A Boy From The Junkyard

Daughter - Youth

Daughter - Burn It Down

Крэйг лежал на постели, обняв ладонями подушку и безразлично глядя в окно. Вчерашняя ночь была полнейшим провалом. Едва он ввалился в прихожую, на ходу стаскивая кеды, как его взгляд наткнулся на фигуру матери в дверях кухни, сложившей руки на груди и не сводящей с него прищуренного взгляда. — Начало первого, Крэйг. Где ты был? — ее голос был острее и холоднее колотого льда. Крэйг попытался ответить, но язык начал заплетаться, и он почувствовал, как закружилась голова — его резко повело вперед, и он вцепился в вешалку рядом. За спиной матери показался отец. — Ты пьян? — женщина говорила четко и безжалостно, отступая и давая дорогу мужу. Мужчина в два шага оказался рядом с Крэйгом и вздернул его за шиворот, встряхивая. — Отвечай матери, щенок. Где ты шлялся? Это было слишком даже для семейной разборки. Почему они объединяются только для того, чтобы противостоять ему? Крэйг огрызнулся, вырываясь из отцовских рук и показывая фак. — Он весь в тебя, — холодно отрезала мать. — Это твои гены. — Если бы ты занималась тем, чем должна была — его воспитанием — из него выросло бы что-нибудь толковое. Крэйгу захотелось зажать уши. Замолчите. Замолчите. Замолчите. — Ты намекаешь на то, что я плохая мать? — женщина перешла на крик, разъяренно тыкая в мужчину пальцем. — Все потому, что ты должен был вести себя, как отец, когда было нужно! Опять вопли. Словно они сейчас вцепятся друг другу в глотки. Голова закружилась еще сильнее; в виски ударило болью. Крэйг чувствовал, как колет в носу, однако лицо его даже не скривилось, когда он вложил последние силы в решающую фразу. — Идите нахуй. Его трясло от злости, и он вскинул средний палец — ему не верилось, что он наконец сказал это. Родители замолчали, пораженно глядя на него. Это секундная пауза. Сейчас снова посыпятся обвинения друг на друга — и Крэйг, покачиваясь, медленно поплелся по лестнице вверх, не оборачиваясь, в свою комнату. За ним следом не пошли. Добравшись до кровати, он упал без сил — все впечатления дня захватили его, и он уснул почти мгновенно, как есть, в одежде — прежде, чем подушку смогли бы замочить безнадежные, злые слезы. И на утро это ожидаемо вылилось в домашний арест. Сейчас он давно уже мог быть у Кенни — небо за окном было вновь серое, затянутое тучами и тоскливое, словно полностью отражающее состояние Крэйга. После вчерашнего увидеть Кенни было немного неловко. То, как он вел себя у костра и пугало, и завораживало одновременно — Крэйг отчаянно хотел встретиться с ним прямо сейчас, но навряд ли нашел бы подходящие слова, чтобы объяснить, что он чувствовал. Время в комнате тянулось бесконечно; он считал пролетавших за окном ворон, пытался делать математику, но в итоге ронял голову на локти — сосредоточиться было невозможно. Единственным отвлечением было сходить в туалет. Выскользнув за дверь, Крэйг прислушался к звукам внизу — вдруг можно будет проскользнуть незаметно. Из гостинной слышались приглушенные звуки телевизора. — По новостям передают о пожаре, — громко крикнула мать, видимо, сообщая отцу. Крэйг замер, вцепившись пальцами в перила лестницы. — Пожар на старой свалке. Надеюсь, ветер не донесет его до города. Говорят, была опасность воспламенения леса, но, похоже, все уже потушили. Не знала, что у нас есть свалка. Для Крэйга все последние слова утонули в шуме, насквозь прошивающим голову. Пальцы до боли стиснули деревянную перекладину, а сердце забилось так быстро, что он начал задыхаться. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, только не это. Только не Кенни. Он рванулся вниз, но чуть не навернулся — ноги от страха подкосились. Ему срочно нужно увидеть Кенни. Плевать на родителей. Плевать на домашний арест. Бегом спустившись вниз, не обращая внимания на воскликнувших родителей, Крэйг рванул за дверь, как есть, без куртки, не до конца всунув ноги в растоптанные кеды — он бежал по улице так быстро, как мог, задыхаясь и игнорируя пронзающую бок боль. У свалки уже стояли пожарные машины. Территория была оцеплена желтой лентой, и Крэйг двинулся в обход, заглядывая через сетчатый забор. В середине свалки были рабочие, и все машины были обгоревшие — сердце Крэйга пропустило удар, когда он выловил взглядом покореженный, изуродованный черным пикап. И никаких следов Кенни. Где же он? Где он может быть? Крэйг лихорадочно соображал, и в голову стукнула одна маловероятная, но единственная идея. Он бегом бросился вдоль забора, туда, где в конце свалки выходит лесная тропинка. Останавливаться нельзя было ни на минуту; холодный ветер колыхал верхушки могучих елей, и они скрипели пронзительно, словно стонали, оплакивая свалку. Крэйг остановился только тогда, когда тропинка вывела его к озеру. На помосте он заметил сгорбленную спину в оранжевом — его сердце сжалось, и он неуверенно двинулся вперед. Кенни никак не отреагировал. Даже тогда, когда Крэйг сел рядом, подтянув к себе ноги — его взгляд оставался пустым, и он не сводил его с ряби озерной глади. Крэйг не произнес ни слова, уткнувшись взглядом туда же. Он взмок от быстрого бега, и сейчас ветер трепал его свободную футболку — Кенни же наоборот полностью закутался в свою парку, натянув даже капюшон. — Пикап сгорел. Он произнес это почти спокойно, как факт — но все его лицо выражало боль. Крэйг не знал, что делать. — Все это изначально было лишь глупой мечтой, да? — он хмыкнул, не глядя на Крэйга, и от этого сердце сжалось еще сильнее. — Ты бы не уехал со мной. Здесь твоя жизнь. Ты сбежал даже вчера. — по мере того, как он говорил, он начинал дрожать, и Крэйг почувствовал, как его переполняет злость. Непонятно только, на что — на пожар, на Кенни, или на себя. — Не говори так, словно знаешь все на свете. — Крэйг стиснул зубы, и Кенни обернулся на него, переполненный негодованием и яростью. — Я говорю, потому что знаю! Я говорю то, что вижу. Ты не отказался бы от привычной жизни ради такого, как я. Никто не отказался бы. Даже мои родители. Его охватила истерика; поднявшись во весь рост и вцепившись в капюшон, он закричал что есть мочи, выпуская на волю всю свою боль и отчаяние. Вопль эхом отразился в лесу; в воздух взлетели стаи птиц. Кенни кричал, срывая голос, до хрипа, пока по лицу не потекли горячие слезы. Сейчас Крэйг видел в нем совсем одинокого, разбитого и окончательно бездомного человека. Он почти на автомате поднялся и обнял его со спины, прижимая к себе ближе: все тело Кенни тряслось, и он всхлипывал, сжимая руки в кулаки. Крэйг прижимал его к себе все крепче. — Прямо сейчас я здесь для тебя. Я сбежал из-под домашнего ареста и стою здесь в гребанных домашних шмотках из-за тебя, Маккормик. Слова утешения давались ему тяжело, но он говорил от всей души, зарываясь лицом в чужой капюшон и чувствуя, как тело под ним содрогается уже тише. — Ты… Особенный. Ты заслуживаешь все самое лучшее на свете. До встречи с тобой я никогда не испытывал столько разных эмоций. Ты показал мне настоящую жизнь. И пусть для нас она полное дерьмо… Мы можем двигаться дальше и жить по своим правилам. Я больше не оставлю тебя в одиночестве. Кенни затих. Не слышно было ни всхлипа. Он развернулся очень медленно, смотря на Крэйга вплотную — его лицо опухло от слез, быстро высыхающих на холодном ветру. Кончиками пальцев он коснулся щеки парня, поглаживая и словно убеждая себя в том, что Крэйг реален. Сейчас это казалось самым правильным и логичным успокоением. Наклонившись к чужому лицу, Крэйг прикрыл глаза и нашел губами губы Кенни - он обхватывал их мягко, неумело, но в отчаянном стремлении стать ближе. Он чувствовал на вкус соль, чувствовал, как Кенни подается навстречу, и в голове ураганом стирались все границы. Черт с ними, с предрассудками; это случилось бы рано или поздно. По крайней мере, сейчас Крэйг к этому готов. Если бы он планировал дезертирство - надо было бежать усерднее в самом начале. И не дать себя повалить. — Это были классные три дня. Спасибо тебе. Крэйг не дышал, не сводя с него взгляда. Его ладони сомкнулись на поясе Кенни, но тот, словно запомнив кончиками пальцев чужую кожу и выражение серьезного лица, выскользнул из рук Крэйга. — В таком виде ты точно замерзнешь. Беги домой и возьми свою куртку и рюкзак. Вот после этого ко мне и вернешься. Крэйг не двигался с места, не веря ему, и Кенни подбодрил, улыбаясь: — Давай, пошевеливайся. Я долго ждать не буду. Крэйг сделал шаг назад. — Я быстро. Очень быстро. Не смей уходить отсюда. Кенни продолжал улыбаться. Обернувшись в последний раз, Крэйг сорвался на бег — он бежал так быстро, как мог, по той же самой дороге, минуя оцепленный склад, железную дорогу и городские улицы. Остановившись перед дверью дома, он замер. Возможно, зайдя внутрь сейчас, обратно его уже не выпустят: плевать. Он вырвется обратно, даже если его будут удерживать силой. Кенни ждет его там, на берегу. Однако в холле никого не было. Не разуваясь, Крэйг поднялся по скрипучей лестнице, залетая в свою комнату — он на огромной скорости побросал в рюкзак вещи, которые могли бы ему пригодиться, взял из ящика стола паспорт и несколько долларов из копилки. Надо же: если бы не жалкие десять долларов, их знакомство могло и не состояться. Это было всего три дня назад — а казалось, прошла целая вечность. Крэйг уже был готов покинуть комнату, когда внезапно дверь скрипнула — он резко обернулся, пойманный, и увидел на пороге Руби, прижимающую к себе плюшевого инопланетянина. — Ты уходишь насовсем, да? — ее голос едва заметно дрогнул, но она старалась смотреть серьезно. Крэйг ответил не сразу. — … Прости. Девочка наклонила голову, словно видя брата насквозь. — Дело ведь не в домашнем аресте, да? У тебя появился кто-то важный… Да? Крэйг сжал пальцы на лямках рюкзака. — Да. — Береги его. — Руби сжала губы, но те уже предательски дрогнули. Она сделала несколько шагов вперед и крепко обняла брата. — А ты береги Страйпи. И… маму с папой. — последние слова дались Крэйгу совсем тяжело, и, нехотя оторвавшись от сестры, он помахал ей рукой, выходя в коридор. Надо было торопиться, пока не вернулись родители. Кенни, должно быть, уже заждался. Боль от расставания с сестрой сжала сердце — ему не верилось, что он закрывает эту дверь в последний раз. Однако то, что ждало его впереди, воодушевляло гораздо больше; Крэйг вновь припустил бегом, быстрее, навстречу Кенни и новой жизни. Перед ним мелькали заборы, коттеджи и дорога — впереди привычно возвышался лес и знакомая свалка; Тропинка вела его к озеру, и, запыхавшийся, он рвался к месту, где ждал его Кенни. — Кенни! Крэйг стоял на берегу озера, сжимая в пальцах лямки рюкзака и судорожно хватая ртом воздух. Берег был пуст. — Кенни? Крэйг не верил своим глазам. Нет, Кенни не мог так поступить с ним. Он обошел берег еще раз, взобрался на мостик, огляделся — холодный ветер задувал под футболку, трепал волосы, и Крэйг все звал светловолосого мальчишку, надеясь, что вот сейчас он откликнется, выглянет и это окажется его очередной дурацкой шуткой. Он уселся на деревянный настил, подобрав ноги. Время словно замедлило свой ход — он не знал, сколько прошло в ожидании минут и часов, и только когда почти стемнело, он, слегка покачиваясь, поднялся на ноги и пошел прочь, не оглядываясь. Свалка так и осталась запечатанной, но пожарные машины уже уехали, оставив руины в одиночестве. И правильно — даже рабочим не захотелось бы оставаться в такое время на грязной мусорке. А ведь для кого-то это место было постоянным домом. Крэйг брел по свалке, бездумно пиная все, что попадалось под ноги. Вокруг было одно пепелище — ботинки мазались в черном порохе, однако Крэйгу было все равно. Внезапно под ноги попалось что-то тяжелое: Крэйг посмотрел вниз, и взгляд врезался в нечто до боли знакомое. Перед ним лежала обгоревшая бита — она неплохо сохранилась, лишь сверху покрылась черным. Подняв ее, Крэйг нашел вырезанные на ручке инициалы: он смотрел на них долгую минуту, не смея отвести взгляд, а потом в нем словно что-то щелкнуло. Клокочущая злость поднялась с глубины души; почувствовав, как в носу предательски закололо, Крэйг скривился, и очертания биты стали расплывчатыми. Замахнувшись, Крэйг со всей силы врезался деревянным оружием в ближайшую гору мусора, разнося ее вхлам. Из груди вырвалось сиплое рычание, переходящее в злобный вопль: ощутив, как эмоции разрывают его изнутри, он принялся громить все на своем пути, вкладывая в удары всю свою силу. — Да пошел ты нахуй, гребанный Маккормик!!! Все вокруг разлеталось вдребезги. Крэйг чувствовал себя брошенным, одиноким, преданным. Он был готов поменять свою жизнь ради него, а этот ублюдок просто свалил, прихватив с собой надежду на лучшее будущее и кусочек холодного сердца Крэйга. Наверное, ему не нужно было и пытаться; он смог стать частью жизни Кенни лишь ненадолго. И все, что Маккормик оставил ему в качестве выхода — вернуться в ту жизнь, что была у него прежде. Спасибо, черт подери, за услугу! Кто дал ему право решать? Кто дал право знать, что для Крэйга лучше? Руки ныли от заноз и ударов. Вымотавшись, Крэйг осел на землю, прислонившись спиной к обгоревшему пикапу. Ветер обдувал холодом мокрое лицо; прижав к себе измочаленную биту, он вытянул ноги, устало откинув голову. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. А новый, желательно, не начался.