Я тебе не принцесса

      Чимин сползает на пол, садится, прислоняясь спиной к зеркальной стене, и жадно пьёт. Холодные капли стекают по подбородку, попадают на шею и грудь. Он удовлетворённо вздыхает, убирая пустую бутылку, и прикрывает глаза. В общем, всем своим видом даёт понять, как устал.       — Чимин-а, подними меня, — негромко стонет безвольной тряпкой лежащий рядом хён. Чимин чувствует исходящий от него терпкий запах пота, слышит, как быстро стучит чужое сердце. В отличие от него, хён устал по-настоящему. От этого немного стыдно, но именно немного. В конце концов инициатором этой жёсткой тренировки был не Чимин.       — Если я тебя подниму, это будет последним, что я сделаю в своей жизни, — загнанно дыша, отвечает он, мысленно воздавая хвалы Тэхёну за пусть минимально, но всё же развитые актёрские способности. Сам Тэхён, кстати, кажется, может сыграть всё, что угодно. Талант же Чимина заканчивался на «закоси под уставшего человека».       — Зато мы умрём вместе, — пафосно провозглашает хён и придвигается ближе, устраивая мокрую голову на ногах Чимина.       — Фу, — морщится Чимин, — свали, — он резко сгибает ноги, и Хосок негромко ноет на одной ноте, лишившись своеобразной подушки.       — Никогда бы не подумал, что ты такой злой, — он потирает ушибленный затылок, — хуже Юнги-хёна. Тот притворяется злобным мудаком, зато в душе ромашка, а вот ты Чимин-и, ромашкой кажешься, но на самом деле тот ещё ублюдок. Идеальная, блин, пара. —  Хосок-хён громко хохочет, в порыве чувств несколько раз ударяя Чимина по бедру.       Чимину не смешно. Вот прям совсем.       Хосок, несмотря на свою кажущуюся несерьёзность, порой граничащую с инфантильностью, обладает невероятной проницательностью.       И если то, что он видит за старательно демонстрируемой Юнги холодностью и асоциальностью, другую, мягкую сторону, которую тот приоткрывает совсем не часто, логично. Они же лучшие друзья фиг знеат сколько лет. То факт того, что Хосок за несколько недель знакомства успел проникнуть так глубоко в Чимина, удивляет.       Чимин, конечно, близко не актёр, но скрывать за образом милого, всегда мягко улыбающегося парня, буквально излучающего свет и доброту, второго себя у него получается отлично. И там, под слоем «милашности», живёт ублюдок-Чимин. Агрессивный, жестокий и довольно пугающий тип, который просыпается, стоит Чимину по-настоящему выйти из себя.       И Хосок как-то понимает это.       «Идеальная пара» — повторяет Чимин про себя.       И правда. Они словно два полюса. Жесткий снаружи, но мягкий внутри и мягкий снаружи, но жёсткий внутри.        Как гребаные противоположности, которым суждено было притянуться.       И Чимина тянет. Чимина просто сумасшедше ведёт от расслабленного, улыбающегося широко и ярко, несущего чушь и смеющегося над собой же Юнги. От Юнги, который, если он находится в хорошем настроении, может и станцевать, пусть бездарно и неумело, но так безумно мило. От Юнги, который находясь в хорошем настроении, по создаваемому шуму может обогнать Джина и Тэхёна вместе взятых (до знакомства с Юнги Чимин искренне считал это невозможным).       Да, Юнги — личность глубоко творческая, и перепады настроения для него обычное дело. От меланхолии и почти депрессии, от язвительных комментариев, неприкрытого высокомерия и злобных взглядов из-под светлой чёлки до громкого смеха, внезапных объятий и абсолютно детского поведения. Для него это обычное дело.       И плевать Юнги, что Чимина, который готовился увидеть мрачного парня с холодным взглядом и вечным покерфейсом, эта другая сторона Юнги покорила сразу. С одного взгляда на улыбку «с дёснами» и дурашливое выражение лица.       Чимин не сразу узнаёт такого Юнги: поначалу тот вполне соответствует ожидаемой модели поведения.       Вообще-то Чимин жалеет, что под влиянием своих непонятных загонов Юнги решил, что новый знакомый его лучшего друга, может видеть его другим. Возможно, если бы он был сдержаннее, Чимин не влюбился бы так нелепо.       — Чимин-и?       — Что?       — Ты чего молчишь?       — Думаю.       — О Юнги-хёне?       — С чего ты взял?       Хосок снова смеётся:       — С того, что ты залипаешь на него каждый раз, когда видишь. Последние две недели точно.       Чимин коротко усмехается: если бы Хосок знал, что залипает Чимин не только во время их встреч, но и в то время, когда Юнги искренне считает, что находится в одиночестве. Когда утром, он, сонный и растрёпанный, плетётся до ближайшей кофейни и выпивает большой латте со взбитыми сливками (никакого эспрессо или американо). Когда, заткнув уши наушниками и надвинув на глаза козырёк кепки, идёт на студию. Когда поздним вечером, переходящим в ночь, бредёт на набережную и долго сидит, глядя на воду. Когда днём гуляет по парку и скрывает умилённую улыбку при виде игривых щенков. Когда идёт от остановки до дома, едва переставляя ноги от усталости и непрерывно зевая. Чимин всегда с ним.       Чимин смотрит.       Сначала равнодушно и спокойно.       Всего лишь объект. Всего лишь парень, что незаинтересованно кивнул в ответ на его «здравствуй», когда их знакомил Хосок.       Потом чуть более внимательно. Потом Чимин замечает, как иногда Юнги замирает, в автобусе, во время прогулки или еды, вытаскивает потрёпанный блокнот и как сумасшедший начинает что-то строчить. Сначала Чимина это удивляет, ну серьезно, кто в наше время пользуется ручкой и бумагой, если есть телефон? Но затем он неожиданно для себя находит очаровательной привычку Юнги касаться кончиком ручки губ и исписывать страницы, одну за другой, время от времени замирая и залипая взглядом в одну точку.       Они начинают видеться чаще, сначала с подачи Хосока, которому искренне нравится компания милого тонсена в лице Чимина, а затем вдвоём. Когда Юнги в первый раз просит Чимина прогуляться с ним без Хосока, он теряется. Смотрит растерянно и удивлённо, но соглашается. Просто потому что так легче присматривать за «объектом».       Потом это происходит чаще.       Они ходят пить кофе.       В боулинг.       Юнги учит Чимина играть в баскетбол.       Они переписываются вечерами напролёт, и Юнги даже не подозревает, что Чимин в это время стоит под окнами его дома.       И с каждым днём Чимин всё больше увязает. Тонет. В Юнги. То мрачном и раздражённом, таком, что хочется от души врезать, потому что бесить старший умеет как никто другой. То дурашливым и очаровательным до такой степени, что обнять бы его, прижать к себе до боли и никогда не отпускать. То задумчивом и грустном, и такого Юнги Чимин хочет взять за руку и пообещать, что всё будет хорошо.       А ещё Юнги хочется целовать.       Всегда.       Злого, мрачного, насупленного, высокомерного, милого, смущенного. Да вообще любого. Просто потому что это Юнги.       Чимин ненавидит драмы на пустом месте       Ведь на самом деле всё просто и понятно, да?             Ему нравится Юнги.       Но, во-первых, он не знает, взаимна ли его симпатия, во-вторых, он вообще-то его телохранитель, ну и в-третьих, он вампир.       И, узнав, правду Юнги вряд ли захочет гулять с ним вечерами и пить кофе из одного на двоих стаканчика, шутливо сражаясь за плитку шоколада.        Драма получается сама собой.       И если с первым Чимин разобраться мог. Потому что Юнги-хён точно не из тех людей, что подпускают так близко к себе тех, кто неприятен. А значит, как минимум как друг Чимин Юнги устраивает. И да, Чимин вполне в себе уверен — он может стать для Юнги кем-то большим, кем-то важным и близким нежели друг.       Со вторым сложнее, потому что если признаться Юнги в том, что Чимин охраняет его по заказу Сынги, тот, как минимум возжелает его ударить, а как максимум самолично развеять прах Чимина где-нибудь на Аляске. Но потом, наверное, простит. Чимин почти уверен, что на его грустные глаза и надутые губы старшего задобрят.       Проблема на самом деле заключается в третьем. И нет, сам Чимин не видит ничего ужасного в том, чтобы его парой стал человек. Почему нет? Юнги нравится ему так сильно, что на его видовую принадлежность Чимину точно плевать. И да, Чимин не стареет, его биологический возраст навечно застыл на двадцати двух годах, но тридцать/сорок/пятьдесят лет с Юнги всё же лучше чем ничего?        Всё дело возможной реакции Юнги на истинную сущность Чимина.       Для людей естественно бояться непонятного. А Чимин-вампир для Юнги будет именно непонятным. Странным. Пугающим. И, возможно, вызывающим отвращение. Вообще-то Чимин рассматривал вариант, в котором он просто начинает встречаться с Юнги, ничего ему не рассказывая, а лет через пять-семь просто исчезает. Но это так тупо, эгоистично и по-детски, что мысль эту он откидывает. Пусть и далеко не сразу.       — И ничего я не залипаю, — неубедительно отрицает Чимин, смотря на Хосока снизу вверх невинными глазами.       На лице старшего всё неверие мира, которые через пару секунд сменяется широкой улыбкой.       — Согласен, я ошибся. Ты не залипаешь, ты его своими взглядами как минимум раздеваешь, а как максимум… я не хочу даже думать о хёне в этом ключе, — Хосок показательно ёжится.       А Чимин — крутой и сдержанный вампир — немедленно заливается краской. Да, по канонам они обязаны быть вечно бледными и абсолютно невозмутимыми, но нет, способность краснеть с перерождением никуда не делась.       — Ты такой милый, Чимин-и, — по щекам хёна от смеха текут слёзы, он садится рядом, обнимает за плечи и доверительно шепчет на ухо. — И такой глупый. Юнги-хён на тебя смотрит точно также. И вообще-то мне рядом с вами из-за этого довольно неловко.       Чимину стыдно так, что хочется свернуться в клубок, закрыть лицо руками и пролежать так остаток уготованной ему вечности.       А ещё Чимину до одури страшно. Потому что, кажется, теперь точно не удастся просто исчезнуть из жизни Юнги.       Но несмотря на весь предстоящий пиздец, на лице появляется смущенная улыбка.       Потому что, чёрт возьми, он Юнги тоже нравится.