Хён, выйдем?

Тэхён откровенно ненавидит фестивали в конце года. Это просто сосредоточение всего, что он не любит: звук слишком громкий (по ушам режет), софиты слишком яркие (до цветных пятен перед глазами), стулья неудобные... Да и вообще, он ужасно устал после выступления — настроя на то, чтобы смотреть чужие и веселиться не было абсолютно. Единственное, чего сейчас хочется — завалиться в общагу и лечь спать. Желательно, до следующего полудня, если не появится срочных дел с утра… Тэхён с сонным оцепенением рассматривает бутылку на столе перед собой, пока его не тянут за рукав откуда-то сбоку. — Хён, выйдем? Чонгук смотрит на него из-за плеча Юнги, и что-то в его взгляде говорит о том, что он тоже сыт всем этим по горло. Тэхён пожимает плечами. Да что угодно, только бы не просиживать задницу на этом стуле… Организаторы фестиваля что, не могли позволить себе хотя бы кресла? Нет, он не жалуется. Так или иначе, он поднимается вслед за Чонгуком, на немой вопрос в глазах Намджуна отвечает коротко, что они в туалет, и направляется к выходу. В холле прохладно и гораздо тише, чем в зале, и Тэхён обмахивает лицо ладонью, утирает капельки пота с висков и хватает Чонгука за пиджак, канюча: — Не иди так быстро. Я ужасно устал. Чонгук закатывает глаза, но шаг все же сбавляет. В туалете пусто, все ещё слышна музыка из концертного зала, и Тэхён только внутри понимает, что у него особенных причин выходить не было. Поэтому он просто моет руки, дожидаясь Чонгука, а потом сидит на подлокотнике дивана, проверяя сообщения. — Ты круто выступил, хен, — говорит Чонгук, когда выходит из кабинки и долго намыливает руки. — Та высокая нота была даже лучше, чем на репетиции. Тэхён убирает смартфон в карман брюк и ужасно довольно улыбается, поднимая на Чонгука глаза. Чего тут скрывать, он очень любит, когда его хвалят. Если это Чонгук — их золотой всемогущий мальчик — то тем более. — Серьезно? Спасибо. Ты тоже был неплох. — Неплох? — Потрясающ. Как и всегда. Чонгук усмехается, глядя на него через зеркало, и уже хочет было что-то сказать, как в дверь стучатся. Кто вообще стучится в двери туалета? Чонгук оборачивается, смотрит с недоумением сначала на Тэхёна, потом на дверь, и тянет неловко: — Эм-м… Входите? Дверь приоткрывается совсем немного, и через щелку видно чьи-то очевидно очень красные щеки и опущенный в пол взгляд. — Извините, сонбэ, — лепечет какая-то девушка. — Женский туалет закрыт, а мне просто руки помыть надо… Не возражаете, если я на пару минут зайду?.. — А-а, — кивает Тэхён. — Да, конечно. Чонгук поднимает брови и смотрит на Тэхёна со сконфуженным выражением лица, пока та вытирает руки бумажным полотенцем. Она из какой-то женской группы, наверное, недавно дебютировавшей — Тэхён ее раньше не видел. Она в белом коротком платьице, показывающем слишком много кожи, и на вкус Тэхёна у нее слишком много румян на щеках. Или она до сих пор слишком смущена тем фактом, что находится в мужском туалете. Чонгук смотрит на него с каким-то непонятным намеком, и Тэхён только после этого вспоминает, что это он тут старший и ему нужно как-то разрулить ситуацию, чтобы не было так неловко. — Ну, — тянет он, поднимаясь с подлокотника, на котором очень даже удобно уселся, — представишься? Девчушка тут же оборачивается (наверное, даже слишком быстро), кланяется почти в девяносто градусов и тараторит: — Я Квон Лиен из Amix, мы дебютировали только два месяца назад, но BTS-сонбэнимы были нашим примером для подражания до дебюта и до сих пор им остаются, а еще ваше сегодняшнее выступление просто потрясающее, я обожаю «Fire», вот! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! Тэхён давит улыбку, опять переглядывается с Чонгуком и кивает. — Amix, значит? Вы выступали сегодня? — Да, сонбэ, в самом начале. Тэхён притворяется, будто вспомнил, но на деле в начале фестиваля он был слишком на иголках перед выступлением, чтобы обращать внимание на что-то другое. — Ох, точно. Отличная работа. Чонгук, стоящий в отдалении, закатывает глаза: эта Лиен о нем напрочь забыла, прилипнув к Тэхёну полным восхищения взглядом. — А как профессионал, — (Чонгук закатывает глаза еще сильнее), — можете сказать, чего нам не хватало? Ладно, это уже попахивает назойливостью. — Все было хорошо, но вам не хватало уверенности. Сцена будто не была заполнена. — Он храбро врет, но уверен в том, что не промахнулся: этим грешат все новички. — Ох, правда? — округляет она глаза. — Сонбэ, я не могу тратить ваше время, но… Может, вы как-нибудь дали бы нашей группе несколько советов? Мы все ваши огромные фанатки! Первый эпизод «Хварана» все вместе смотрели. Тэхён теряется. — Ну… — Извините, а номер ваш можно? Девочки мне ни за что не поверят. Выражение лица Чонгука так и кричит о том, что у него кончается терпение, да и сам Тэхён хочет дать ей номер менеджера и свалить побыстрее, как дверь в туалет открывается. — Хён! — улыбается с облегчением Тэхён вошедшему Бэкхёну из EXO, тут же порываясь, чтобы его обнять. Бэкхён треплет его за щеки, приговаривает, что выступление было огонь (Чонгук из своего угла фыркает), и только потом обращает внимание на девушку. — Ой, — хмурится он, когда зардевшаяся Лиен опять склоняется в глубоком поклоне. — Этот туалет теперь гендерно нейтральный? Щеки ее горят так сильно, что Тэхён из жалости вмешивается. — Нет, женский туалет был закрыт, вот и… — Я вроде только что видел, как туда заходили нуны из SNSD, — вздергивает Бэкхён брови. — Я был бы признателен, если бы вышли, мне ужасно нужно отлить. Она бормочет что-то в знак извинения, поправляет коротенький подол платья и выбегает из туалета. — Неужели, — ворчит Чонгук. — Спасибо, сонбэ. Бэкхён улыбается. — Не за что, Чонгук-ши. А теперь извините, мой мочевой пузырь требует к себе внимания. Тэхён и Чонгук следят за тем, как захлопывается дверь кабинки, а потом младший наконец отлипает от раковины в углу и подходит к нему ближе. — А чего не дал номерок-то, хён? — Нас так неудачно прервали, — тянет с фальшивым сожалением Тэхён. — Если бы не хён, я бы всенепременно его дал. — И зачем же? Этот тон в голосе Чонгука Тэхёну отлично знаком: вкрадчивый такой, гораздо более глубокий, чем обычно, от него невольно рот заполняется слюной. Так он говорит, когда раздражен, но не хочет повышать голос. — Она же хотела, чтобы я дал ее группе несколько профессиональных советов в свободное время. — Тэхён ухмыляется и добавляет. — Хотя я уверен, это было всего лишь оправдание, чтобы получить мой личный номер. Между ними повисает такое ощутимое напряжение, что выходящий Бэкхён, кажется, специально моет руки побыстрее и оставляет их наедине, бросив, что они еще увидятся. — Чонгук-а, — говорит Тэхён предостерегающе, когда Чонгук крепко хватает его за запястье и тащит в ближайшую кабинку. — Чонгук, сейчас не время… Дверь закрывается на шпингалет, Чонгук вжимает его в стенку и выдыхает на ухо жарко: — Для такого всегда найдется время. В этом весь Чонгук: слишком нетерпеливый, слишком ревнивый, слишком порывистый. Разница в возрасте у них всего два года, но у Чонгука гормоны играют так агрессивно, что Тэхёну только гадать приходится, когда это все поутихнет. Иногда темными общажными вечерами, когда гормонам случается ударить ему в голову (и не только), он хватает Тэхёна в охапку, как какой-то дикий зверь, и тащит в свое логово, чтобы сделать с ним такие вещи, которые в рамки отношений «хён-донсэн» ну точно не вписываются. Но кто говорит, что Тэхён был против? Правда, одно дело — общага, и совсем другое — фестиваль, когда с минуты на минуту они вместе с остальными артистами должны выйти на сцену, когда на них сфокусированы десятки камер и когда их долгое отсутствие точно не останется незамеченным. Не дай господь, Чонгук ему засос поставит, он это дело любит и иногда не сдерживается… — Гук-а… — шепчет он, когда Чонгук выправляет его рубашку из брюк, чтобы пробраться ладонями к голой коже спины. — Давай придержим это до дома? Ну серьезно… — Ты меня провоцируешь, хён, — почти хнычет Чонгук. — Я и так столько терплю, пока ты обжимаешься с каждым твоим знакомым хёном, которых у тебя дохера, да еще и… Черт, кто вообще подумал, что одеть тебя в такие облегающие брюки будет хорошей идеей? Тэхён охает, потому что Чонгук ну очень ощутимо сжимает в ладонях его задницу, и хихикает ему в плечо: — А это плохая идея? — Это великолепная идея, но только для тех случаев, когда кроме меня тебя никто не видит. Тэхён — старший, поэтому и должен думать наперед и быть трезвомыслящим, но перестает заботиться о том, как это все глупо и неосторожно в тот момент, когда Чонгук его целует. С Чонгуком целоваться восхитительно: у него губы всегда мягкие из-за этих его бальзамов и совсем по-мальчишечьи сладкие, а еще он точно знает, что Тэхёну нравится. Он кусается легонько, оттягивает зубами его нижнюю губу и тихонько мурлычет в поцелуй. Черт, а брюки и правда слишком узкие. Когда Чонгук, разорвав поцелуй со звонким чмоком (им и правда повезет, если этого никто не услышал), спускается короткими влажными поцелуями через линию челюсти на шею, Тэхён шипит: — Если останется какой-нибудь след, за визажисткой сам побежишь. Чонгук тихонько разочарованно стонет и очевидно пытается сдерживаться, ограничиваясь языком; Тэхён кусает язык, чтобы не ахнуть в голос, потому что Чонгук вылизывает его ключицы с таким энтузиазмом, будто они на вкус как сахар, а не соленый пот. — Боже мой, — выдыхает он, откидывая голову назад и чувствуя, как Чонгук торопливо расстегивает пуговицы его рубашки. — Боже мой, ты… хотя бы это оставь до дома, ладно?.. — Не ладно, — отвечает Чонгук низко. — Хочу напомнить тебе, что ты мой. — С какого это члена я тв… — и Тэхён сбивается на стон, потому что Чонгук, уже не сдерживая себя, кусает его прямо под соском, потом широко зализывая саднящие следы зубов и задевая сосок самым кончиком языка. Он его. Это давно негласно повелось, только вот Чонгук до сих пор не говорил этого вслух. Чонгук вжимается в его бедро пахом, показывая, насколько он (чертовски сильно) возбужден: в таком виде возвращаться в зал им точно нельзя, поэтому Тэхён толкает его, вынуждая сесть на опущенную крышку унитаза, и по пути поправляет стянутую с одного плеча рубашку. — Ты хочешь, чтобы хён сделал тебе приятно? — шепчет он, прикусывая мочку его уха, и это звучит так чертовски пошло, что его собственный член больно вдавливается в ширинку. Черта с два он еще раз наденет узкие брюки по своей воле, вот честно... Чонгук вздрагивает, прерывисто выдыхает и стискивает в кулаках ткань рубашки у Тэхёна на спине. — Черт, — шепчет он, стоит Тэхёну погладить его через ткань штанов, кусает пальцы и откидывает голову назад. — Черт, хён… Тэхён сползает с его коленей, садится на корточки аккуратно (если хоть какой-нибудь след останется на его брюках, ему конец) и без промедления расстёгивает его ширинку. Обычно он медлит. Дразнит Чонгука, наслаждается тем, какой тот нетерпеливый, как хнычет, почти требуя, чтобы Тэхён его коснулся, как он сгребает его волосы в кулак… Сейчас нельзя — времени мало, их может кто-нибудь услышать, а волосы аккуратно уложены. Поэтому он особенно не церемонится: сразу же берет в рот головку его члена, сочно оглаживая ее губами. Чонгук обхватывает его лицо ладонями и вскидывает бедра, толкается ему прямо в глотку, и Тэхён едва ли не закашливается. Но все же принимает его послушно: уже привык. Звуки при этом раздаются такие красноречивые, что если сейчас действительно кто-то их слышит, то им точно не поздоровится. Тэхён обхватывает пальцами чонгуковы бедра (кто знает, насколько он сильно их любит — не бедра, а произведение искусства) и ныряет головой вниз, насаживаясь на его член глоткой, пока носом не касается лобка. Чонгук-и любит, когда глубоко. Времени мало, напоминает он себе, но Чонгук уже практически на грани, и ему хватает всего нескольких минут, пока он не напрягается весь под пальцами Тэхёна и не пытается инстинктивно свести колени вместе. Тэхён поднимает глаза, и Чонгук встречает его взгляд. Его щеки раскраснелись, губы жадно приоткрытые, искусанные, вишнёво-красные и влажные от слюны. Он смотрит на Тэхёна с таким неприкрытым вожделением, что не будь у того полон рот — все равно подавился бы. Он такой… — О боже, хен, — охает Чонгук тихо, впивается пальцами в сиденье унитаза и подаётся тазом Тэхёну навстречу. — Я сейчас… …такой невероятный. Тэхён даже не успевает взять в руки туалетную бумагу, а если хоть одна капля спермы попадет на его рубашку — это будет конкретное попадалово. Поэтому когда Чонгук кончает, он обхватывает губами его член, позволяя струе горячей спермы ударить в нёбо. Чонгук зажимает себе рот ладонью и крепко жмурится. Тэхён медленно отстраняется, причмокнув губами, осторожно встаёт и заправляет рубашку в брюки, стараясь привести себя в более-менее божеский вид. Сейчас бы свалить с Чонгуком на пару в общагу, даже не заглядывая в концертный зал, и продолжить все веселье там. Тэхён бы за это душу продал. — Хён, — шепчет Чонгук, до сих пор тяжело дыша, и вжикает ширинкой. — Тебе тоже надо… Тэхён качает головой, усмехается и дёргает на себя задвижку двери, выходя спиной наружу. Он бы рад, но они и так слишком долго торчат в туалете, да и он не уверен, что после такого сможет сохранить лицо. В туалете, слава богу, никого нет, поэтому он сплевывает сперму в раковину и полощет рот водой из-под крана. — Не помню, чтобы тебе было так противно в прошлые разы, — усмехается Чонгук, когда подходит сзади и мягко целует его в затылок. — Мне не противно, — бормочет Тэхён, вытирая губы бумажным полотенцем. — Не хочу сидеть ещё полтора часа со вкусом твоего члена во рту. Чонгук тихо посмеивается, поправляет его рубашку со спины, заправляя ее в брюки как следует (попутно хорошенько облапав его задницу), и говорит: — Спасибо. — Держи себя в руках в следующий раз. — Разве что в твоих. — Что за засранец, — фыркает Тэхён, глядя на свое отражение в зеркале и намеренно игнорируя взгляд Чонгука. — Я выгляжу нормально? Чонгук оглядывает его со всех сторон придирчиво, а потом щелкает языком и мотает головой. — Не-а. — Что не так? — Твоя задница ненормально ошеломительна. Тэхён закатывает глаза. — Что-нибудь кроме нее? — Твой стояк. Ты уверен, что тебе не стоит с ним разобраться? Тэхён пожимает плечами, поправляет штаны, оттягивая пояс, чтобы молния ширинки не давила так сильно на все еще возбужденный член, и оборачивается. — Времени нет, Чонгук-а. Не думаю, что это кто-то заметит, брюки-то реально узкие. Как-нибудь перетерплю. Чонгук смотрит на него внимательно с расстояния в несколько сантиметров, а потом коротко чмокает в спинку носа. — Обещаю компенсацию, как вернемся, хён. Когда они возвращаются в зал, Тэхён понимает, что плакали его мечты завалиться в общагу и сразу же лечь спать. Теперь они с Чонгуком наверняка полночи будут заняты друг другом, но потом — наверняка заснут в кровати младшего, крепко обнимаясь, желательно, до следующего полудня, если не появится срочных дел с утра.