - Он волшебный? - глазки девочки заблистали от такой красоты. - Волшебница сказала, что да. - А как выглядела эта волшебница? Детский интерес воистину силён. Они могут верить даже в несуществовавшее, что позже отзывается болью в сердце. А сейчас, даже если одноклассники говорят о том, что различные феи - простая выдумка, ребёнок продолжает верить. Невинная детская фантазия также сильна, как и интерес. - Высокая. На ней одежда красивая, белая. Такое длинное платье до пола. На голове золотая корона. А волосы были похожи на северное сияние! Они так волшебно развивались на ветру, что казалось, живут собственной жизнью! Ведь на то она и волшебница. О! А сзади у неё два больших белых крыла! Хочу себе такие же. Вот представь: летишь между облаков, а под тобой люди. Ма-а-аленькие такие! Было бы здорово. - Ага, - соглашается Нати. - Но я бы высоко летать не стала. Страшно. - Не бойся! Вот будут у меня и у тебя крылья, тогда я тебя научу не бояться! И следуют дружеские объятия. Я, изображая из себя спящую, переворачиваюсь на другой бок и осторожно, чтобы дети не заметили, тяну руку к телефону. Время позднее, новый день уже начался. - Девчата, давайте спать, - наигранно зевая, шепчу я. - Извини, мам, - огорчённо отвечает Нати и ползёт обратно на свою сторону кровати. - Спокойной ночи, Даша. Спокойной ночи, мама. - Спокойной ночи, девочки. Даша промолчала. Было жутко интересно узнать, что творится в её голове. Страх легко читался по лицу. Горечь, сожаление, непонимание. Все краски собрались на одной палитре, создавая мучительно печальный цвет. Когда мы направлялись по классам, Даша смотрела всегда прямо, глубоко проникнув в собственный мирок. Лишь бы там ничего плохого не случилось. Уже через четверть часа после звонка, означавшего начало первого урока, ко мне с выступившими на лбу каплями пота и сбивчивым дыханием влетела "утренняя пташка", своим противным писком щебетавшая: "Вы опекун?", "Вас срочно требуют к директору!", "Поторопитесь!". Я весьма обеспокоилась таким поведением "пташки". Неужели та славная хрупкая малышка успела что-то натворить за такой короткий срок? Пускай меня преследовали смутные сомнения, я последовала за женщиной. Кабинет директора встретил отнюдь не из приятных атмосфер. Задёрнутые шторы, придавали жутковатости и устрашения для детей, которым по удачным стечениям обстоятельств выпал шанс посетить директора. - Вы опекун Эфролиевой? - монотонным голосом спросил мужчина, сидевший за единственным столом в этом кабинете. Он странно дёрнул плечами. - Я хотел бы с Вами поговорить насчёт девочки. - Я не её опекун, - присев на единственный свободный от высоких стопок папок о делах учеников стул, ответила я. - Вас что-то волнует? Он деловито поправил галстук. - Конечно! Я должен заботиться о безопасности наших учеников, - и тут же о стекло окна стукнулось что-то тяжёлое. Громкий звук заставил меня подпрыгнуть на месте. - Что-то случилось? - он заметил мою реакцию. - Вы разве не слышали этот звук? - удивлённо спрашиваю я. - Какой звук? - он наклонился ближе ко мне, подставив руки вперёд. Смотрел на меня, будто хищник на свежую кровь. Жутковато. Что ещё более странно, что он совсем не отреагировал на шум снаружи. Послышались крики в коридоре, топот ног. Я привстала со стула, но та самая полноватая женщина, стоявшая близ двери и с которой у нас вчера произошёл некий спор, успокоила меня, усадив на место. Она вышла из кабинета, оставив нас одних. - Так... почему Вы меня вызвали? - поинтересовалась я. Мужчина плеснул руками. - Подождите, вот уйдёт Зиночка, и мы поговорим. Я вопросительно подняла бровь. - Эта Зиночка такая полноватая, да? - он одобрительно кивнул головой. - Ведь она вышла только что, и мы одни здесь. Директор указал мне за спину: - Уверены? Я обернулась и обомлела. Открыв дверь, Зина выглядывала оттуда. Её пустые глазницы смотрели прямо на меня, руки были все в крови. Я вскрикнула, тогда мужчина попросил эту самую Зиночку оставить нас одних. Ещё минуту назад она была в порядке! Целая, невредимая. Сердце бешено колотилось в груди. Монстр пропал за дверью, и послышались новые крики. - Что это было?! - дрожь охватила моё тело. - Что именно? Это Зиночка, она хотела принести нам кофе, но Вы провели себя неккоретно по отношению к ней. Кофе? Это был всего плод моей фантазии? В окно опять что-то стукнуло, и я попросила его посмотреть на источник звука. Тот лишь пожал плечами, сообщив, что ничего не слышал. Всё это выглядело очень странно. Возможно, я просто схожу с ума. Он не стал выполнять моих прошений, тогда я сама встала и подошла к окну. Занавески являлись преграждением, и, как только я дотронулась до них, снова послышался стук. От внезапности я отпрыгнула - директора не было на месте. Не понимая происходящего, я всё же заглянула в окно, дождь заграждал весь обзор, и ничего кроме мокрых пятен на окне и блеклого света фонаря я не смогла развидеть. Казалось, будто на улице непроглядная ночь. Подбежав к двери, я поняла, что та заперта. Возможно, получится её открыть, если найти ключ. В таком бардаке его искать безумно, но другого выхода нет. Изначально лучше проверить в ящиках стола, что я и сделала. Верхний, нижний, с другой стороны. Его не было, а ящики оказывались вычищенными подчистую, будто кто-то не хотел оставлять здесь свои вещи. Это всё показалось мне очень странным и не меньше пугающим, никогда раньше не сталкивалась с подобной мистикой. За дверью послышались новые крики. О Боже! Нати! Я со всей силой вдарила ногой возле замка, слишком крепкий. Она кричала, визжала, а я не могла помочь. Я выругалась, орала, чтобы эти твари не трогали Нати. Что делать? Окно. Мною движут чувства, беспамятства открываю его, вылезаю наружу. Четвёртый этаж, слишком высоко, лишь бы не оступиться. Ноги скользят, руки истерично пытаются схватиться за какой-нибудь выступ, но его не оказывается, и приходится всё сильнее прижиматься к стене. Слышу, в кабинете, где всего несколько мгновений назад я выламывала замок, кто-то громко выбил дверь. Рычание зверя. Боже... Продвигаюсь к ближайшему чудом открытому окну. Осторожно пробираюсь внутрь. Дождевая вода льётся с меня рекой, подо мной оказывается широкая лужа. Закрываю окно. Кажется, это какая-то подсобка, где хранят различный инвентарь: швабры, вёдра и пара шкафов с папками, между которыми лежит видеокамера. Прислушиваюсь. Только гром на улице. Радует. Затем появляется новый звук, очередная дверь оказывается выломанной, и это совсем рядом! Осторожно подхожу к выходу, приоткрываю ещё счастливицу, не проломившуюся под тяжестью того бунтаря. Мне уже перестаёт казаться, что это балуются старшеклассники. Мрак. Ничего не видно и только слышится тихое и отнюдь не дружелюбное сопение. Подбегаю к шкафам и лихорадочно ищу блеснувший корпус камеры при вспышке молнии. Вот она! Кнопка переключения на ночной режим? Видеокамера была чем-то схожа с нашей домашней, поэтому поиск спасительной кнопочки не занял много времени, как ожидалось. Щёлк! Осталось ещё пол батарейки. Рядом с камерой оказалось ещё три, везучая, так сказать. Включаю ночной режим и возвращаюсь опять к той двери. Без скрипа открываю её и разглядываю окружение. Длинный коридор, справа и слева бесчисленные двери. Ближайшая передо мной - выбита. Шагов не слышно. Тихо выхожу из укрытия, оборачиваюсь, рассматриваю всё сзади. Никого. В одно время хорошо, но отсутствие моей крохи пугает. Я же слышала её! Да и свет отрубили. Чёрт. Вижу впереди за углом, кажется, что-то мигает. Разбитый фонарик. Осторожно без шума передвигаюсь в его сторону и поскальзываюсь на луже. Потеряв равновесие, падаю, прямо в эту же лужу. Боже. Поднимаюсь, рассмотреть эту странную жидкость нет возможности: через эту камеру всё зелёного оттенка. Продолжаю свой путь к фонарю. Глупо, но чтоб окончательно не затеряться в глубинах полного мрака следую к мерцающему пятну, разгоняющему вязкую тьму вокруг. Неожиданно меня ослепляет столп яркого света. Все лампы оказались включены, и я услышала тяжёлые шаги. Совсем рядом оказалась открыта дверь, куда я и спряталась. Под кровать надёжнее. Дрожащими руками меняю батарейку, старая уже отказывается давать питание для камеры. Ночной режим был отключён для экономии заряда. Между тем тот тяжеловесный монстр приближался, или, по крайней мере, двигался в моём направлении. Лишь бы мимо прошёл. Он остановился. Совсем близко, но его ещё не было видно. Кажется, разворачивается, и я слышу отдаляющиеся шаги, которые вскоре совсем затихают. Выхожу обратно в коридор. Его нет, но слышу тихие всхлипывания. Такие родные и знакомые. Бегу на звук, скользя по лужам, и только сейчас замечаю их багровый оттенок. Осматривают себя: одежда вся в крови. Мне становиться плохо, ноги подкашиваются. Кажется, вот-вот упаду. Картинка смазывается, но вижу жёлтое пятно. Это девочка в длинном сарафане, Нати. Стараюсь идти к ней, но всё размыто, и то жёлтое пятно теряет свою чёткость, утопая в безобразной смеси. Кроха не видит меня, забилась в угол и спрятала своё миловидное личико в волосах. На руках кровь. Так обидно осознавать, что она всё это видит. Что за кошмарное место вообще такое? Все эти мысли приводят меня в ярость, но на что я способна? Становится всё хуже, даже ничего не вижу. Но чувствую, будто кто-то тащит меня. Какой ещё монстр водится в этой округе? - Она жива? - тихий, детский шёпоток. Голос немного резкий. - Она в порядке, - отвечает ей более взрослый голос, мягкий, добрый. Вот оно, спасение? Но они уводят меня от Нати. Я простой мешок с внутренностями... Они оттаскивают меня в какое-то помещение, прислоняют спиной к спине. Откуда-то приносят чистую питьевую воду в бутылке и смачивают мне губы. Становиться намного легче, и теперь я вижу чёткую картину перед собой: Даша обняла руку той самой женщины, которая вчера стояла позади толпы, утирая слёзы. Короткие до плеч бирюзовые с розовыми прядями волосы, пурпурная радужка. - Это волшебница, - рассказывает мне девочка. - Вы можете ходить? Понимаете, что сейчас происходит? - последний вопрос очень заинтриговал меня. Моя Нати! Надо срочно бежать к ней, она могла оказаться в руках тех монстров. Пытаюсь встать, но падаю обратно из-за слабости в ногах. Нужно что-то придумать. - Это всё Его воздействие, - задумчиво шепчет женщина. - Необходимо остановить этот кошмар. Я вопросительно посмотрела на неё. Что она подразумевала под этим?? Она, словно спрашивая что-то важное, взглянула на Дашу. Та ответила коротким кивком. - Приступим. Ослепительная вспышка, яркий свет, всё остановилось. Я очутилась в кабинете директора. Дождь бил по окнам, позади стояла та самая Зиночка, деликатно сложив руки, а за столом напротив мужчины сидела радужноволосая малышка. Я недоверчиво подошла к ним и остановилась возле Даши. - Та, кого Вы опекаете, укусила одноклассника за руку. - Я не её опекун. - Мне всё равно. В мои обязанности входит защита моих учеников, и я должен исполнять их, как директор данного учреждения. Родители пострадавшего жалуются на урон, нанесенный Дарьей, и не думаю, что простое "извините" тут справится. Так же я не уверен, что они не обратят внимания на статус сироты. Его прямота меня просто поразила. - Вы имеете ввиду, что готовы отобрать деньги у ребёнка?! Да Вы в своём уме?! - Позвольте сказать, что это не мне требуются деньги, а именно семье пострадавшего. Плевать, кто там виноват, но Дашу я не дам в обиду. - И сколько же они хотят? - с усмешкой спрашиваю я. - Минимум две тысячи. - Я отдам их лично в руки родителей того мальчика, - он занервничал, что можно было понять по его жестам: руки затряслись, лоб покрылся капельками пота. - Я думаю, Вы согласны с моим мнением. Он подозвал Зину и попросил чашечку кофе для себя. - Что Вы! Уверяю, я смогу сам оплатить этот небольшой должок! - Прекрасно! - на лице засияла улыбка, когда в душе я злорадствовала над этим беднягой. Я взяла Дашу за руку и провела её к выходу. - До свидания! Дверь захлопнулась вслед за нами. - И что это было? - Волшебница сказала, что это Король Теней пытается ослабить нас, - смотря себе под ноги, говорила девочка. - Но я его не боюсь. Волшебница сильная и умная, она меня защитит. А ещё есть ты! Малышка обняла меня.