Миссия 17. Возвращение домой.

..каким бы братом он был, если бы не знал, чем занимается Вергилий, когда уходит из дома - едва Солнце свалится за горизонт? Каким бы братом он был, если бы не пожирал глазами циферблат часов, ожидая его возвращения? Изнывая от ревности, злобы и чувства, ранее незнакомого - страха остаться в одиночестве. Вергилий возвращается под утро, не говоря ни слова, он уходит к себе и запирается в комнате на три.. нет, пять магических печатей - из тех, что Данте никогда не сможет сломать грубой силой. Дьявол в нем воет, упираясь взглядом в непреодолимую преграду, и рвет когтями изнутри уязвимое мясо. Данте сидит, привалившись спиной к ледяной стене, и слышит - кому какое дело, что это физически невозможно? - как брат задыхается под струями горячей воды в своей собственной душевой. Хриплый голос срывается на шепот, и Данте хорошо знает, почему. Это бесит-бесит-бесит его. Он видел, куда уходит Вергилий. Не так давно, в ночь полной Луны, он не выдержал. Зная, что Вергилий поймет; зная, что брат почувствует его присутствие - двинулся за ним следом по грязным переулкам города, которому самое место на задворках преисподней. Не издавая ни единого звука, он скользил из тени в тень, нарушая привычный свой образ, и не сводил внимательных, алчущих глаз с оттиска синего в черном - плащ Вергилия отражался в лужах демонической крови на земле. Данте почувствовал опасность - липкое чувство, что демон внутри него всегда воспринимал как подкормку. Он услышал лязг меча, короткий шумный выдох Вергилия и влажный звук, с которым лезвие Ямато расчленяет демоническую плоть. Данте выглянул из своего укрытия, едва звуки стихли, и обомлел: Вергилий не собирался убивать демонов без него.. он вообще не собирался побеждать. Стоя на коленях в грязи и стянув плащ с напряженных плеч, он смотрел, как огромные демоны, едва ли превосходящие по силе отпрыска Спарды, меняют свои бесполые воплощения на тела, способные к воспроизводству. Данте наблюдал, кроша когтями стену, за которой укрывался, как брат позволяет им хватать себя за волосы, и послушно размыкает губы, чтобы принять в себя - как вообще можно в это поверить? - огромный демонический член. Истекающий чем-то отвратным, что пачкало бледную кожу Вергилия, член упирался в его глотку, заставляя давиться и кашлять. Вергилий закрыл глаза, расслабляя горло, и сомкнул тонкие, но бесконечно сильные пальцы на членах двух других существ, едва-едва напоминающих людей и почти бесплотных, но нацепивших на "лица" костяные маски. Данте почувствовал, как закипает в нем злоба, как множится ненависть. Демон, что обитает внутри него, прорвался наружу, искажая человеческую оболочку, приглушая хрипы частого дыхания.. но не сдвинулся с места. Истекая слюной, он наблюдал за абсолютным грехопадением брата и возбуждался от этого зрелища. Он, наконец, узнал этих демонов. Легионеры Мундуса, капитаны его жалкого войска. Такова твоя цена за могущество, Вергилий? Данте возвращался домой, едва переставляя ноги. Выдыхая жаркий пар сквозь плотно стиснутые зубы, он пытался - и не мог - выбросить из головы ничего не выражающее лицо брата, окруженного тварями без рода и племени, которым дозволено то, что не дозволено ЕМУ. Данте попал домой лишь две ночи спустя, уставший и обессиленный. Он погрузил свое тело в воду, смывая с него следы грязной демонической крови, и закрыл воспаленные глаза. Влажные пальцы погрузились в светлые - точно как у брата - волосы, забирая их назад, а губы исказила кривая усмешка. Вот, значит, как? Что ж, это больше не твоя игра, Вергилий. Следующей ночью Данте встретил его в коридоре. - Сколько херов побывало в тебе сегодня? - смешливо поинтересовался он, прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдая, с какой щепетильностью в движениях брат снимает с себя сапоги. - Это не твоя забота, Данте. Голос Вергилия даже не дрогнул - он точно видел брата в тот день. Демоны-близнецы слишком тесно связаны друг с другом, чтобы остаться незамеченным.. хоть единожды. Данте скрипнул зубами. Ухватился, до побеления сжимая пальцы, за воротник безрукавки Вергилия и толкнул его к стене. Тонкий нюх уловил запах жирного мускуса издалека, но Данте, словно испытывая себя, склонился к шее брата еще ниже. Мышцы его тела налились свинцом. Искаженным силой голосом он выдохнул: "демоническая шлюха" и вонзил когти в ключицы Вергилия, ожидая, что он оскалится в ответ. Лицо близнеца осталось бесстрастным. - Я иду в душ, если ты закончил. - Нет, не закончил. Контролируя каждый свой шаг, каждый жест, каждый вдох - не имея за плечами ни единого оправдания, кроме тупой, всепожирающей злобы - Данте впечатал преисполненный силы кулак в скулу Вергилия, а затем.. повторил это движение снова. И снова. И снова. Он бил кулаком, не оставляя следов на безупречной коже бесстрастного лица, пока демон внутри него не взвыл от отчаяния. Разжав пальцы, Данте наотмашь ударил Вергилия тыльной стороной ладони по щеке, и в ту же секунду осознал, что это уже не удар. Это пощечина. Жгучая, унизительная - та, что заставила кровь бутонами цвести на белоснежном поле. Данте впервые увидел, как меняет цвет кожа Вергилия, и засмеялся, больше не имея власти над собой. Тогда брат ударил его в ответ. Он знал все болевые точки, и метил исключительно в них - сокрушая, подавляя, силясь причинить ему боль - но ни разу не преуспел. Теперь Данте стоял перед ним, открытый и неуязвимый, источающий энергию самого Ада. - Если тебе так нужна сила, брат, позволь мне показать ее тебе. Он перехватил руку близнеца, выворачиваясь из неудачного захвата, и впился зубами в беззащитную - именно перед ним - кожу его запястья. Вергилий зарычал. Данте сделал глоток.. Солнце застало их изможденными. Братья вернулись в человеческую форму, Данте лежал, придавив Вергилия к полу собственным весом, в луже его и своей идентичной крови, ощущая всем телом, как ноют еще не затянувшиеся раны. Вергилий медленно выдохнул. Его пальцы зарылись в волосы Данте, сперва больно сжимая их, но затем.. приласкали, и это было настолько чересчур, что Данте вскинулся снова. Он сдавил пальцами челюсть Вергилия и впился в его губы поцелуем; ревностью, обидой, горечью и алчностью был этот поцелуй, и Вергилий принял его, неспособный внять чему-то еще - кроме боли всех форм и оттенков. Он раздвинул ноги, и Данте вошел в него, грубо сдернув до колен штаны - не щадя и не заботясь, в этот раз, и оба демона застонали в унисон. Вергилий двигался вместе с животными толчками близнеца, обжигаясь его желанием, и понимал, что так - должно быть.. пока Данте не замер. Пока не коснулся губами его шеи, не поцеловал, пока не прекратил терзать его тело, в угоду размеренным и чувственным движениям; пока не задел внутри точку, что заставила Вергилия утратить связность собственных мыслей и отдаться брату - без мотивов и подтекста, так, как с ним того не бывает. Солнце застало их уязвимыми, и снова свалилось за горизонт. Этой ночью Вергилий останется дома.