Прихоть фараона

      Согласитесь, у каждого бывают моменты… некой неопределённости. Огромного страха от неизвестности того, что принесёт завтрашний день. Кто-то пытается повлиять на ход событий, кто-то пускает всё на самотёк и молча ждёт результатов… Но знаете, не бывает же ситуаций, когда абсолютно всё зависит от тебя, как и не бывает исходов, на которые ты никоим образом не можешь повлиять. Да, от нас многое зависит, но далеко не всё, ведь судьба — женщина непредсказуемая, кто знает, что она подкинет в следующий момент… Вот и Дрим не знал, что ждёт его за следующим поворотом, как и то, что ему предпринять дальше.

***

      Лёжа с закрытыми глазницами, Дрим слушал тихие потрескивания огня в чаше, в который раз прокручивая в сознании вчерашние воспоминания… Он ждал… хоть и сам не осознавал чего. Это словно настоящая пытка — оставаться в неведение. Омеге было страшно… очень страшно… И что с ним будет теперь? Как с ним поступят? Оставят чахнуть в одиночестве, или же придадут царству Анубиса? В то, что Найтмер ещё хоть раз взглянет на него, омега даже и не надеялся… Не после того, как тот узрел его изуродованные кости. Нет… Рабу быстро отыщут замену: более привлекательную и послушную омегу чем он, а что станется с ним… Это, пожалуй, только богам известно.       Попытавшись оторваться от безрадостных мыслей, мечтатель разлепил глазницы, что удавалось делать с великим трудом. Повернувшись на спину, он уставился безжизненным взглядом в потолок, украшенный множеством различных рисунков. Мысли его были далеки от всего этого, далеки от нынешнего и грядущего, он был где-то далеко, в позабытом прошлом, в который раз пытаясь вспомнить хоть малость, хоть крупицу того, что покажет ему кто он есть на самом деле… Но, увы, всё тщетно. Видимо, ему в век не вспомнить кем он был рождён.       Создавалось странное впечатление, будто что-то не так… Что-то изменилось, и изменилось очень сильно… Но что могло поменяться? Всё вроде такое же, каким было вчера, и позавчера, и вообще за всё пребывание Дрима во дворце. Но, всё же…       Решившись, омега осторожно принял сидячее положение, чтобы обзор его немного расширился. Льняное покрывало скользнуло вниз, открывая вид на обнажённые плечи, рёбра и… Впалый магический животик, сквозь который было видно две ещё совсем маленькие и слабые души.       Омега горько улыбнулся и, словно не до конца веря в это, коснулся дрожащей рукой жёлтой магии, после проведя по ней сверху вниз. Уста его задрожали, а из глазниц беспрерывным потоком покатились слёзы. Не издавая и звука, он завернулся в покрывало и собрался в кучку, словно хотел стать маленьким и незаметным… Это случилось. Страсть с повелителем не прошла без последствий, Дрим забеременел… Что же теперь будет?

***

— Римские войска наступают всё яростнее, нужно что-то предпринять, иначе мы рискуем всем, — на полном серьёзе говорил Эррор, ступая за фараоном по каменному полу. — Вот так новости. А не ты ли, друг мой, говорил мне, что вы пошли на переговоры, — иронично усмехнулся Найтмер. — Да… Но на переговоры пришёл омега… — начал было оправдываться главный советник. — Раньше тебя не сильно беспокоил пол переговорщика, что сталось теперь? — всё с той же усмешкой продолжил Найт. — Не понимаю о чём ты, — отмахнулся Ошибка, пытаясь не выдать лёгкого смущения. — Они заинтересованны в перемирии? — неожиданно серьёзно спросил правитель. — Несомненно… Конечно со своими условиями, но они более чем заинтересованы в перемирии, — ответил Эрр. — Какие условия? — фараон был, словно не здесь и вообще не волновался об исходах сей беседы. — Ты передаёшь им земли в верховьях Нила, вплоть до шестого поселения, а они не нападают на твои владения ещё десять лет, — пожал плечами чернокостный. — Зачем им бесплодные пустоши? — задумчиво спросил в пустоту повелитель верхнего и нижнего Нила. — Мне бы знать, — выдохнул Эррор. — Я говорил с Кроссом, наша армия не в состоянии бороться с Римлянами, нам просто необходимо это перемирие, — устало проговорил он. — Ну так действуй, — отмахнулся Найт. — Завтра будет готова грамота… Ах да, ещё кое-что, — он остановился. — Если тебя так заинтересовал тот омега, можешь потребовать ответное условие, если ты понимаешь, о чём я. — Премного благодарен… — по «лицу» Эррора растянулась похабная ухмылка, и он хотел было сказать ещё что-то, но не успел. — Повелитель! — послышалось совсем рядом с ними, и перед Найтмером выбежала молоденькая служанка, что тут же упала ему в ноги. — Молю, выслушайте меня… — слёзно взмолилась она, словно борясь с желанием вцепиться в подол владыки. — Да как ты смеешь! — прикрикнул на неё чернокостный, взбешённый тем, что их беседа была, наинаглейшим образом, прервана. — Спокойнее, — коротко бросил Найт и перевёл леденящий душу взгляд на служанку. — Надеюсь, у тебя была веская причина, чтобы вмешаться в разговор фараона и его первого советника.       Девушка сглотнула и неуверенно кивнула головой, её сердце готово было выпрыгнуть из груди, настолько велик страх. — Говори, — всё с тем же холодом произнёс властитель. — Ваш омега… — тихо, немеющими от страха губами проговорила она.

***

      По коридорам замка раздавались громкие и расторопные шаги, Найтмер спешил к покоям своего избранника, именно избранника, ведь он уже помыслял о том, чтобы разделить с ним своё царствование, возведя его в статус законного супруга. Но сейчас не об этом.       Слова служанки о том, что бедняжка громко рыдает и никого к себе не подпускает сильно испугали фараона, он переживал, что Дрим может навредить себе, ненароком или же умышленно… Кто знает, что на уме у омег в положении… Да, Найт первый, кто узнал радостную весть.       Вот, наконец, властитель находится перед нужными дверьми, откуда доносятся громкие всхлипы, видимо наложник уже немного успокоился. Переведя дух, фараон зашёл в двери и застал мечтателя на ложе, всё так же укутавшись в белоснежное полотно и крупно подрагивая от утихших рыданий, изредка можно было услышать громкие всхлипы. — Уходите… Прошу… Не трогайте меня… — послышался его сиплый голос.       Конечно повелитель не исполнил просьбу, он неспешно подошёл к постели и осторожно положил руку на кокон, где и находился Дрим. — Отчего ты слёзы проливаешь, любовь моя, неужели тебе настолько отвратна та страсть, которой мы придались прошлым днём, — вкрадчиво спросил он, нежно оглаживая хрупкие косточки, через плотную ткань.       Омега замер на месте, словно вовсе и не ожидал того, что к нему наведается властитель Египта… Хотя, чего уж там, конечно Дрим не ожидал этого, более того, он уже не думал что про него вообще вспомнят. — Если это на самом деле так, то я больше и пальцем не прикоснусь к тебе… Ну же… Не молчи, — уже с неким отчаянием говорил правитель, совершенно не понимая где он оступился, где допустил просчёт, который повлёк за собой слёзы и без того настрадавшегося мечтателя. — Дрим… Чем бы я ни принёс тебе такие страдания, молю, прости… Ты мне нужен, слышишь… — продолжил свои разглагольствования фараон, сам не замечая, что голос его, как и обличие, меняются.       Медленно, будто волнуясь о чём-то, бывший раб принял сидячее положение спиной к фараону, немного опустив череп, но повернуться он был пока не в силах. — Дрим… Прошу… Твоё молчание убивает меня… — снова заговорил Найтмер, уже более чётким и высоким голосом.       Омега резко обернулся, встречаясь взглядом с немного взволнованными и растерянными ярко-фиолетовыми зрачками… Из него словно дух выбило, на пару секунд он забыл как дышать, продолжая смотреть в эти бездонные омуты, в которых и утонуть то не составляет труда. По скулам его вновь заструились слёзы. — Повелитель… — словно сам не веря во что-то, тихо шепчет наложник. — Что случилось? Ты напуган? Не страшись, это мой первозданный облик, — попытался успокоить его фараон, хоть и понимал, насколько глупо подобное звучит. — Я знаю… — уже едва слышно говорит омега. — Найтмер… Я вспомнил, Найти… — снова говорит он, но уже чуть громче.       Глазницы Найта удивлённо расширились, и он неверяще посмотрел на свою омегу, что теперь улыбался ему болезненной и счастливой улыбкой. — Быть этого не может… — тоже прошептал он, проведя кончиками пальцев по черепу Дрима. — Братец… Неужто действительно ты… Неужто боги и впрямь смиловались над нами… — плакали теперь уже оба. — Да… Да, это я… — продолжает говорить мечтатель, заключая «лицо» альфы в кольцо из ладоней. — Отчего ты плачешь? — От счастья великого, — фараон притянул найденного ближе к себе, заключая его в объятья. — Я уже и не чаял отыскать тебя однажды… Я… Я думал ты погиб той ночью… О боги, прошу прости меня… За всё прости… За то, что не удержал тебя, за то, что опустил руки… Прости… — судорожно говорил он. — Тише… Никто не держит на тебя зла или обиды. Никто ни в чём не винит тебя, любой бы сдался втрое раньше, — теперь пришёл черёд Дрима успокаивать другого. — Всё уже давно позади, Найти… Боги дали нам шанс на счастье, — улыбнулся он, вновь заглядывая в столь прекрасные для себя зрачки, и снова утонув в них. — Дрим… — томно произносит повелитель, сокращая между ними расстояние. — Найтмер… — вторит ему бывший раб.       Уже в следующую секунду они сливаются в нежном, в какой-то степени робком, поцелуе. Руки альфы прижимали хрупкое тельце ближе к себе, в то время как руки омеги оплетают его шею. В этом поцелуе слилось всё: тоска от длительного расставания, горечь «невосполнимой» потери, любовь брата к брату и любовь альфы к омеге. Было велико желания, превратить этот момент в вечность, но, увы, на такое не способен никто и им пришлось оторваться друг от друга, скулы горят смущением, души бьются в унисон… Именно в такие моменты осознаёшь, что такое счастье в его чистом и неопороченном виде, в моменты, когда это самое счастье течёт внутри тебя вместе с кровью, поистине, ни с чем не сравнимое чувство, которое хочется ощутить вновь и вновь, ведь познав его однажды, всю жизнь проведёшь в слепой погоне. — И… Что теперь будет? — выдохнул Дрим, разрушив неловкую, но столь приятную тишину… До него только-только дошло, что он нагой, бесстыдно прижимается к альфе, омега попытался прикрыться. — А что будет? — переспросил Найтмер, укладывая череп на плечо брата. — Это мне неизвестно… Но мы ведь снова вместе, а значит что всё будет прекрасно. — Проживём долгую и счастливую жизнь, пока смерть не разлучит нас, — горько усмехнулся мечтатель. — Нас теперь и смерть разлучить не в силах, — ответил на это фараон, снова целуя своего избранника в уста и поваливая его на ложе.

***

      Неужели, это и есть конец истории? Нет, это далеко не конец их истории, та только начинается, это конец страданиям и долгим поискам в скитаниях по дорогам судьбы, которая, как я уже и говорила, переменчива и непредсказуема: сначала разводит дорожки, причём настолько, что уже и не видно друг-друга вдалеке… Но после, снова сводит и вы продолжаете путь вдвоём. Зачем она это делает? В целях сломать ли, или укрепить… На эти вопросы, боюсь, ни у кого нет ответа, каждый должен искать его в своей душе, как герои этого рассказа.