Мои чудовищные одноклассники не могут быть такими милыми

Воздух был… другим. Дело было не только в воспоминаниях о тёплом влажном воздухе, наполнявшем раздевалку после душа. Спарринг с Саном заставил гибрида вспотеть. Не то чтобы это был полноценный бой — скорее, мальчишка послужил живой грушей для битья, на которой Янг вымещала раздражение. Но всё же. Девушка извлекла из ситуации максимум, и в процессе через её поры вышло не только раздражение. В каком-то смысле он был надёжным таким парнем. Всегда готов принять удары — будь то физически от неё или словесно от Блейк. Возможно, это был тот самый фавн, которого Янг не прочь была оставить под рукой для подобных развлечений. Однако, даже бродя по почти безлюдной территории академии Бикон, Янг не могла отделаться от странного ощущения. Её взгляд — и мысли — постоянно метались между ареной Амити, парящей в небе, и городом Вейл, раскинувшимся далеко внизу у подножия утёса, на котором стояла школа охотников. Это было странное, необъяснимое чувство, которое она просто не могла понять. — …и, зная, как он ненавидит песок, я попросил свою двоюродную сестру Старр прислать мне немного прямиком из Вакуо… Сан что-то рассказывал ей — какую-то бессмысленную историю, — но Янг не могла сосредоточиться. Даже если бы и смогла, вряд ли ей было интересно. У него была привычка болтать без умолку. — …и когда он надел ботинки, Скарлет просто взбесился! Представь: мы в Хейвене, где нет песка в радиусе сотен миль, а он такой: «От-от-откуда здесь этот чёртов песок?!». Это было самое смешное, что я видел в жизни! Янг подняла правую руку ко лбу, слегка помассировала кожу, затем провела пальцами вниз по лицу. Она зажмурилась, потом резко распахнула глаза, озираясь по сторонам — будто пыталась что-то найти, но сама не знала, что именно. — Янг? — Сан наклонился вперёд, стараясь разглядеть её выражение лица. — Что-то не так? Да. Но она не могла объяснить что. Даже она сама не понимала, что происходит. Будто всё её тело взбунтовалось. Какой-то древний инстинкт дёргал за ниточки сознания. Сердце билось чаще. Кровь пульсировала в висках. Чувства обострились. Она начала острее ощущать эмоции окружающих, включая Сана. Янг отчётливо понимала: что-то действительно было не так. Где-то вдалеке ей почудился глухой раскатистый гул. Янг повернулась к нему, и тревога Сана ощущалась ярче, чем должна была. Обычно этот фавн сиял позитивом, но сейчас от него буквально исходила негативная аура беспокойства. Этого не должно было хватить, чтобы вывести её из себя, и всё же… Ей отчаянно хотелось трансформироваться и разорвать его на куски… Пришлось изо всех сил подавлять этот позыв. Покачав головой, Янг попыталась отогнать навязчивые мысли. — Всё нормально, — солгала она. — Я в порядке. Честно говоря, она и сама не знала, в порядке ли. Она ощущала чужие эмоции на расстоянии, хотя не должна была. Её внимание снова переключилось с арены на город. Что-то было… не так. Сан нахмурился, явно не веря её словам, но, к счастью, этот назойливый фавн знал своё место и не стал допытываться. — Так, о чём я говорил? Янг и правда не знала. Он всё ещё тараторил свою милую историю про себя и свою команду? Может, стоит заткнуть его, рассказав свою — например, как она сражалась с родной матерью в примитивной схватке не на жизнь, а на смерть и чуть не погибла от её руки. Только сдержанность Рейвен позволила ей отделаться тяжёлыми ранениями вместо смерти. Сану бы понравилась такая весёлая история? Одна только мысль о его выражении ужаса почти стоила того, но Янг решила промолчать. — Без понятия, — ответила она вместо этого. — Да я и сам как-то забыл, — проговорил он, и в голосе послышалась лёгкая подавленность. Может, он всё же сообразил, что история её не цепляет, и воспользовался возможностью заткнуться. Внизу, со стороны Вейла, Янг действительно что-то услышала. Вдалеке пронзительно завыли сирены — слишком громко и долго, чтобы их проигнорировать. Вместе с ними усилились и те странные эмоции, что копились в воздухе. Будто тёмные дождевые тучи на горизонте, Янг чувствовала приближение бури так, как не дано чувствовать ни людям, ни фавнам. Её и без того накалённые нервы балансировали на лезвии, пока мысли крутились вокруг того, что сейчас происходило в Вейле. Редкие студенты, находившиеся на территории Бикона, бросились бежать. Их эмоции вспыхнули ярче, притягивая её взгляд, как мотылька к пламени. Янг стиснула зубы, глубоко вдохнула через нос — и медленно выдохнула. — Эй, что происходит? — спросил Сан, тоже заметивший людей, спешащих к библиотеке кампуса. Янг не знала, но отчаянно хотела выяснить. Где-то в глубине души она понимала: происходит что-то ужасное, и она обязана узнать что именно. Если не ради себя, то ради сестры, которая сейчас находилась высоко над ней в арене Амити. Пусть даже Вайсс была там же — для Янг это не имело значения. Если её не было рядом, Руби оставалась одна. Сжав кулаки, Янг приняла решение. — Давай выясним, — бросила она и рванула к библиотеке. Сан последовал за ней, и через несколько секунд они уже ворвались в здание, где собралось с десяток студентов. Янг пробивалась сквозь толпу, грубо расталкивая плечами никчёмных людишек, пока не оказалась в первом ряду. Сан шёл следом, бормоча извинения за её поведение. Перед ними оказался настенный экран с трансляцией Турнира Вайтел — и то, что Янг увидела, заставило её сердце остановиться. Камера резко переключилась с событий на арене на толпу зрителей. На экране возникли два до боли знакомых лица, и Янг мгновенно осознала весь катастрофический масштаб проблемы. Но её тело и разум, всё ещё находясь в шоковом состоянии, смогли выдать лишь одно слово. — Руби… — прошептала она. — А? — переспросил Сан, стоявший рядом. Его вопрос повис в воздухе. Это имя всё равно ничего бы для него не значило. Насколько ему было известно, её сестру звали Розалин Руж. Да и то, что они сёстры, ему известно не было. Но куда важнее было то, что происходило на экране. Чёткое как день изображение показывало, что Руби… преобразилась. И не просто приняла свою обычную гибридную форму Гримм, а что-то… куда более пугающее. Вместо привычных светящихся красных глаз теперь сверкали золотые. Эта золотоглазая гибридка и её красноглазый спутник бесчинствовали среди толпы. Люди в панике разбегались, а тех, кто не успевал, гибриды швыряли вокруг с пугающей, нечеловеческой силой. Высоко над Янг лилась кровь, но эмоции, доносящиеся с арены, были настолько сильны, что её пульс участился, а дыхание стало прерывистым. Она застыла, уставившись на экран, когда голос одного из комментаторов турнира разорвал гул толпы: — Прервите трансляцию! Немедленно прервите! Через несколько секунд его требование выполнили — экран погас, оставив лишь синий фон. В наступившей тишине оживлённые пересуды студентов заполнили пустоту. — Что это было за чудовища? — раздался чей-то вопрос. — Может, это Гримм? — подхватил второй голос. — Таких я ещё не видел. — Да они почти как люди… — Как они вообще пробрались на арену? Где охрана? Янг снова зажмурилась. Страх — этот всепоглощающий ужас вокруг — был настолько близок, что почти опьянял. Гибрид гордилась тем, что среди себе подобных оставалась самой человечной. Не потому что испытывала слабость к этим жалким существам, а потому что это доказывало её силу. Она контролировала себя лучше других. Подавляла древние позывы, что клокотали в глубине её существа. У Янг было не только сильнейшее тело — но и несгибаемая воля. Но здесь и сейчас она чувствовала, как хватка над её рассудком ослабевает. Она шатко шагнула вперёд, одной рукой схватившись за лоб, а другой опершись о стену. Янг буквально слышала, как бьются сонные артерии у окружающих. Негатив, пропитавший воздух, полностью поглотил её. Она хотела перегрызть глотки каждому в этой комнате. Сан приблизился сзади, прошептав всего одно слово: — Янг? Включая и его. Позывы… этот негатив… они были невыносимы. Настолько сильными, что превосходили все её возможности сопротивления. Что она могла сделать? Что она сделает? То, для чего была создана. То, что доставляло её виду наслаждение. Телеэкран над ней снова заговорил. Янг подняла взгляд и увидела хорошо одетую женщину с сиреневыми волосами за новостным столом. — Экстренное сообщение из Вейла: мощный взрыв в центре города пробил огромную брешь в поверхности. Те самые сирены… они были из-за этого? Негатив шёл не только от арены Амити. Он лился и из Вейла. Теперь всё стало ясно. Абсолютно всё… — Подтверждено появление Гримм в этом районе. Власти призывают всех жителей избегать центра города. Находящимся в зоне поражения предписано немедленно эвакуироваться до локализации угрозы. Паника. Паника вокруг. Паника рядом и паника вдали. Но главное — то, что грызло её сильнее, чем любая человеческая или фавноская эмоция… Руби. Она должна помочь Руби. Должна спасти её до того, как охотники доберутся до неё. Янг резко развернулась — и увидела на лице Сана смесь ужаса и беспокойства. Беззаботного парня, которого она знала, больше не существовало. Перед ней стоял напуганный мальчишка, излучающий тот самый сладостный негатив, от которого её сородичи приходили в восторг. Остальные студенты смотрели на неё с таким же ужасом, и причина быстро стала очевидной. Взглянув вниз, Янг увидела, что её левая рука стала мертвенно-белой, с извилистыми чёрными венами. Правая превратилась в массивную чудовищную конечность, чёрную, как ночное небо. Лица она не видела, но могла представить: бледная кожа, алые глаза и рога, торчащих из головы. Левой рукой она потрогала правый рог — сломанный, укороченный наполовину благодаря её родной матери. К его чести, он не побежал. Вместо этого Сан снова заговорил, и его шёпот буквально сочился страхом: — Янг… что… Он так и не успел договорить. С нечеловеческой скоростью, невозможной для такой массивной конечности, Янг рванулась вперёд и вцепилась в тело Сана. Не теряя ни секунды, она швырнула его в сторону, будто выбрасывала мусор. Он неуклюже врезался в стену, оставив вмятину, и рухнул на пол бесформенной грудой. Остальные студенты, и без того напуганные, в панике бросились врассыпную. Тем лучше — у Янг не было времени на такие мелочи. Ненависть и жажда битвы гнали её вперёд, но в голове крутилась лишь одна цель. Одна причина существовать в этот момент. Она должна добраться до Руби. Любой ценой. Тяжёлыми шагами пройдя по пути, куда разбежались студенты, Янг помчалась к причалу воздушных судов Бикона. Попасть на арену Амити можно было только по воздуху. К счастью, ещё до этого учебного визита в королевства людей Янг успела освоить азы управления кораблём. Хотя бы настолько, чтобы дотянуть до места и разбиться при посадке. Неважно. Главное — добраться до Руби, а потом просто захватить другой корабль на арене. Любой, кто встанет у неё на пути, разделит участь Сана.

***

Пенни Полендина была существом логики и разума. Когда что-то не сходилось в её вычислениях, это становилось буквальной проблемой. То, что она видела перед собой, просто не имело смысла. Жон Арк, её противник в этом раунде турнира, был повержен. Но не её рукой и не её клинком. Нет, последний удар нанесён не ею. Она загнала его в угол, да, но финальный удар принадлежал не ей. Пока он оставался без сознания, Пенни воспользовалась возможностью воспроизвести запись в своём процессоре. На записи она увидела стрелу неизвестного происхождения, упавшую с неба и ударившую Жона в грудь с такой силой, что его отбросило к стене арены, где он ударился незащищённой головой. Быстро взглянув на Жона, она просканировала его тело с помощью продвинутых сенсоров, встроенных в её оптические линзы. К счастью, его жизненные показатели были в норме. Сердцебиение замедленное, но стабильное. Дыхание поверхностное, но ровное. Пенни предположила, что он без сознания, и пока этого было достаточно. Следующий вопрос — вернее, вопросы — заключался в том, откуда взялась стрела и кто её выпустил? Более того, зачем? Кто-то не только вмешался в её турнирный поединок, но и попытался убить Жон Арка? Рассчитав траекторию полёта стрелы за наносекунды, Пенни повернулась и посмотрела вверх, на открытую крышу арены Амити. Даже с её усиленной оптикой, используя тепловое и ночное видение, она не обнаружила ничего подозрительного. Место, откуда стрелял преступник, было пустым, что только усилило её беспокойство. Потенциальный убийца был на свободе, и не было ни намёка на то, кто он и куда направился. Однако у Пенни не было времени размышлять об этом, так как нарастающий шум на арене привлёк её внимание. Вместо привычных аплодисментов или даже шока от внезапного падения Жона — это были крики ужаса. Она резко развернулась, её аудио- и визуальные сенсоры искали источник переполоха, пока наконец она не увидела их. Гримм… Или… нет? Она наклонила голову в недоумении, увидев происходящее. На трибунах, в последнем месте, где можно было ожидать встретить Гримм, находились двое… существ. Гуманоидных, но явно не похожих на людей или фавнов. Пенни сразу поняла — с ними было что-то ужасно неправильное и одновременно пугающе правильное. Они выглядели так чуждо, и в то же время до боли знакомо. Их мертвенно-белая кожа и зловещие светящиеся глаза явно выдавали нечеловеческую природу. У обоих на лбу красовались рога, а у одного правая рука была почерневшей и искорёженной. Именно этот заставил её, механическое создание, ощутить леденящий страх в самой глубине её ядра. С этим… было что-то неестественно неправильное. Но они атаковали людей, а Пенни создали защитницей человечества. Отбросив мысли о Жоне, она приготовила лезвия, собираясь ринуться на трибуны против явной угрозы. Как вдруг существо с чёрной рукой и красно-чёрными волосами спрыгнуло с трибун на арену. Ни слова не было сказано, но посыл был ясен. Это создание выбрало её. Пылающие золотые глаза заставили Пенни поморщиться — не из-за проблем с оптикой, а из-за боли, пронзившей её Ауру. Когда существо двинулось к ней, чувство ужаса росло. Само его существование разъедало её жизненную силу, как кислота. — Ты… украла… его… — прохрипело чудовище, будто каждое слово давалось с предсмертным хрипом. Женоподобное создание приблизилось, и Пенни приготовилась к бою. Существо подняло правую руку — чёрная субстанция сгустилась в когтистой лапе, вытягиваясь на несколько футов вверх и вниз. К ужасу Пенни, она приняла форму жуткой чёрной косы. — Ты… убила… его… — прошипело существо с ненавистью. Да, именно ненависть. Это создание… эта девушка перед ней была воплощённой ненавистью. Её присутствие подавляло, и Пенни изо всех сил старалась не рухнуть на колени. Несмотря на первобытный ужас, кричавший внутри, чтобы она бежала, в этом чудовище было что-то жутко знакомое. Причёска, одежда, а теперь и коса — всё складывалось в узнаваемую картину. За наносекунды её распознавание лиц сравнило черты с базой данных. Точного совпадения не было, но одно частичное нашлось. Несмотря на все различия, сходств было слишком много для простого совпадения. Розалин Руж. Если бы Пенни дышала, она бы ахнула от шока. Нет, это не могла быть Розалин. Не её первая человеческая подруга в Вейле. Невозможно. Розалин была человеком. Совершенно обычным человеком. Как… Как и она сама. Правда о том, что её обманули так же, как обманывала она, озарила Пенни. В этот момент она отчаянно хотела быть настоящей девочкой, чтобы выразить все эмоции по-человечески. Заплакать. Обнять и быть обнятой. Почувствовать тепло близкого. Но всё, что она могла — проявить холодную логику, заложенную в неё при создании. — Розалин… это ты, — произнесла она осознанно. Чудовище… девушка не ответила. Не замедлила ни на мгновение. Она атаковала. Слепяще быстрая коса рассекла воздух, сократив дистанцию между Розалин и Пенни так стремительно, что даже андроид едва успела среагировать. Призванные лезвия Пенни едва успели блокировать удар, но даже при этом близость к Розалин причиняла боль. Само её присутствие обжигало, и Пенни, стиснув зубы, отбросила противницу и отступила. Она не понимала, почему её Аура буквально горела рядом с той, кого когда-то называла подругой. — Розалин! — крикнула она. — Пожалуйста! Остановись! Ответа не последовало. По крайней мере, не словесного. Только рычание и яростные атаки, обрушивающиеся на Пенни с пугающей скоростью и силой. Все её сверхчеловеческие способности едва спасали от смертоносных взмахов косы. Вынужденная отступить, Пенни на мгновение окинула взглядом окружающий хаос. Теперь угроз было куда больше, чем просто Розалин и, предположительно, Врен. Над ареной Грифоны и Неверморы яростно атаковали защитный купол. Сотни зрителей, ещё минуту назад наблюдавших за турниром, в панике пытались бежать. Охотники — от студентов до ветеранов — спешно организовывали оборону против угрозы, пришедшей и извне, и изнутри. Как одна из них, как созданная для защиты человечества, Пенни понимала: она должна остановить это безумное чудовище. Даже если этим чудовищем была её подруга. Если бы только можно было до неё достучаться… — Розалин! Пожалуйста! Услышь меня! Той самой подруги, что несколько недель назад учила её, что значит быть человеком. Ирония — теперь, когда правда раскрылась. — Я знаю, ты там! Ты помнишь меня? Они танцевали той волшебной ночью. Пенни не знала ничего о танцах, и, как оказалось, Розалин тоже. Но это не остановило их — вечер наполнился смехом и радостью. — Я Пенни! Я твоя подруга, Розалин! Подруга подарила ей аквариум с рыбками — живое воплощение их связи. Пенни заботилась о них каждый день, веря, что это не только сделает её человечнее, но и научит ценить хрупкость жизни. Как защитнице жизни, ей жизненно важно было понять, что значит быть смертной и нуждаться в заботе. Но… её подруга, кажется, больше не разделяла этих ценностей. Не здесь. Не сейчас. Не после того… Не после того, чем она стала. Пенни чувствовала, как её жизненная сила испаряется, пока Розалин вновь приближалась. Смертоносные удары косы едва удавалось парировать вращающимися клинками. Для создания, не предназначенного испытывать эмоции, её мысли представляли хаотичный вихрь на тонкой грани между желанием остановить чудовище и спасти подругу. Именно эта нерешительность стала её роковой ошибкой. Один за другим её клинки разлетались вдребезги под яростными ударами. Отступая, Пенни сдавала позиции, пока её не прижали к стене — совсем как Жона ранее. Отчаяние нарастало в механическом сердце. Резко отпрыгнув, она поняла: остался лишь один вариант. Собрав последние клинки в зелёное кольцо у груди, Пенни выпустила сокрушительный луч прямо в атакующую Розалин. Та продемонстрировала звериную силу и скорости, но не тактику. Её прямолинейные атаки напоминали поведение Гримм. Луч поразил цель — Розалин рухнула со звериным воплем. Пенни в ужасе наблюдала, как рука подруги отделяется от тела, вместе с косой. Она не хотела калечить её! Разве Аура не должна была защитить… Но если она Гримм, могла ли она вообще обладать Аурой? Слишком много вопросов оставалось без ответов. Неужели она только что убила свою единственную подругу? Пенни неуверенно шагнула вперед, её металлические ноги внезапно став непомерно тяжёлыми. — Розалин? — прошептала она. Сенсоры зафиксировали сердцебиение — по крайней мере, та была жива. — Ты меня слышишь? Она отчаянно хотела вернуть подругу к разуму. Возможно теперь, когда та обездвижена… Возможно они ещё смогут прекратить этот кошмар и сражаться против настоящих врагов вместе. Но когда Пенни приблизилась, её оптические сенсоры засекли аномалию. Правая рука Розалин, уничтоженная атакой, начала восстанавливаться. Чёрные, сочащиеся щупальца сплетались в подобие мерзких жил и сухожилий, воссоздавая скелетообразную конечность. Будь Пенни способна дышать — она бы затаила дыхание. Будь у неё лёгкие — она бы вскрикнула от ужаса. Лепестки роз вспыхнули в воздухе — и прежде чем сенсоры успели среагировать, Розалин исчезла с места. Она двигалась быстрее, чем может любое существо — человек или Гримм. Будь Пенни способна чувствовать боль — её крик разорвал бы тишину. Последнее, что она увидела — это собственное тело, всё ещё стоящее на ногах, в то время как её голова катилась по полу.

***

— Так они правда делят его? Рейвен молча сидела, пока Кроу и Саммер обсуждали этот вопрос. Разговор, в котором у неё не было права участвовать. Ведь речь шла о детях Тая. О тех, кого она бросила на произвол судьбы. Кого считала лучше оставить мёртвыми. О ком лгала. — Ага, — подтвердил Кроу. — Судя по всему, Руби и та девочка Вайсс действительно влюблены в Жона. И он их обеих любит одинаково сильно. Это… странно. — Странно, — повторила Саммер. — И это говорит человек, умеющий превращаться в птицу. Кроу тихо усмехнулся. — Эй, магия, искажающая реальность, — это одно. А то, что у них там творится — совсем другое. Полиамория — вот настоящая магия. Саммер рассмеялась в ответ. — Тогда, пожалуй, это не так уж и странно. Кажется, мы обе помним одного ловеласа, который мог бы провернуть такое, если бы захотел. Рейвен прекрасно понимала, о ком идёт речь. В конце концов, Таянг Сяо Лонг спал с ними обеими и стал отцом их детей. Если кто и мог бы устроить подобное ещё в Биконе, так это он. Но всё это осталось в прошлом. Настоящее, а уж тем более будущее, были куда менее ясными. Когда-нибудь он узнает правду. Когда-нибудь все их отношения изменятся навсегда. — А Янг? Она не участвует в этом? — поинтересовалась Саммер. Кроу покачал головой, но тут же спохватился и пояснил: — У Янг… определённые проблемы. В ней слишком много гнева. Я не психолог, но, скорее всего, это из-за… ну… Он не стал договаривать. Причины были очевидны — две женщины, бросившие её. Обе матери. Обе ушли по своей воле, но по совершенно разным причинам. Одна выбрала не возвращаться. Другой не позволили. — Я так хочу быть рядом с ней, — тихо проговорила Саммер. — Но сейчас даже не знаю, что сказать или сделать. — Придумаешь, — уверенно сказал Кроу. — Ты её мать. Она тебя помнит. Твоё возвращение может исцелить рану, которая кровоточит в её сердце все эти годы. Рейвен сжала зубы, услышав, как Кроу называет Саммер матерью Янг, но тут же подавила в себе это чувство. Она не имела права. Янг — дочь Саммер. Это был её собственный выбор, сделанный много лет назад и теперь не подлежащий пересмотру. Её прошлые попытки… может, и не были совсем бессмысленными, но плодов не принесли. Саммер навсегда останется матерью Янг, а не она. Но это не означало, что Рейвен не могла попытаться загладить вину. Даже если Янг отвергнет её — ради Тая, Робин и всей семьи она должна была попробовать. В шатёр ворвался один из бандитов, даже не спросив разрешения: — Эй, вам нужно кое-что увидеть. Как новая лидер племени, Рейвен поняла, что обращаются к ней. Это был неплохой повод избежать разговора, который сулил столь серьёзные последствия. Она вышла за мужчиной туда, где собралась большая часть племени вокруг небольшого телевизора. Установленный на самодельном столе из пня, он транслировал репортаж с Фестиваля Вайтел — вернее, его последствий. — Что происходит? — спросила она. Отрывочные кадры не давали полной картины. — В Вейле прямо сейчас вторжение Гримм, — пояснил один из бандитов, долговязый блондин с неопрятной шевелюрой. Нападение Гримм на Вейл? В то время, когда там собрались лучшие охотники и охотницы со всего мира? Неужели они не справятся? — Трансляцию прервали, но взгляните-ка на это, — продолжил мужчина. — Таких Гримм я ещё не видел. Рейвен прищурилась, вглядываясь в экран, — и кровь застыла в её жилах. Это… это должна быть Руби. Должна быть. Хотя Рейвен видела лишь облик Гримм Янг, по одним только волосам она узнала Руби — точь-в-точь как у Саммер. И если она там, на виду у всего мира… Значит, Янг тоже где-то рядом. — Братья… — прошептала она. — Ну да, жуть, — согласился бандит. — Пипец как страшно. Он и не подозревал, что именно наблюдает. Не понимал, насколько это личное для неё. — Рейвен, — раздался за спиной голос Кроу. — Что случилось? — Кроу, — она лишь указала на экран. Понадобилось несколько секунд, прежде чем он осознал, что — и кто — был на экране. — О боги… В сердце Рейвен бушевал конфликт. Она знала, что должна сделать… и всё же… — Нам нужно туда отправиться, — заявил он, озвучив её собственные мысли. Что ж, он был прав лишь наполовину. — Ты, — Рейвен резко указала на него пальцем, — не обязан ничего делать. А вот мне одной предстоит отправиться в путь. — Ты с ума сошла? Тебе понадобится любая помощь. Мы должны отправиться туда, найти наших девочек, спасти их… — А кто-то должен остаться с Саммер, — твёрдо парировала Рейвен. Она шагнула ближе к брату-близнецу, чтобы прошептать ему на ухо: — Если ты доверишь её этим отбросам хотя бы на минуту — ты ещё тупее, чем я думала. Отстранившись, она увидела на его лице внутреннюю борьбу. Как же приятно было вновь оказаться правой, пока он ошибался. Жаль, сейчас не до торжества. — Рейвен… — Только мне нужно идти, — повторила она, выхватывая Омен. Одним взмахом она раскроила реальность, и перед ней закрутился красно-чёрный портал. — И я сделаю то, что должно быть сделано. Кроу буквально задыхался от ярости и бессилия. Он знал, что она права. Он должен был остаться, чтобы защитить Саммер от отребья Ремнанта. Взять её с собой они не могли — не в зону боевых действий. Да и «якорь» для портала нужен был надёжный. Нельзя же просто ворваться к Таю со всем этим багажом. — К тому же, — её губы тронула ухмылка, — с твоей-то удачей мы все бы тут же подохли. Не дожидаясь ответа, она шагнула в портал — прямиком к своей дочери.

***

Винтер чувствовала, как сходит с ума. Впрочем, в этом и заключался смысл одиночного заключения. Она не знала, сколько времени прошло с момента ареста генералом Айронвудом. Не представляла, какой сейчас день, час, день или ночь на воле. В этой камере без окон, под вечно горящей лампой, время застыло. Она не могла даже отследить интервалы между приёмами пищи. В тюрьме атласского линкора понятие времени исчезло. Единственным перерывом в монотонности были визиты генерала. Вернее, допросы. Но и они сводились к одним и тем же вопросам: на кого она работает? Кто её завербовал? Что замышляет её сестра с командой в Вейле? Естественно, Винтер никогда не признавала существования Вайсс. По всем канонам, Вайсс Шни была мертва. Уже много лет. Даже если Айронвуд на 99% уверен, что девушка из команды AWRY — её сестра, Винтер никогда не даст ему последний процент для абсолютной уверенности. Одиночество оставило Винтер слишком много времени для размышлений. Как поживает Вайсс? Что она думает о внезапном исчезновении сестры без объяснений? Прошла ли её команда дальше в турнире? Или, что хуже всего, раскрыли ли её истинную природу? Винтер тряхнула головой. Нет, конечно нет. Если бы правда о Вайсс стала известна миру или хотя бы таким, как Айронвуд, она бы уже знала. Генерал явился бы с неопровержимыми доказательствами, что её сестра — гибрид Гримм. Это знание приносило слабое утешение. Пока Вайсс в безопасности. С такими, как Кроу и Жон рядом, они сделают всё, чтобы защитить её и остальных девушек. Сидя на койке, прислонившись головой к стене, Винтер закрыла глаза. Как и прежде, она начала планировать побег. Будучи специалистом Атласа с многолетним опытом, она досконально знала устройство таких линкоров. В уме она рисовала длинные коридоры, каждый поворот, каждое помещение на пути к ангару. Могла предсказать количество персонала в каждом секторе, сколько морпехов будет патрулировать зоны. У неё была вечность, чтобы продумать побег. Оставалось лишь дождаться идеального момента. Корабль содрогнулся, заставив Винтер открыть глаза. Это не было обычной вибрацией при крейсерской скорости или турбулентностью. Она выпрямилась, замедлив дыхание, и сосредоточилась на звуках за дверью камеры и за пределами судна. Тряска усилилась, завыли сирены. Винтер ощутила, как учащённо забилось сердце — что-то шло не так. Опытная в наземных и воздушных боях, она сразу распознала признаки сражения. Даже сквозь приглушённые объявления она поняла: экипаж получал боевые назначения. А удары сверху… Кто-то или что-то атаковало корабль. И если атаковали здесь, бои наверняка шли и в других местах. Она встала, заняв позицию между койкой и дверью. Возможно, это был её шанс. В хаосе боя кто заметит её отсутствие? Кому вообще будет дело до неё? Любое сопротивление на пути будет слишком занято, чтобы эффективно ей помешать. Да, это тот самый момент. Винтер не знала, что происходило на корабле, за его пределами или в Вейле, но оставался лишь один способ выяснить. Она выждала несколько минут — не придут ли за ней? Если не для объяснений, то хотя бы за помощью. Предатель или нет, она оставалась одним из лучших бойцов Атласа. Если бы Айронвуд или Кловер попросили помощи, она бы согласилась. Но никто не пришёл. Винтер приняла решение. Её уже объявили предательницей — что могло быть хуже? Для обычной охотницы отсутствие оружия стало бы серьёзной проблемой. Но Винтер не была обычной охотницей. Её клинки — всего лишь инструменты в арсенале. Проявление семьи Шни само по себе являлось грозным оружием. Перед ней возник вращающийся глиф. Винтер сделала шаг назад, давая пространство для реализации плана. Через секунды материализовался призрачный силуэт в бело-голубых тонах. Вынужденный сутулиться под низким потолком, призванный Урса занял половину камеры. Его силы должно было с лихвой хватить. Безмолвным приказом Винтер направила его на дверь. Сверхъестественно сильные удары обрушились на стальную преграду. В обычных условиях такой шум мгновенно привлёк бы охрану. Но сейчас корабль был в бою — кому какое дело до тюремного блока? Почти минуту Урса долбил дверь, пока та не рухнула с оглушительным грохотом. Винтер поморщилась — теперь-то уж точно поднимут тревогу. Но было поздно беспокоиться. Коридоры линкора, освещённые пульсирующим алым светом тревоги, вели к лестничным пролётам. Вниз — к ангарному отсеку. Угнать корабль. Долететь до Вейла. Найти Кроу. Спасти Вайсс. Дальнейшие планы были туманны — беглянка и «мёртвая» девушка вряд ли смогут путешествовать незамеченными. Но Кроу, возможно, знал решение… Однако все её планы рухнули при первой же преграде. К её удивлению и ужасу, путь преградил не живой противник. Как же она жалела, что он был живым. Тело члена экипажа лежало неподвижно на полу. Даже в мигающем красном свете лужица вокруг него была явно кровавой. Винтер опустилась на колени проверить пульс. Мёртв. Кто-то — или что-то — проникло на корабль. И убивало. Теперь по её телу разлился адреналин. Побег отошёл на второй план. Заключённая или нет — это были её соотечественники. Боевые товарищи. Он оказался не единственным. С каждым шагом по коридорам Винтер находила всё больше тел. Все со схожими ранениями — точные колотые раны в корпус. Ни огнестрела, ни следов когтей. Убийца был человеком. Сколько их — она не знала. Но одно было ясно: след вёл на мостик. Захватив его, злоумышленники получали контроль над целым атласским линкором. Огневая мощь, оказавшаяся в их руках, заставила Винтер содрогнуться. Сейчас она двигалась быстро и бесшумно, переступая через новые тела. Когда мостик наконец показался впереди, обычно оживлённое место встретило её зловещей тишиной. Пусто. Кроме одного человека. У главного пульта управления стояла одинокая фигура женщины. Невысокая, с коричнево-розовыми волосами, в белой форме офицера Атласа, она вставляла в терминал что-то похожее на свиток. Выждав несколько секунд, извлекала его и повторяла действие. Винтер не понимала цели этих манипуляций. Но в одном была уверена — именно эта женщина убила её товарищей. И она за это заплатит. Она инстинктивно потянулась к мечу — но его забрали. Бросив взгляд вокруг, заметила тело погибшего офицера. Рванув к нему, схватила его пистолет. Выстрелы прогремели, когда женщина у пульта уже разворачивалась, раскрывая изысканный парасоль. Пули рикошетили — оказалось, это не просто зонтик, а щит-оружие. Винтер опустошила обойму, но каждый выстрел был отражён. Когда магазин опустел, она опустила пистолет, видя, как противница аналогично складывает парасоль. Горечь ненависти переполнила Винтер, отразившись в её голосе: — Это твоих рук дело, — прошипела она, обвиняя. Женщина не ответила словами — лишь усмехнулась и коротко кивнула. Перехватив пистолет за ствол, Винтер продолжила: — Зачем? Кто ты? Противница скользнула взглядом вверх и снова ответила лишь пожатием плеч. — Ты служишь Салем? Разноглазые глаза — коричневый и розовый — сузились, на этот раз с искренним недоумением, а не с привычной насмешкой. Женщина склонила голову набок, но в её движениях уже не было прежней отстранённой издевки. Винтер так и не получила ответов, но теперь это не имело значения. Работала ли эта убийца на Салем или нет — её вина в хладнокровном убийстве экипажа была неоспорима. — Ты ответишь за содеянное, — твёрдо заявила Винтер, не оставляя возможности для капитуляции. Простить такое было невозможно. К её раздражению, женщина лишь усмехнулась в ответ и вытянула руку с закрытым зонтом, бросая вызов. В обычных условиях Винтер скрестила бы клинок с противником, но сейчас приходилось импровизировать. Перехватив пистолет обратным хватом, она решила последовать примеру своего бывшего командира — биться жестоко и вблизи. С ненавистью и жаждой мести в сердце Винтер ринулась в атаку. Пистолет в её правой руке взметнулся, целясь рукоятью в висок противницы. К удивлению Винтер, миниатюрная женщина двигалась с неестественной скоростью, уклоняясь лёгким поворотом головы. Удар за ударом — Винтер рубила вправо-влево, превратив пистолет в смертоносный дубинку. И снова, и снова её атаки проходили впустую — не из-за недостатка мастерства, а исключительно благодаря искусству уклонений противницы. Неожиданное раскрытие зонта заставило Винтер отступить — не от удара, а из предосторожности. Она всё ещё не знала всех возможностей оружия противницы. Пока было ясно лишь одно: оно могло отражать пули стандартных атласских пистолетов. С раздражающей грацией вращаясь на каблуках, женщина вновь выставила раскрытый зонт перед собой, словно приглашая Винтер атаковать. Будь у специалистки её обычные клинки — бой сложился бы иначе. Но приходилось довольствоваться тем, что есть: голыми руками или пустым пистолетом. Или… Активировав Проявление, Винтер создала под собой глиф — на этот раз в форме циферблата. Стрелки крутились с неестественной скоростью, и через мгновение она ринулась вперёд. Её атака была молниеносной, движения — неуловимыми для глаза. Противница, хоть и искусная, не могла противостоять ускоренному времени Шни. Винтер обошла зонт и взмахнула рукой вправо — рукоять пистолета врезалась в висок женщины. Удар отшвырнул низкорослую противницу влево, но этого было недостаточно, чтобы вывести её из строя. Одного удара также было мало, чтобы утолить жажду мести Винтер. Атака следовала за атакой — Проявление позволял бить со скоростью, против которой не устоял бы даже самый опытный охотник. Некоторые удары парировались зонтом, другие достигали цели. Ярость специалистки прижала противницу к центральной консоли, где последний в серии ударов промахнулся — и рукоять пистолета врезалась в панель управления. Разноглазая женщина мельком взглянула на место удара. Винтер последовала её взгляду: свиток всё ещё находился в разъёме, но, похоже, был выключен. Его назначение оставалось загадкой. Будь противница склонна к разговорам — возможно, Винтер получила бы ответ. Но слова явно не входили в планы этой женщины. Впервые за время этой схватки на лице женщины появилось что-то, напоминающее злость и раздражение. Она вытянула изогнутую рукоять зонта, обнажив длинное тонкое лезвие, похожее на иглу. Теперь в её правой руке был клинок, а в левой — остаток рукояти, используемый как щит. Значит, она наконец-то начала воспринимать бой всерьёз. Винтер тоже. Хотя её обычного оружия и не было, как она уже думала ранее, безоружной её назвать было нельзя. Ещё один вращающийся глиф возник перед ней, и из него появился ещё один поверженный враг из прошлого. В тесных коридорах линкора не было места для манёвра. Скорость и ловкость тут не решали исход — грубая сила становилась куда важнее. К счастью, Борбатаск, который теперь фыркал перед ней, обладал и тем, и другим. По беззвучной команде хозяйки он покатился вперёд, как неудержимый валун с горного склона. Противница, конечно, была проворной, но Винтер сомневалась в её физической силе. То, как она отреагирует сейчас, скажет о многом. Она перекатилась через компьютерную консоль, уклоняясь от Борбатаска, который врезался в прибор, рассылая искры во все стороны. Немного сопутствующего ущерба не имело значения — особенно теперь, когда Винтер поняла: противница избегает прямого столкновения с призывом. Приказав сущности атаковать снова, Винтер возобновила натиск. Под двойным напором — специалистки и её призыва — враг отступала всё дальше, покидая мостик и возвращаясь в коридоры. В разноглазом взгляде женщины читалась отчаянная решимость, пока она парировала и уворачивалась от атак Винтер. В последней попытке спастись, она схватила тело убитого члена экипажа и швырнула его в Борбатаска. Винтер мгновенно отозвала призыв, не желая, чтобы её бывший товарищ был изувечен. Когда тело рухнуло на пол, Винтер продолжила наступление — но, к её удивлению, противница не среагировала. Она не шелохнулась, даже когда Борбатаск врезался в неё, разнеся на тысячи осколков. Ошеломлённая, Винтер осмотрелась — куда исчезла женщина? Зловещая тишина, нарушаемая лишь рёвом сирен, царила в коридоре. Неужели сбежала? Осознала ли, что не может победить, и использовала собственное Проявление для побега? Как бы то ни было, раздумывать было некогда. Нужно было двигаться. Быстро. Но теперь не только ради себя. Ворвавшись обратно на мостик, Винтер схватила рацию с командной консоли и нажала кнопку связи: — Мейдей, мейдей! Это линкор «Глория», запрашиваем срочную помощь! Множественные потери, враг, возможно, всё ещё на борту. Требуется подкрепление от любых доступных сил. Приём! Она не стала ждать ответа. Свою обязанность солдата она выполнила. Теперь пришло время исполнить долг сестры. Не теряя ни секунды, она бросилась вниз по лестницам к ангарной палубе, где обнаружила, что одного небольшого воздушного судна не хватает. Возможно, её враг и правда сбежал. Хотя это и не было идеальным исходом, возможно, для уцелевших на корабле это был лучший вариант. Без неё они хотя бы останутся в безопасности. Заняв место за штурвалом одного из оставшихся кораблей, Винтер запустила двигатели и тронулась с места. Выйдя через нижний люк, она оказалась в небе, которое должно было быть спокойным и пустым, но теперь было заполнено десятками, если не сотнями летающих Гримм. Понадобились считанные секунды, чтобы маленький корабль подвергся атаке этих тварей. Он был быстро подавлен, даже не успев активировать системы вооружения. Теперь она падала в сторону города, и земля стремительно приближалась.

***

— Жон. Мир медленно возвращался к нему. Кто-то вдалеке звал его по имени. Голос пробивался сквозь тьму, словно луч маяка, пытающийся вывести его к берегу сквозь бушующее штормовое море. — Жон. Голова раскалывалась. Ему не хотелось открывать глаза. Он хотел снова провалиться в сон. Но лежал он на самой неудобной кровати в своей жизни — даже койки в академии Салем казались мягче. — Жон. Голос раздался прямо рядом с ним, и его синие глаза резко распахнулись, увидев знакомое — и такое желанное — лицо. Блейк. — Наконец-то, — прошептала она. — Ты должен встать. Встать? О чём она… Его взгляд скользнул дальше её чёрных волн волос и золотистых глаз — в небо. И увидел там настоящий ад. Резко приподнявшись, Жон почувствовал, как кровь ударила в голову, и мир на секунду поплыл перед глазами. Он опёрся на локти, а Блейк тут же поддержала его, придерживая за спину и голову. Воспоминания медленно возвращались. Последнее, что он помнил — схватку с Пенни. Но теперь вокруг бушевала настоящая война. Что произошло, пока он был без сознания? Сколько времени прошло? Ответы на эти вопросы знала его так называемая тень. — Что происходит? — Ты мёртв, — равнодушно ответила она. Даже в своём полубессознательном состоянии Жон понял, что она не всерьёз. — Что? — переспросил он. — Был бы мёртв. Если бы не это. Блейк запустила руку под его нагрудник — нагрудник с дырой, которую он только сейчас заметил. Однако на его груди не было ни раны, ни пули, ни стрелы. Ничего, что указывало бы на попадание. Разве что то, что Блейк прямо сейчас извлекала из-под его одежды. Её скользящие пальцы нащупали что-то между футболкой и толстовкой. Рывок — и цепочка на шее лопнула. Она вытащила кулон. Сердечко, которое Руби подарила ему при первой их встрече в Вейле, было пробито и обуглено. Такой же след, как на нагруднике. Но в отличие от доспеха, стрела не смогла пробить это большое, вычурное, стальное сердце, которое он носил каждый день с тех самых пор. — Ты бы умер, если бы не оно, — пояснила Блейк. — Лишь один человек использует стеклянные стрелы… Но она не учла силу настоящей любви, планируя это убийство. Жон всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы следить за её логикой. Сейчас важно было лишь то, что он жив. И то, что он должен убедиться — его близкие в безопасности, несмотря на весь этот хаос. — Где Руби и Вайсс? И Янг? Блейк резко втянула воздух — не от злости, а от чего-то совсем другого. — Они… там. Она указала не на трибуны, а прямо на арену. То, что увидел Жон, заставило его сердце сжаться, а желудок превратиться в ледяной ком. Руби. Вайсс. Янг. Профессора Порт и Ублек. Бесчисленные студенты Бикона и других академий. И полчища Гримм. А самое страшное… Тело Пенни Полендины, разорванное на части. Вероятно, тем самым гибридом Гримм, который сейчас возвышался над ней. Руби. — Она потеряла контроль, — сказала Блейк. Жон знал об этом не понаслышке. Он уже сталкивался с этим лицом к лицу — с самой Блейк, с Вайсс. Ему приходилось выводить их обеих из тьмы, возвращать к свету, спасать от мрака, пожиравшего их сердца и разум. Теперь та же тьма поглотила и Руби. — Тогда я спасу её. Блейк поднялась, протянув ему руку. Жон с благодарностью принял её помощь. Далеко не в первый раз Блейк помогала ему подняться после падения. И вряд ли это был последний раз. — Это то, что ты умеешь, дорогой, — она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. — Но будь осторожен. Всё не так, как было с нами. Теперь она… нечто совсем иное. Даже на расстоянии Жон чувствовал, что с девушкой, которую он любил, творилось что-то неладное. Её присутствие буквально вибрировало в воздухе. — Да… — согласился он. Он сделал шаг в сторону Руби, но Блейк схватила его за руку. Обернувшись, он оказался в её объятиях. Приподнявшись на носках, она поймала его губы в стремительном, жадном поцелуе. В любых других обстоятельствах Жон продолжил бы, но сейчас и этого было достаточно. — На всякий случай, — пояснила она. Другими словами, один или оба могли не вернуться живыми. — Ты всегда была такой оптимисткой, — съязвил он. Блейк фыркнула, оскалившись в той самой озорной ухмылке, которую он знал так хорошо. Затем прямо у него на глазах её облик изменился — от фавна к гибридной форме. В отличие от остальных, она всё это время сохраняла контроль. Он задался вопросом — почему? Но ответ мог подождать. — Ну что, пошли? — её щупальца-хлысты напряглись в готовности. Жон поднял Кроцеа Морс и щит. — Да. Вперёд. Самозванец и чудовище рванули в бой с одной-единственной целью. Спасти тех, кого любили.