Часть 1
14 марта 2019 г., 23:05
1.
Решение предлагает Нико.
Ловит его прямо перед выходом; пальцы на запястье, не механическом, живом, по-безумному цепкие, и на мгновение Неро становится жутко. От синяков под глазами, чересчур глубоких даже для нее; тяжелого запаха курева, как будто одну сигарету за другой, он уже знает, что она делает так только когда нервничает.
От того, что у них на глазах умирает человек, а они ничего не могут сделать.
— Помнишь те красные штуки? Орбы, да? — частит она вполголоса, проглатывая окончания.
Коротко оглядывается — ничего, Ви по-прежнему дремлет, не разбудили.
— Ты же себя рядом с ними лучше чувствуешь?
Он сам невольно косится в сторону дивана, прежде чем ответить. Внутри разом делается жестко и склизко; как будто гигантская демоническая многоножка в грудную клетку пробралась. Ви плохо выглядит. Дышит слишком часто и поверхностно, особенно для дремы.
— Не лучше, — тихо поправляет он. — Сильнее.
— Без разницы, — отмахивается она. Наверное, такой же взгляд был у ее отца, когда Данте понял, что без его смерти не обойтись. — Принеси мне их.
Неро не спрашивает, с чего она все это взяла; не будет ли лучше поискать еще варианты, а не хвататься за первый попавшийся. Поправляет Красную Королеву на перевязи и идет. Это же Нико у них гений. Все равно лучше, чем растерянность и накатывающая волнами вина. Не заметил. Не спросил. Был слишком занят своей местью, чтобы уловить, что с Ви что-то не так, пока возле очередного корня он просто не рухнул на колени — и не смог подняться.
И все раздражение от этой чертовой таинственности и жутких стихов разом куда-то девается. Вообще оказывается трудно злиться на человека, который выглядит как рассыпающаяся статуя и с трудом встает с дивана.
Ви, может быть, тот еще мудак. Но даже он такого не заслуживает.
Поэтому Неро вновь идет на улицы Ред-Грейва и ищет драки, демонов, чем сильнее, тем лучше. И возвращается к Нико.
Орбы он протягивает ей металлической рукой — чтобы не было видно, как подрагивают пальцы.
— Можно, — бормочет она, словно его здесь нет. Перебирает кристаллы, разные: светлые, почти прозрачные от Эмпуз; грязные и неровные от Каинов; темные до черноты от Ножниц.
Нико выбирает пару-тройку небольших. Поднимает глаза — между бровей у нее резкие линии, тяжелые и неуверенные — и Неро кивает, чтобы поддержать. Все хорошо. Они справятся с болезнью Ви. Поставят этого засранца на ноги и надерут зад Уризену. Прячет собственный страх под языком, за крепко сжатыми зубами.
Нико осторожно опускается на край дивана.
— Ви, — с неуклюжей мягкостью зовет она. Будто разговаривает с ребенком и не знает, как это делать. Повторяет чуть громче, настойчивее. — Ви!
Ладонь смыкается на плече, крепко, Неро знает ее хватку, но тот не реагирует. На мгновение становится страшно — неужели все, вот так вот, едва ли в четверти пути от цели. Потом отпускает. Грудь все еще едва заметно подрагивает от дыхания. Нико смотрит на него почти беспомощно, и не знал, что она вообще так умеет, и он опускается на край дивана. Ви кажется еще более хрупким, хотя только пару часов назад думалось, что дальше уже просто некуда.
Неро осторожно дотрагивается до его запястья. Глупая мысль — еще немного сильнее, и кость сломается — но прогнать не получается. Он с трудом заставляет себя крепче прижать пальцы — туда, где должен заходиться пульс.
— Ви.
Вряд ли он дотрагивается сильнее Нико, но этого хватает. Ви щурит глаза, пытаясь привыкнуть к свету; зрачки болезненные, узкие, как иголки Кирие, которые она хранит в специальной коробке. Неро не вовремя вспоминает, что не выпустил его запястье, все еще ищет пальцами тонкую нитку-пульс.
— Мы хотим кое-что попробовать, — настойчиво говорит Нико.
Ви лихорадочно качает головой. Кончики волос цепляются за чешуйки на скулах и губах.
— Уризен, — сорвано шепчет он. Пальцы скребут по запястью Неро. — Надо найти Уризена.
— И бросить тебя подыхать? — не удерживается он, перехватывая беспокойные пальцы. Слишком грубо, эмоции снова берут верх, но иначе сейчас у него просто не выйдет.
— Моя жизнь, — хрипит он, как будто в его положении вообще стоит тратить силы на ответ, — ничего не…
Прежде чем Неро успевает сказать то, о чем явно пожалеет, Нико дает ему подзатыльник.
— Заткнулись, оба, — рявкает она. Смотрит тем самым взглядом, от которого компания демонов разом кажется не такой уж неприятной в сравнении. — Неро, — «я привезу Кирие твой труп и скажу, что ты сам нарвался». — Ви. Это займет пару минут.
Будь у него силы, наверняка бы привычно сжал пальцы на переносице.
Нико вкладывает ему в ладонь самый маленький из орбов. Прозрачный, только слегка розоватый. Чтобы сил точно хватило.
— Попробуй, — подталкивает она.
Ви шумно выдыхает — горько или воображение странные штуки играет? Пытается покачать головой, но Нико только плотнее сжимает свои пальцы поверх.
Орб не поддается.
Это странно. Обычно неловкого прикосновения хватает, чтобы они лопались как переспелые ягоды, заливая кровью руки и с жутким теплом просачиваясь сквозь поры. Она неловко кашляет. Переводит взгляд:
— Неро. Я не знаю, как.
Он понятливо протягивает руку, и Нико вкладывает безвольную ладонь Ви. Легкая — как будто кости полые, как у птиц или Эмпуз. И шершавая. Пыль, которой осыпается Ви, тут же липнет к коже.
Он осторожно смыкает свои-чужие пальцы, чтобы грани орба плотно прижимались. И через секунды в их ладонях что-то хрустит — неправильный звук, мурашками по спине; вдруг не кристалл, а кожа Ви; его кости. А потом делается влажно.
Они смотрят, как кровь, которая должна была тут же впитаться, стать частью Ви, просачивается сквозь пальцы на сбившийся плед и обивку.
Неро глупо моргает. Так не должно быть.
Ви устало откидывает голову на подушку. Слишком много сил; обезоруживающе понимать, что даже просто сидеть для него теперь трудно. Неро сжимает зубы почти до боли, и пальцы, едва-едва, чтобы даже случайно не навредить. Он не слишком хорош во всех этих поддерживающих фразах. Гораздо проще вложить «это еще ничего не значит» в прикосновение к руке; осторожное, почти бережное, на грани с «мы позаботимся о тебе». Ви едва ощутимо вздрагивает ладонью — услышал.
— Какого черта вы тут расслабились, — тон у Нико становится командный, почти привычный. — Ви, приподнимись немного.
Она ссыпает оставшиеся орбы на край дивана. Уверенная в движениях, как будто знает, что делать — и Неро не может ей не восхищаться, особенно сейчас.
Она придерживает Ви за плечи, помогая приподняться, немного, чтобы затылок оказался на подлокотнике. Судя по обострившимся разломам вокруг глаз, без нее он бы не справился. Неро сглатывает чувство-многоножку и аккуратно перехватывает орб. Все также, механической рукой, чтобы не впитать.
— Попробуй положить в рот, — командует Нико. Руки все еще на плечах Ви, то ли придерживают, то ли предупреждают возражения. А скорее всего, и то, и другое.
Неро требуются секунды, чтобы осознать. Кристалл на языке. Нет преграды кожи, только чувствительная слизистая и хороший кровоток — должно думаться, и оно думается, но только доли мгновений. А потом мысли переклинивает намертво воображаемым ощущением теплого и влажного — немного, судя по тому, как растрескались и спеклись губы — острой кромки зубов. Неро не фанат физического контакта, и этим он оправдывает свое замешательство. Прикосновения дозированы. Личное пространство вымерено до десятых и трепетно охраняемо.
А потом случается такой вот рассыпающийся Ви, и Неро уже говорит с ним любимой жестовой манерой и засовывает пальцы в рот.
— Неро, — давит голосом Нико. За линзами очков, в уголках глаз можно разглядеть упертые морщинки. — Положи. Орб. Ему. На язык.
Он знает этот тон — «делай что говорю, а не то вылетишь из фургона». Даже его самосохранение ударяет по тормозам. Он переводит взгляд на Ви — прости, чувак, ты сам все слышал — и почти вздрагивает.
Ви улыбается.
Этот слабый, неприметный почти изгиб губ не может быть ничем иным, и Неро обжигает стыдным кипятком от скул до кончиков пальцев. В улыбке Ви — хорошо знакомое ему презрение к собственной слабости. Хочется сказать — отведенным взглядом, весомым прикосновением к выступающей на плече косточке — «извини». За то, что видел тебя таким. За прошлые насмешки. За то, что придется сейчас делать.
Он перекладывает орб в человеческую руку. Осторожно — слишком легко сжать пальцы чуть сильнее и почувствовать ладонью горячее; демоническая кровь всегда жжет, когда просачивается в поры, а потом глубже. Ви прячет болезненную усмешку — или у него просто кончаются силы — и послушно открывает рот. Слабый. Хрупкий. Не способный защитить даже себя — как все те, кого Неро поклялся оберегать.
Он, сам того не замечая, задерживает дыхание, опуская кристалл на язык. Аккуратно — не сломать орб, не дотронуться до Ви. Подушечки все равно мажут по кромке зубов, и неожиданно много сил требуется, чтобы не вздрогнуть.
Бледно-розовый сгусток на языке кажется ярче. Ви как выцветшая картина: черное и белое, и скоро не останется даже их — краска осыпается ломкими чешуйками. И от этого вдвойне дико видеть в происходящем интимное. Продолжающее ряд: откровенные наряды Глории, целующиеся баэлевские прислужницы-приманки. Сгусток демонической крови на языке и послушно приоткрытые губы, шершавые и спекшиеся.
Громкий выдох Нико выводит его из оцепенения. Орб не лопается как обычно, он начинается растворяться. Глупая мысль — от жара языка и дыхания. Есть что-то неправильное и завораживающее в том, как рот Ви наполняется водянистой демонической кровью. Он смыкает губы и чуть запрокидывает голову, неловко сглатывая. Давится — кадык подергивается спазмически; вокруг глаз резкие линии, вкус ему явно не нравится. Будь они лучше знакомы, Неро мог бы успокаивающе погладить его по горлу человеческой рукой, самыми кончиками пальцев. Что-то вроде «держись» и «надо перетерпеть», может еще немного «ты не один». Но Ви — чужак. И Неро только украдкой стирает это ощущение с пальцев о джинсы, как ребенок.
— Видишь, — Нико поднимает взгляд. Улыбка у нее осторожная, еще запрятанная в линиях вокруг глаз и губ, но уже готовая сорваться. Справилась. Нашла лазейку.
Ви вздрагивает, коротко, страшно. В уголке губ проступает кровь. Удар сердца, чтобы осознать — не его, все та же демоническая — и чуть расслабиться.
Нико отшатывается. Пальцы шарят по карманам бедренной сумки.
— Черт, где-то тут же было, ну…
Неро не дожидается, пока она отыщет подходящую тряпку. Больше порыв, чем осознанное действие — протянуть руку и прижать к подтеку костяшки.
Резкий выдох Ви жжет ему ладонь. Демоническая кровь тут же начинает просачиваться в кожу. Смешанная с ней слюна — нет. Остается на костяшках.
Он ждет недоумения в глазах Ви или отчуждения, а находит все то же презрение к себе. Насквозь безнадежное. И в этот раз не удерживается. Прижимает костяшки дольше положенного — «не правда». У каждого бывают моменты слабости.
Нико выразительно кашляет. Он спешно отдергивает руку — странно должно быть со стороны; тому может быть все это совсем не нужно.
Но все же в глазах Ви ему чудится что-то благодарное.
2.
Когда он возвращается после очередного корня Клипота, Нико встречает его привычно нахальной усмешкой.
— Как показала себя моя красавица? — она двусмысленно играет бровями, тыча пальцем в стык между запястьем и пластинами предплечья.
Неро выразительно закатывает глаза. Многоножка внутри размыкает жвалы, перестает пожирать что-то жизненно-важное, но он все еще хочет это услышать.
— Ладно, ладно. Зануда, — она морщит нос, прислоняясь к двери в фургон. — Нашей принцессе стало лучше.
Многоножка окончательно соскальзывает куда-то прочь. Неро фыркает:
— Смотри, как бы он тебя не услышал.
Уже «принцесса», значит. Трудно прятать усмешку в уголках губ; со всем этим драматизмом и мрачностью Ви действительно подходит. Хотя вскользь брошенное «нашей» должно беспокоить в разы сильнее.
— После того, как я спасла ему жизнь, — Нико в привычной нахальной манере упирается руками о бедра, — он может только спросить «какое платье мне надеть сегодня вечером?».
Следует закатить глаза — с ней это становится его любимым жестом — но Неро не выдерживает. У Нико странное чувство юмора, но его не лучше, и он смеется, запрокинув голову. Почему бы и нет. Любовь к пушкам, желание создавать крутые смертоносные штуки изо всякой дряни и одевать Ви в кружево и юбки.
Представляется что-то непременно черное, полупрозрачное, обязательно с туго зашнурованным корсетом. И вырезами в правильных местах.
— Ты опять завис, — тянет Нико тем самым тоном, который взрывная смесь двусмысленности и отвратного юмора.
Неро спешно прогоняет образ из головы.
Ви улыбается, когда его видит. И это не привычное среднее между высокомерием и раздражающей таинственностью, которая уже на зубах скрипит. Что-то человечное.
Рука в неискоренимой привычке тянется к затылку — как и всегда, когда он чувствует себя неловко.
— Больше не пытаешься засыпать собой фургон?
Линии в уголках губ становятся выразительнее.
— Нико обещала, что убьет меня сама, — отвечает он серьезно. А в глазах смешливые искорки, — если я снова попытаюсь это сделать.
Неро ухмыляется. Это привычно; это знакомо. Это правильно. И Ви, поджимающий под себя ноги на диване — тоже.
— Как грубо, — комментирует он в сторону рабочего закутка Нико.
И слышит заслуженное «иди к черту». А потом:
— Орбы на столе.
Откровенно мстительное.
— Я могу сам, — качает головой Ви, и чешуйки осыпаются с его скул. В этот раз у него по крайней мере хватает сил на жест.
— Он не смог удержать свою книгу, — кричит Нико, даже не пытаясь сделать вид, что не слушает.
Ви безнадежно прижимает пальцы к переносице.
Неро, в общем-то, плевать, что он собирается сказать. Неро знает, почему он собирается это сделать.
— Это не стыдно, — говорит он негромко, чтобы только между ними двоими. Цепляется пальцами человеческой руки за карман на джинсах. — Иногда быть слабым и принимать помощь.
Ви качает головой, пытается что-то сказать — и не может. Слова просто не идут, как любит говорить Нико. Неро вдруг обращает внимание на его пальцы, крепко сжатые на краю пледа; выцветшие костяшки, словно сведенные спазмом. Изнутри немного подотпускает. Не одному ему здесь неловко.
— У нас нет на это времени, — выдыхает тот в конце концов.
И Неро чувствует неуверенность, словно эмпуза кровь.
— Поэтому заканчивай выпендриваться, — хмыкает он, уже зная о своей победе. Опускается на край дивана, и Ви, параноик, не меньше его зацикленный на личных границах, не отодвигается. — И дай мне позаботиться о тебе.
Ви смаргивает растерянность — почти что беспомощность — и Неро запоздало прикусывает язык. Наверное, лучше было бы сказать «дай нам позаботиться о тебе» или вовсе «поставить тебя на ноги». Слова не его конек.
Без Нико оно еще более неловкое, чем в прошлый раз. Ви больше не выглядит умирающим, у него живые глаза. Пусть даже он по-прежнему опирается лопатками о подлокотник, слабо придерживает волосы и кончики пальцев у него ведет от напряжения.
У Неро в голове пусто и кроваво-красно — в цвет орба, который он осторожно поднимает к лицу Ви. Кожу оглаживает теплым дыханием; тот неловко заправляет волосы за ухо, чтобы не мешались. Открывает рот — верит, как же он ему верит, пусть даже выбора особо и нет. Это бьет под дых.
Неро оправдывает себя тем, что положить кристалл на язык, не задев губ — шершаво, мурашки по спине — просто невозможно. Ви дышит ему на костяшки, кажется, немного чаще привычного; невзначай — никак иначе — прижимается кромкой зубов. Сглатывает, тяжело и громко, рефлекторно прикусывая пальцы. Неправильная чужая мысль: а на языке у него тоже эти царапающие чешуйки?
Это не он, подушечки сами проседают, когда орб окончательно расплавляется. Да, шершавый, как у кошки. Да, тоже чешуйки.
Кровь в этот раз темная и вязкая. Ви сглатывает еще раз — ощущение зубов на костяшках болезненно-подрагивающее — но ее слишком много. Неро ощущает, как она обволакивает его пальцы, прижимает их к языку, почти склеивает. Как делается влажной нижняя губа и подбородок. И его запястье — тоже.
Кровь просачивается в поры легко. Он чувствует, как она проникает глубже, становится частью его. Пьянит. Неро жмурится как в детстве, когда казалось, что стоит закрыть глаза, и все плохое и непонятное уйдет; от ощущения силы кружится голова. И хочется доказать, что он ничем не хуже Данте; сможет защитить, сберечь, сделать правильно. А еще — пальцами аккуратно приподнять подбородок Ви, заставив смотреть себе в глаза. Чтобы почувствовал это все, поверил, окончательно себя отдал.
Кровавые нити между ними натягиваются. Он невольно открывает глаза.
Ви и в самом деле лучше. В этот раз кровь впитывается в кожу, пусть медленнее и лишь отчасти. Сгустки сцепляют их между собой, и кажется, что, если постараться, можно вместе с ними просочиться под кожу и ненадолго стать его частью.
Наконец разгадать загадку.
Зачем-то хочется положить вторую ладонь на затылок, пропустить волосы сквозь пальцы и слегка потянуть, но чтобы не больно, а приятно. Но даже сейчас Неро понимает, что нельзя. Металл жесткий и холодный, края пластин намеренно острые. Может поранить.
Ви как будто его чувствует — или чувствует то же самое? Его ладонь смыкается вокруг живого запястья. Плотно, практически сразу же влажно от остатков крови, даже привычных чешуек не почувствовать. Только кольцо немного царапает.
Кровь вжимает их друг в друга. Сплавляет. Переплетает крепко-накрепко без недомолвок и опасений. Неро кажется, как будто через нее, просачивающуюся под кожу, он может чувствовать Ви. Как сообщающиеся сосуды. Только демоническая кровь-грибница вместо труб.
— У вас там все в порядке?
Неро отдергивает руку, будто обжегшись. Пальцы Ви слишком слабые, чтобы удержать; плетение, опутывающее их, рвется.
Пусто. Неправильно. Не так.
Кажется, щеки у него горят. Ви выглядит как жертва изнасилования — даже не драки, ассоциация с ней вовсе не приходит. Встрепанные волосы — Неро пытается вспомнить, запускал ли он пальцы в действительности, и не может — пятна вокруг рта, почти медитативно выцветшие; что-то ломанное в позе. Он ждет ответа, запоздало осознает Неро с электрической дрожью по позвоночнику. Как будто все это — пальцы вокруг запястья и невольно прикушенные пальцы, потребность в ком-то — тоже не его конек. Будто боится, что сделал неправильно. И Неро отвечает:
— Все хорошо.
3.
— Я перед тобой в долгу, — мягко наклоняет голову Ви.
Ему лучше, гораздо, и больше даже не нужно приглядываться: никаких чешуек и теней под глазами, резких трещин на губах. Все еще изрядная доля усталости в движениях, но это поправимо. Еще немного, и он снова будет использовать трость как оружие, а не как опору.
Неро неловко потирает запястьем кончик носа; уже давно нет Ордена, Фортуна позади, а привычка так прятать смущение по-прежнему с ним.
Он не знает, как на такое отвечать. По благодарным клиентам у них больше Нико, его дело — рубить демонов и язвить к месту и без. А не придумывать, как выразить, что именно из-за этого он остался охотником, а не сошел с дистанции при первой возможности.
— Сочтемся, принцесса, — подмигивает Нико, вытирая руки от чего-то темного и явно демонического. Привычно уже падает на край дивана.
Ви поднимает бровь. Смотрит с тем самым отстраненным недоумением, но надолго его не хватает. Уголок рта вздрагивает. Смешок получается мягким и кошачьим. Кажется, ему действительно нравится чувствовать себя частью всего этого.
Неро думает, что он вписывается. Охотник с металлическим протезом, помешанная на смертоносных штуках девчонка и парень, призывающий демонов из татуировок. Когда все это закончится, может, он найдет в себе смелость предложить Ви поработать вместе.
— У меня для тебя кое-что особенное, — подмигивает Нико, вытягивая ноги. Прячет ладони за спину; восторг с нее можно ложками снимать. — В какой руке?
— В правой, — лениво подсказывает Неро. Уже успел выучить, как играют ее татуировки от напряжения мышц.
— Читер хренов, — фыркает она. Возмущение получается откровенно халтурным. — В следующий раз сам себе девил брейкер чини.
Он поднимает ладони, мол, понял, не лезу. Смотрит: в руке у нее — угадал, в правой — орб. Темный настолько, что кажется черным, только кровавые блики выдают, и Неро смутно чудится в нем что-то знакомое.
— Остался от Голиафа, — подтверждает она догадки. Видимо, именно им он расплачивался за очередную модификацию.
— Не жаль? — ровно спрашивает Ви.
Даже слишком ровно. Этого не нужно делать, они наверняка разбегутся в разные стороны после этой заварушки с Уризеном, но Неро запоминает. Что спина у Ви делается чересчур прямой, пальцы — показательно расслабленными. Он весь становится настолько безучастным, что это просто не может быть правдой.
— Эта штука могла бы стать частью охрененно мощной пушки, — в ее голосе чувствуется живое, неподдельное сожаление.
У Ви вздрагивает уголок губ — все та же болезненная, полная неприязни к себе усмешка. Неожиданная мысль: он привык. Быть слабым, отстающим, мешающимся. Научился над этим смеяться, как Неро над своей неправильностью.
— Но, — Нико шумно выдыхает. Нельзя не почувствовать, насколько это тяжелые для нее слова. — Твоя жизнь стоит гораздо больше.
Ви смотрит на них с прежней отстраненностью — словно никак не может осознать смысл сказанного. Или поверить. Любопытство чешется у Неро между лопаток — что же такое с тобой было, Ви? И злое желание пару раз впечатать кулак — обязательно металлический — в лицо тому, кто это сделал.
— Я… — тот смазано ведет плечами. Осторожность ветвится в его голосе и движениях будто кровеносная система. Кулаки чешутся немного сильнее. — ценю это.
Нико неловко кашляет в кулак. Ее нелегко выбить из равновесия, но у того получается. Она дергает плечами, словно стряхивая с себя непривычное смущение; когда поднимает взгляд — в глазах уже привычный смешливый прищур.
— Неро, — тянет она тем самым маслянистым тоном. — Не будем отступать от традиции.
Она бросает выразительный взгляд на орб. Неро приподнимает бровь — серьезно? Что ты придумала на этот раз?
— В этом нет необходимости, я могу…
— Да, да, — отмахивается она. Многозначительно играет бровями. — Неро. Орб.
— По-моему, — он откидывается на спинку дивана, скрещивая руки на груди. — Ви сам прекрасно справится.
— По-моему, в следующий раз ты сам себе девил брейкер будешь отлаживать.
Неро беззвучно вставляет пару ругательств. С Нико бесполезно спорить — по крайней мере, пока он сам не научился мастерить эти штуки и нормально водить фургон.
Он поворачивается к Ви, чуть разводя руками — извини, мистер таинственность, у нас просто нет выхода, если не хотим вылететь из фургона на полном ходу. И успевает словить усмешку в уголках глаз. Как-то сразу становится проще.
Он подвигается, чтобы не пришлось тянуться. Гораздо ближе, чем в прошлый раз — полусогнутые колени Ви доверительно касаются его бока; можно почувствовать тепло даже сквозь ткань и покалывание любопытства. Интересно, а на ногах у него тоже татуировки? Неро дергает плечами, стряхивая ненужное. Кажется, скулы у него горят.
— Тебе никуда не нужно? — спрашивает, едва поворачивая голову.
Выражение лица у Нико почти маньячное. Он внутренне содрогается.
— Нет, — она даже не пытается придумать оправдание. Или скрыть удовольствие. — Как раз следующие десять минут я абсолютно свободна.
Неро тяжело выдыхает. Напоминает себе: бесполезно спорить. Слегка пожимает плечами, уже для Ви, жестом поясняя — сам понимаешь, это как пытаться перекричать ураган. Колено на мгновение прижимается чуть плотнее. Кажется, его услышали.
У этого орба много граней, и на ощупь как тот игральный кубик из настолок. Кажется, сожми пальцы чуть сильнее, и он попросту лопнет, окатив душной кровавой волной их обоих. Безумно хочется вложить его в руку Ви и не погружаться во все это, тягучее и плавкое, снова — точно так же, как намеренно задеть пальцами нижнюю губу, перед тем, как опустить кристалл на язык и чуть прижать, чтобы зубы слегка оцарапали кожу.
Было гораздо проще, когда слабость не позволяла Ви держать глаза открытыми. Оказывается, светлые, едва заметные крапинки у него по всей радужке, и темный ободок вокруг — у Неро не получается отвести взгляд. Страшно представить, что сейчас видит Нико со стороны. И как потом жить с ее бесконечными подколками. Интимность происходящего зашкаливает.
Ви слегка подается вперед. Знакомым жестом заправляет волосы за ухо — острый укол под лопатку, хочется сделать это самому, хоть раз — и открывает рот. Податливый, подстраивающийся на ходу, и Неро кажется, что лучшим выходом сейчас будет выскочить из фургона, хлопнув дверью. Найти парочку демонов посильнее, чтобы можно было отключить мозги и выбросить из себя всю эту как-то слишком стремительно нарастающую дрянь.
Видимо, он сжимает пальцы слишком сильно. На руку плещет горячим и вязким; секунды на понимание — сломал.
— Черт, — он растерянно смотрит на потеки на собственным пальцах. — Нико, я…
— Нашел проблему, — хмыкает она как-то лениво, совсем не удивленно. У подозрения металлический привкус: а не подпилила ли она сама кристалл в нужных местах? — Лекарство можно и языком собрать.
Теперь щеки у него точно горят. Хочется рявкнуть на Нико, что это уже перебор; хочется неестественно рассмеяться и перевести все в шутку. Хочется протянуть вымазанную ладонь Ви, как будто она права и все это совершенно нормально. Он вглядывается в его глаза — больше никаких крапинок, одни магнитно-широкие зрачки — словно пытаясь найти подсказку. Только бы не спугнуть; только бы не оттолкнуть.
Ви смотрит на него с неуверенностью — самой сильной, которую Неро от него вообще видел, и черт знает, что с этим делать. А потом вдруг поднимает уголок губ. Бросает взгляд на Нико — откровенно насмешливый — на него — и от этого разом сохнет во рту.
Он пожимает плечами, словно бы находит для себя подходящее оправдание. Наклоняется ближе. Неро на автомате поднимает ладонь — и вздрагивает, когда кожи осторожно касается язык.
Ви мягко укладывает ладонь ему на бедро. Не понять, то ли успокаивает, то ли удерживает на месте, то ли просто опирается. Надо сделать вид, что все в порядке, ничего странного не происходит, но у него не получается; Ви наверняка чувствует напряжение мышц под джинсой.
Язык у него теперь не шершавый совсем. Мягкий, осторожный, немного влажный. Неро пялится, будто привороженный, как он аккуратными движениями собирает кровь — а она как и в прошлый раз липнет к губам и натягивается между ними нитями. И почему-то вот это все — языком по пальцам, теплой ладонью на бедре — выбивает из равновесия сильнее, чем нагота Леди и неловкая попытка их с Кирие поцелуя.
Куда-то пропадает умение дышать. Неро отсчитывает, чтобы не сдать себя окончательно — четыре секунды на выдох, пять на вдох. Ви задевает костяшки губами, и все снова ломается к чертям.
Ладони касается мягкое — прядь все-таки выбивается из-за уха. Вьется у кончиков; отчего-то интересно, как он выглядит после душа. Ви раздраженно встряхивает головой — это явно ломает ритм его маленького представления — но без успехов, напитавшиеся кровью волосы тут же липнут к щеке. Неро даже не успевает осознать. Ладонь сама по себе тянется к скуле. И плевать совсем, что механическая, он может быть осторожным, даже если это значит не отпускать контроль; он не навредит Ви, ни за что; скорее самому себе крепление протеза отгрызет.
Остро не хватает демонической руки, она чувствовала совсем по другому. И пусть Нико гений, даже она не может воссоздать то, о чем не имеет ни малейшего представления. Можно было бы подцепить прядь когтями, осторожно, чтобы не поранить. Отвести обратно, задевая щеку роговыми пластинами на костяшках; ощущать не только кожу, ее тепло и остатки болезненной шершавости, но и ток крови под ней, пульсацию силы или — хочется провести языком по губам — ее переплетения со слабостью.
И плевать, что у большинства его рука вызывала эмоции в диапазоне от страха до отвращения. Ви, со всеми его демоническими питомцами и вьющимися каждый раз по новому татуировками, наверняка был бы впечатлен.
Почему-то это важно.
Ви замирает, когда он бережно дотрагивается скулы. В животе сворачивается узел: от понимания, что тот сейчас вслушивается в ощущение металла по коже, или, может, в осторожность в движениях. Неро аккуратно отводит прядь за ухо. Физически просто не может не провести по хрящу — но зачем-то еще ведет ниже, по кошачьему месту.
Ви отрывисто дышит ему в пальцы. Тени от ресниц кружевные, ни у одной девушки таких не видел — или, скорее, просто не замечал — и Неро засматривается. А тот вдруг поднимает взгляд. Щекотно-насмешливый, теплый, а в глубине все равно потерянность в ощущениях-времени-непривычности разглядывается.
У Неро теряется дыхание еще до того, как он улыбается самыми уголками — ему, только ему — и благодарно гладит пальцы губами. И языком тоже. Как кошка.
У Ви с Тенью, оказывается, много общего.
— Обязательно опишу это Кирие, — взбудораженно бормочет давным-давно позабытая Нико где-то на заднем плане.
Неро вздрагивает. И Ви — тоже. И разом захлопывается. Эта плавкость и тягучесть в движениях языка, явное теперь собственничество в ладони на бедре, ласковая податливость в прогибе поясницы и жмущейся к металлическим пальцам щеке — все это разом куда-то уходит.
Перемена настолько разительная, что бьет под дых. Неро оглушает пониманием, как оно могло бы быть. Ровно. Собрано. Безо всякого намека на заигрывание.
Ничего, кроме сухой необходимости в помощи.
Ви отстраняется, сдержанно и вместе с тем как-то рвано. Это неправильно — на уровне инстинктов, чего-то глубоко внутри, и Неро не раздумывая делает то, что должен.
Металлическая ладонь все еще у лица Ви, и он только немного ее сдвигает, чтобы легла на затылок. Не отстраниться.
Голос малодушно отказывает, слова никак не идут на язык. И правильных среди тех, что все-таки отзываются, наверняка не будет. Поэтому Неро говорит, как умеет. Плотнее прижимает ладонь к затылку — «все хорошо». Чуть перебирает пальцами — «ничего не значит». Проводит за ухом, осторожно, чтобы случайно не порезать — просто так, поддаваясь порыву.
— Умеешь ты подобрать время, — хрипло выдыхает он. Горло как онемелое, и он сглатывает.
Плевать, на самом деле. Главное, что тени под глазами Ви тускнеют на глазах. И что он больше не пытается вырваться.
Потом, наедине — она зовет его составить компанию за фургоном; Ви умудряется своей слабостью выгнать ее курить на улицу, что пока удавалось только Кирие — она говорит:
— Это было горячо.
Неро машет рукой, разгоняя дым. Не очень рьяно — щеки снова печет. От слов, от фантомных движений языка по пальцам.
— Я такое раньше только в порно видела. Там как раз два мальчика были, похожие на…
— Нико, заткнись. Пожалуйста, — просит он, сжимая пальцами переносицу.
Настолько неловко, что даже не хочется подстебывать ее тем, что она смотрит гей-порно. Нико со смехом ударяет его по плечу.
— Кончай дуться, — она снова выпускает дым ему в лицо. — Кирие будет рада.
— Слушай, только не надо говорить ей, ладно?
Нико даже не делает вид, что слушает.
— Давно пора, — она щелчком стряхивает пепел. — И Кирие тоже так считает, — голос как-то разом делается мягче и глубже. Как и всегда, при ее упоминании. — Не знаю, чем ты там себе забил голову, но это совершенно нормально.
— Не помню, чтобы просил у тебя совета, — огрызается он.
Наверняка выходит слишком грубо. Кирие бы расстроилась, будь она сейчас здесь.
— Даже ты не можешь всю жизнь посвятить одной охоте на демонов, — она смотрит с той редкой, неожиданной проницательностью, что в глазах ее бабушки на портретах.
Неро хочется стыдливо опустить голову. Она слишком хорошо его знает.
— И Ви, — она пожимает плечами. Делает паузу на затяжку, — неплохой вариант. Ну да, он жуткий и типа загадочный, а этой его курице вообще хочется все перья повырывать.
Неро ухмыляется невольно. В груди тяжело. Он знает, что услышит, и это давит даже сильнее, чем необходимость спасать мир.
— Он вписывается, — заканчивает за нее.
— Он вписывается, — эхом отзывается она, щелчком отправляя окурок в полет.
И на самом деле, это единственная причина, которая в этом мире вообще может иметь смысл.
