Я тебе не принцесса

      — Чимин-а, я тебя не узнаю.        Чимин раздражённо косится на улыбающегося Намджуна, чья голова покоится на коленях Джина.        Нет, Чимин, конечно, знает, что на самом деле над ним не смеются. Потому что их лидер, во-первых, слишком добр для подобного, во-вторых, Чимина Намджун любит, как тонсена, друга и брата, а в-третьих, именно он — тот, кто точно знает, что злить милашку Чимина — поступок очень и очень недальновидный.        — Я сам себя не узнаю! — сдаваясь, хнычет он. Перестает нарезать беспорядочные круги по комнате и с размаху падает в кресло. Пытается упасть. Коварная кожаная фигня оказывается дальше, чем рассчитывает Чимин, и он с грохотом рушится на пол. Разочарованно и зло взвыв, он потирает спину и, не вставая, смотрит на друзей подозрительно, выискивая на лицах улыбку.        Ему нужна малость, чтобы взорваться.        И сейчас он почти хочет эту малость обнаружить.        Но сидящий на диване Джин старательно делает вид человека, полностью поглощённого контактом с собственным телефоном. Но Намджун прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как свободная рука Джина рассеянно перебирает его волосы. Но Тэхён сидит за барной стойкой, гипнотизируя стакан с только что самостоятельно смешанным мудрёным коктейлем (Чимин абсолютно уверен в том, что не хочет знать его состав).        Он почти обижен выдержкой парней. Он видит по дрожащим уголкам губ Тэхёна, что тот готов рассмеяться, как видит по остановившемуся взгляду Джина, что на телефон ему плевать. Но смеха нет.        Чимин громко и разочарованно вздыхает.         — Я реально вас ненавижу, — стонет, переворачиваясь на спину и утыкаясь лицом в сложенные ладони.        И вот тогда это происходит. Громкий и, будем честны, довольно противный хохот Джина мешается с низким смехом Тэхёна. Чимин не видит, но он более чем уверен, что Намджун улыбается широко и ярко. Как и в том, что на щеках его появились очаровательные ямочки, на которое тут же залип Джин.        Но злиться больше не получается.        Чуткий слух Чимина ловит едва слышный облегчённый вздох, сорвавшийся с губ Намджуна, и он чувствует вспышку вины. Если бы он, как и хотел, сорвался, ему бы стало лучше. Намного. И существовать дальше в режиме «милого улыбашки, ангела и вообще ходячей прелести» было бы куда легче. А вот парням, чтобы успокоить его в гневе пришлось бы очень постараться. И не факт, что у них бы вышло сделать это без последствий в виде травм. Как на его теле, так и на их.        Чимин знает.        Чимин помнит.        «Ты должен лучше контролировать себя, Чимин-а», — Намджун смотрит обеспокоенно, а рука на плече дарит призрачное тепло.        «Чимин-щи, пожалуйста, будь сдержаннее», — Джин заглядывает в глаза и улыбается тепло и мягко. Так, как умеет он один.        «Чимин-и, — ноет Тэхён, — не заставляй меня переживать о тебе».        Чимин старается.        Чимин пытается сдерживаться.        Но он же тоже всего лишь че… Ошибка. Привычная и уже почти не болезненная.       Чимин больше не «просто человек». Он вампир. Ночной кошмар, страх и ужас, разрывающий горло девственниц в тёмных подворотнях. Идиотизм полный, конечно. В век повального донорства вампирам нет нужды убивать кого-либо для пропитания. Так считает Чимин. И Намджун. И Джин. И, конечно, Тэхён, для которого причинить вред живому существу — кошке, собаке, человеку — в принципе немыслимо.       Но их напускная цивилизованность не отменяет их природы.       Они не люди.       Ну, или как любит говорить Джин, любуясь своим лицом на экране телефона, «сверхлюди».       Когда Чимин был человеком, он не верил в мистику. Точнее, он о ней даже не думал. Слишком был занят учебой, танцами, общением с друзьями и мечтами пройти прослушивание в какое-либо агентство и, конечно, успешно дебютировать.       Он торопился как раз туда. На своё первое в жизни прослушивание. Чимин помнит: ясное весеннее утро, отражение голубого неба в невысохших лужах и солнечные лучи, нахально лезущие в глаза. Чимин помнит, как, замечтавшись, выскочил на переход. Помнит зловеще красный свет светофора. И свою боль он тоже помнит. Как и испуганные крики вокруг. А еще он помнит по-прежнему бесконечно ясное высокое небо, за которое он до последнего цеплялся взглядом.       Умирать было страшно.       Но он не умер.       Намджун считает, что они «перерождаются». Намджун уверен, что вампиром может стать лишь человек с особой к тому предрасположенностью, оказавшийся на самом краю смерти. Такой человек впадает в подобие летаргического сна, а через несколько часов просыпается. Абсолютно здоровым. И даже не бледным. Без красных глаз и торчащих клыков. Обычным. Но сильнее и быстрее чем был в десятки раз. И со специфическими вкусовыми предпочтениями, да, которые на первых порах контролировать очень сложно. Намджун думает, что «перерождение» связано с чем-то в их генах, что позволяет не просто застыть на пороге смерти, но и шагнуть назад. К жизни.       Намджуну больше пятидесяти лет, хотя выглядит он едва ли на двадцать пять. Намджун умный, и Чимин верит ему. А еще Намджун тот, кто совершенно случайно, просто проходя мимо больницы и почувствовав «своего» нашёл испуганного, очнувшегося в больничном морге Чимина, рассказал ему об его новой природе и не позволил тотчас сорваться к семье и убить их в приступе жажды.       Намджун помог ему принять нового себя. Познакомил с Джином, что терпеливо выслушивал истерики Чимина, утешал и помогал свыкнуться с мыслью о том, как он изменился. Намджун подарил ему Тэхёна, лучшего — хотя и очень странного — друга, что в данный момент с сомнением вглядывается в стакан, заполненный болотного цвета жижой и, все-таки прислушавшись к голосу разума, отодвигает его в сторону.       Намджун же втянул Чимина в их с Тэхёном и Джином деятельность в качестве одного из лучших, хотя и не особо афишируемых охранных агентств. Благодаря своей природе, парни с лёгкостью справлялись с «незаметной» охраной, ради которой их часто нанимали бизнесмены и политики, не желающие рисковать своей жизнью или жизнью своих близких. И в семидесяти процентах случаев именно невидимые большую часть времени Намджун, Сокджин, Тэхён и Чимин устраняли угрозу объекту.       Чимину нравится заниматься этим. Не настолько как танцевать, но больше чем играть в видеоигры, что так обожает Тэхён.       Точнее, нравилось.       Не так давно к Намджуну, их лидеру, среди клиентов больше известному как РМ обратился бизнесмен из Пусана по имени Мин Сынги с подкрепленной существенной суммой денег просьбой присмотреть за его проживающим в Сеуле братом. Так как, по словам господина Мина, его младший брат отличался бунтарским характером и полнейшим наплевательством на беспокойство родни о себе, охрана требовалась незаметная. Неприметная. И вообще никак не навевающая мысли об охране. Но очень плотная, а значит требующая присутствия рядом с Юнги. Открытого. Отчего-то Мин Сынги был убеждён в том, что нападение последует.       Парней не интересовали причины, по которым он предпочёл их полиции, и они взялись за заказ.       На роль телохранителя был выбран Чимин — «ты выглядишь наиболее безобидно, от тебя точно никто не будет ждать подвоха». Задрот Тэхён на пару с веселящимся Джином изучил профили Мин Юнги в социальных сетях, а Намджун проанализировал присланное Мин Сынги «досье». Оказалось, что лучший друг асоциального и довольно мрачного Юнги, оказавшегося рэпером, был профессиональным танцором. И так как продолжать общение с парнем, познакомившимся с ним где-нибудь случайно, Мин-младший бы точно не стал, гениальный мозг Намджуна решил, что нужно действовать иначе. Через того самого друга, Чон Хосока.       Чимин направился поражать студию, где занимается Чон Хосок своими танцевальными навыками, в чем, разумеется, преуспел. И оказалось, что завести знакомство с Хосоком совсем несложно. Чон был парнем открытым, весёлым и крайне смешливым. Чимину почти не пришлось играть, чтобы заслужить его доверие. И уже через несколько дней он получил возможность лично познакомиться с объектом, чью охрану все это время несли незаметно держащиеся поблизости Тэхён и Джин.       А потом Чимин столкнулся с неожиданной проблемой.       Очень большой проблемой.       Можно сказать, огромной.       Из-за которой Чимин сейчас беспомощной звездой валяется на полу, с тоской поглядывая на бутылку соджу, что успел притащить Тэхён.       — Спасибо, Тэхён-а, — Чимин садится, скрещивая ноги, берёт стакан из рук друга и залпом его осушает. Нутро прошивает жаром. Хорошо, что он сохранил возможность есть обычную пищу в дополнение к крови, как и пить алкоголь. И даже слегка пьянеть.       — Еще?       Чимин кивает.       — Что будешь делать?       — Не знаю, — Чимин пожимает плечами, не глядя на Намджуна и слегка ехидно напоминает, — у меня это вообще-то в первый раз.       — В первый раз всегда сложно, — согласно кивает друг и негромко вскрикивает — за что, Джин-и? — от лёгкого удара по плечу.       — За то, что допускаешь второй, — безапеляционно отрезает его парень и переключает внимание на Чимина, — ты не можешь просто игнорировать это.       — Почему нет?       Тэхён сползает со стула, садится рядом и обнимает за плечи, притягивая к себе.       — Потому что ты будешь страдать, — тоном «ну почему ты такой идиот, друг» поясняет он.       Чимин недовольно фырчит:       — А если я приду и скажу: «знаешь, я в тебя немного влюбился, а еще я совсем немного не человек», - и он убежит от меня в ужасе, я страдать не буду?       — Ты такой пессимист, Чимин-а, — недовольно тянет Тэхён, гладя по спине, — а вдруг он только и ждёт твоего признания, и когда ты все-таки это сделаешь, вы подадитесь навстречу друг другу, ваши губы встретятся и…       — Меня сейчас стошнит, — перебивает Чимин, прикрывая рот ладонью.       — Стошнит? Чимин, ты уверен, что он тебе на самом деле нравится? Если да, то тошнота — странная реакция на ваш первый поцелуй.       — Идиот! Я слишком много выпил.       Смеется Тэхён не менее противно, чем Джин. Сейчас Чимин в этом уверен.