Миссия 17. Возвращение домой.

Обстановка вокруг слегка.. изменилась. Данте открыл глаза, ощущая странное тепло, и не узнал комнату, в которой проснулся. Светлые обои, широкая кровать, полторы тумбочки на все окружающее его пространство. Стул, на спинку которого небрежно накинут его собственный плащ. «Как дома», - отстраненно подумал легендарный охотник на демонов, нехотя освобождая голову от соблазнительного плена перьевой подушки. Странно. Запах, нежно оплетающий собой каждый мало-мальски очнувшийся ото сна рецептор Данте, показался мужчине родным. Давно забытое чувство узнавания стало физически неподъемным. Данте спустил ноги с кровати, растрепал взъерошенные волосы и с удивительным спокойствием обнаружил, что кобура Эбони пуста, а кобуры Айвори в комнате и вовсе не наблюдается. - Дерьмово, - философски протянул он. Ребеллион, как ни странно, остался стоять у постели – буквально в шаговой доступности от мужчины, и этот странный факт окончательно выбил из его светлой головы понимание происходящего. - Ладно.. допустим. Данте хмыкнул, заметив в дальнем конце комнаты еще одну дверь – ту, что по всем очевидным признакам не была выходом наружу, и направился к ней. Меч, беззаботно закинутый на плечо, сулил своим немалым весом абсолютную безопасность, и Данте, все еще пребывающий в легкой прострации, доверился своим охотничьим инстинктам. Те молчали. Комната внутри комнаты побольше оказалась душевой. На водные процедуры Данте потратил не больше пятнадцати минут – впрочем, как всегда, и с полным энтузиазма сердцем отправился на разведку. Дом, в котором он оказался, был охотнику определенно незнаком. Аскетичный, едва ли обжитой.. Данте нашел две библиотеки за двумя соседними дверьми и еще одну – в противоположном конце коридора. Четвертая комната, абсолютно пустая, была переполнена странно знакомой Данте энергией, не хранила по обратную сторону своих стен ничего, кроме четырех зеркал в пол, и больше всего напоминала тренировочную площадку. Охотник усмехнулся. Похоже, владелец этой комнаты не обделен вкусом и – что уже не так приятно – дисциплиной. Если бы ему – Данте – пришлось выбирать себе комнату для постоянных тренировок с мечом, он предпочел бы именно такую: просторную, пустую, обустроенную так, чтобы наблюдать за собственными движениями со стороны. Некоторые зеркала были повреждены: на двух из них Данте заметил продольные сколы, а еще одно было рассечено поперек – и, не то лезвие повредившего их меча было острее и тоньше любого возможного стандарта, не то местный мечник обладал недюжинной силой и – а это уже интересно – способностью ее высвобождать. - Мечник, значит, - Данте задорно улыбнулся, ощущая прилив небывалого воодушевления, провел рукой по щетинистым скулам и, наконец, отправился на первый этаж. Запах, заполонивший собой весь дом, очевидно исходил оттуда. Гостиная дома, как и прочее его убранство, ничуть не поражала воображение. Камин, диван и декоративный столик, заваленный книгами. Один канделябр на всю комнату и люстра с огарками свечей под потолком. Романтизм Данте уважал, а потому на кухню заглянул в окончательно приподнятом настроении.. которое, впрочем, быстро сошло на нет. У плиты, одетый в знакомые до боли штаны и безрукавку, с идеально забранными назад светлыми волосами и вечно притороченными к поясу ножнами, стоял его брат. Вергилий обернулся к нему мгновенно, и так же молниеносно опустил руку на рукоять своего меча. Ямато завибрировал чуть слышно, изнывая от жажды крови, а сам его обладатель сощурил бледно-серые глаза – те глаза, что являлись мужчине во снах чаще, чем он вообще засыпал. - Назовись. - Вергилий, - Данте сам не узнал свой охрипший голос. Ледяные интонации близнеца пробрались глубоко под кожу, причиняя боль при малейшем движении, вдохе. Вергилий, которого он не удержал, не спас, потерял.. весь в этом колком взгляде и затаенной силе. Вергилий нахмурился, но Ямато ножен так и не покинул. Мужчина, что стоял перед ним – сорокалетний демон с пронзительным взглядом, сильным тренированным телом и плавностью настоящего мечника – держал на плече Ребеллион, второй из трех мечей Спарды. И если Данте не проиграл ему в попытке доказать свою состоятельность, то.. Не сводя глаз с мужчины, Вергилий обратился в демона. Чешуйчатая кожа, слоистые рога и голубой плащ.. Данте проделал тот же трюк. Они с братом мало отличались друг от друга и все же, не были похожи никогда. Чешуя. Пластины. Красный плащ. Вергилий отступил на шаг назад и развеял девил триггер. Данте снова повторил за ним. - Данте? - Вергилий.. Ямато выскользнул из ножен быстрее, чем Данте успел сделать шаг вперед. Теперь острие катаны упиралось ему прямо в грудь, едва оставив место для движения на вдохе – Вергилий отступил еще на шаг назад. Не страх – осторожность и тактика. Он оставляет себе место для маневра. Данте усмехнулся. Вергилию сейчас.. не больше двадцати. Он живет здесь, в уединении и бесконечных тренировках с мечом, пока Данте прожигает жизнь в попытках основать свою контору и зажить, наконец, нормально – как все люди. Как человек. Данте шагнул вперед, ощущая острие демонической силы немного раньше, чем холод самого металла – и едва ли скривил лицо, позволяя Ямато глубже погрузиться в собственную плоть. Ему не привыкать – молокосос Неро уже проделывал с ним подобный трюк. Вергилий уже проделывал это. Так почему бы циклу не замкнуться в начале? - Я сейчас расплачусь от теплоты нашей семейной встречи, братишка, - ухмыльнулся он, продолжая приближаться к невозмутимому лицу напротив, и все глубже пропуская его меч в себя. С неприятным звуком, Ямато вышел с противоположной стороны его тела и густая кровь – вполне человеческая по сути – заструилась на пол. Вергилий бросил недовольный взгляд на красные разводы, но на это у него ушло не больше секунды – все его внимание снова принадлежало близнецу. Слишком взрослому, слишком сильному, непоколебимому Данте, который остановился у самой гарды его меча и растянул губы в насмешливой улыбке. Кровь, стекающая по лицу мужчины, крупными каплями разбивалась о рукоять Ямато, пачкала бледные руки Вергилия и оставалась на них странным осознанием реальности происходящего. Отныне младший из сыновей Спарды гулко сглотнул и рывком назад высвободил свой меч из груди своего же брата. Данте выдохнул с подчеркнутым облегчением. - Рад, что мы так славно пообщались. Будто и не было этих лет, а? Вергилий едва приоткрыл рот, чтобы возразить, а Данте уже оказался рядом, едва прошептав: «трикстер», и прижал оцепеневшего от изумления близнеца к себе. Вергилий вполне мог увернуться, и Данте прекрасно помнил об этом, но все же.. он склонил голову, зарываясь носом в белые волосы брата, и еще крепче стиснул его руками – практически обездвижил. Вергилий стоял на месте, не двигаясь и почти не дыша, не предпринимая никаких попыток оттолкнуть Данте или, напротив, обнять его в ответ. Ощущая в груди пустоту, сравнимую с безумием Ада, он зажмурил глаза и ждал, что мгновенная слабость уйдет. Он ждал, ощущая дыхание Данте на коже у самого уха, у шеи, подавляя спазмы собственного организма и дрожь в руках. Он открыл глаза лишь под прямым взглядом и тут же задохнулся, увлекаемый в поцелуй. Данте держал его голову своими руками, обводя языком плотно сжатые губы и жарко, отрывисто дыша. Еще совсем недавно он был здесь – был в этом доме, такой же как Вергилий, двадцатилетний парень с проблемами в сексуальном влечении, но он даже не пытался.. увлечь. Данте был грубым – потому что Вергилия не взять добровольно – был жадным и вездесущим. С ним было так неудобно, так больно – как Вергилий хотел, но этот мужчина.. Этот Данте.. Он уронил Ребеллион на пол и отшвырнул к нему же Ямато. Он пресек всяческое возмущение по этому поводу и толкнул Вергилия ближе к столешнице. Он вынудил брата сесть на нее и силой раздвинул сжатые колени. Он ни на секунду не отпускал Вергилия, целуя и медленно ощупывая ладонями его тело – сквозь одежду, сквозь грубую ткань жилета и плотные штаны. Запрокинув голову назад, Вергилий тяжело дышал сквозь приоткрытые губы, ощущая брата везде: руки Данте гладили его живот, его член, большие пальцы касались сосков, а горячий язык оставлял на шее влажные следы. Вергилию стало нестерпимо душно. Он вскинул голову мужчины на себя и, заглянув в его нетрезвые глаза, убедился: это Данте. Слишком взрослый, слишком сильный.. его брат. - Данте. - Вергилий. Рычащие интонации в этом голосе были хорошо знакомы Вергилию. Он усмехнулся, но зубы Данте на этот раз не терзали его кожу. Только поцелуи – сводящие с ума прикосновения, настойчивые, интимные – и пальцы, которые все же разорвали его жилет. Вергилий медленно выдохнул. Данте согнулся ниже, и лишь теперь на мгновение замер. Он прижался губами к груди близнеца, языком поднимаясь все выше к сердцу, и снова обвил его тело руками. Горячие ладони разошлись: одна – к лопаткам, вторая – к пояснице, и охватили собой еще юное тело Вергилия. Данте обнял его, погружаясь в собственное безумие, и утратил всяческий человеческий облик. Вергилий коснулся рукой его грубой чешуйчатой кожи и неспешно улыбнулся. Более развитый, чем он сам, демон смотрел в его глаза своими, исполненными могущества, и желал сделать брата частью собственной натуры. Вергилий подался к нему первым. Данте подхватил его под спину и бедра, удерживая над полом, и окончательно изничтожил остатки одежды на близнеце. Жара его энергии было так много, что Вергилий скривился, но едва ли осознал это. Данте снова целовал его, умело, эротично, часто выдыхая и возбуждаясь от собственного громкого дыхания. Возбуждая Вергилия тоже. Вергилий снова закрыл глаза, ощущая крепкий член демона и понимая, что тот не имеет ничего общего с человеческим. Ему будет больно. Будет тяжело. Будет сладко. Он застонал, крепко хватаясь за плечи Данте, когда тот выдохнул и голос его, переполненный далекими эхо, напрочь вытеснил мысли из никогда не пустующей головы. Демон в три рывка с места оказался вновь на втором этаже и замер в коридоре, на перепутье между двух подходящих комнат – той, в которой он пробудился и той, в которой ему захотелось оказаться. Недолго думая, он толкнул плечом дверь тренировочной комнаты и опустил Вергилия на пол. Четыре панорамных зеркала радостно подхватили его движение и замерли, готовые повторять за ним. Вергилий отвернулся, наблюдая собственное отражение, и медленно перевел взгляд на Данте. Переполненный силой, он едва сдерживался, ожидая единственного жеста, и Вергилий с ухмылкой кивнул головой. Член демона и правда оказался грубым. Слишком крепким, почти ребристым. Вергилий до боли закусил губу, но Данте не позволил ему молчать – он прижал когтистые пальцы к его подбородку и медленно, насильно погрузил их в рот близнеца. Вергилий застонал, подаваясь бедрами назад, и снова отвлекся на движение в зеркале. Данте, совершенный демон Данте, вжимал его в пол одной только рукой и двигался между его широко разведенных в стороны ног. Он двигал только бедрами, входя в близнеца на всю длину члена и снова вынимая его, погружаясь в обжигающе горячее тело и замирая, когда воздух комнаты подменял прохладой этот жар. Вергилий закрыл глаза, отчетливо различая на языке пластины грубой кожи, и медленно смочил слюной каждую из них. Данте захрипел, надавливая сильнее, и ускорился. Больше не соображая и даже не пытаясь, Вергилий застонал с ним в унисон. Холодный, сдержанный – он ничего не мог противопоставить этому существу. Не сейчас. Он кончил даже раньше, чем Данте, изгибаясь до боли в спине и царапая ногтями бронированную чешую его плеч. Данте повалился на него человеком. Коснулся губами покрасневшего уха, прихватил его зубами и тихо, хрипло рассмеялся. - Как в старые добрые времена, братишка? - .. ты верно понял. На пока.