Пока горит свеча

      Разорваны дни, разорваны сны, разорвана ночь,       Ну, как тут собрать? Ну, как тут соврать? Ну чем тут помочь?       Я буду ловить, губами ловить тебя,       Я буду просить, руками просить тебя.              Я буду тонкой нитью на твоем запястье,       Не снимай меня, не позволяй упасть мне.       Я буду тонкой нитью, чуть заметно красной,       Не снимай меня, не убивай напрасно…              © Мария Чайковская                     В себя я приходила урывками. Одна картинка сменяла другую.       Вот вбегают солдаты и снова начинается кровавая резня.       Темнота…       Крики, топот… Кто-то подхватывает меня на руки…       Темнота.       Уже знакомая каюта. Кто-то держит мою руку, говорит мне что-то. А я только всхлипываю, сильнее цепляюсь за горячую и такую знакомую руку... Рик.       Мысль о том, что он рядом, в безопасности, успокаивает. И я чувствую, как погружаюсь в темноту, но уже без нервного напряжения, сковывающего сердце железными цепями все последние дни.              ***              Следующие несколько дней тоже помнятся совсем плохо. Урывками.       Видимо, мы все-таки приплыли обратно в замок. Потому что, когда вновь очнулась, я увидела такой знакомый потолок наших покоев.       Мне на лоб легла холодная рука, а рядом расплывался силуэт в белом халате.       Лекарь? Зачем? И почему так горячо?       — Миледи, — ко мне обращается кто-то, но я не могу сфокусировать взгляд. Пью воду, которую подносят ко рту. — У нее жар, горячка. Нужен еще отвар.       — Это опасно? — хриплый голос Рика слышится совсем рядом, но нет сил даже открыть глаза, чтобы посмотреть на него.       — В ее положение, да, опасно. Пока сложно давать какие-то прогнозы. Стоит только лишь соблюдать рекомендации. И надеяться на благополучный исход.       — Она действительно беременна? — голос Рика слышится удивленным и неверящим.       — Это странно. Обычно те пилюли, которые я давал вам, не дают осечек. Пока рано говорить о чем-то, нужно подождать…       Я внутренне вздрагиваю от этих разговоров, хочу возразить, но глаза открыть все равно не получается. И я вновь то ли засыпаю, то ли теряю сознание.              ***              Так, в горячке и полубреду прошло еще несколько дней, не понятно точно сколько. Дни и ночи смешались, вокруг были какие-то люди, служанки, лекарь... И Рик. Я часто чувствовала, как он держит меня за руку, и сразу становилось спокойнее и страшнее одновременно.              Я помнила, что в какой-то момент резко проснулась вся в слезах, дрожа всем телом. Мне снилось нападение пиратов и то, что было потом…       — Роза. Роза, посмотри на меня. Тише, — кто-то звал меня, держал за плечи, но я не реагировала, могла только вырываться и плакать. Никак не могла успокоиться.       — Нет... — Я отталкивала чужие руки от себя, но они не отпускали…       Рик прижал меня к себе, а я заплакала, дрожа всем телом. Он долго держал меня, не отпуская, чувствовать тепло его тело, слышать биение сердца и успокаивающие слова было так приятно. Мне хотелось поговорить с ним, но сил не было совсем… И сознание снова захватила темнота, в этот раз хотя бы без кошмаров.              Кажется, впервые по-настоящему я проснулась этим утром, после кошмара. Уже осознанно огляделась по сторонам и смогла даже сесть в кровати, чувствуя, что наконец-то не жарко. Неужели этот удушающий жар спал.       В комнате никого не было, и я попробовала подняться сама. Все получилось, даже сходить в душ самостоятельно. Хоть и казалось потом, будто бы я бегала часа два.       Вздохнула и подошла к окну, радостно открывая его и впуская в комнату свежий воздух.       Но воздух оказался на удивление холодным, и вскоре окно пришлось закрыть. Погода была холодной и облачной, небо заволокло тучами и дул пронзительный резкий ветер — поздняя осень.       Интересно, сколько же времени я проболела?              Я накинула легкий шелковый халат и осторожно приблизилась к двери. Она была неплотно закрыта, а из гостиной доносились голоса.       Выдохнула, и внутренне ругая себя за глупость, совсем немного приоткрыла дверь. Этого никто не заметил, а голоса стали четче…       — Пойми ты, эта... Твоя женщина совершенно неуправляемая. Что нужно было еще сделать? Связать ее? Запереть дверь?.. А об этом никто и не думал в тот момент, — голос Адриана звучал раздраженно, но с каким-то спокойствием. Послышался стук бокалов и звук разливаемой жидкости. А, ну ясно.       — Да я понимаю, — Рик говорил глухо. — Но... Ей приснился кошмар, наверное, про тот день. Как, черт дери, можно было быть настолько безрассудной? — дальше что-то неразборчивое, возможно ругательства. Они выпили. А я замерла и малодушно захотела вернуться в постель и сделать вид, что все еще сплю.       Какое-то время они молчали, но потом Рик спросил.       — Разве эта штука не работала без Розы?       — Более того, она не работала без твоей крови. Ты точно не слышал ни о чем подобном раньше?       — Нет. Кто бы мне рассказал? Все родственники, кроме отца, умерли, когда я был ребенком. А с ним я предпочитал не разговаривать вовсе.       — Тогда я совершенно не понимаю, откуда она узнала об этом. Как смогла… Оттолкнуть пиратов? — последнее Адриан произнес с сомнением и интересом.       — Угу. — тон Рика был и вовсе не читаемым. — Мне тоже интересно.              Теперь даже мое дыхание казалось слишком громким. Я на миг прикрыла глаза, а потом как можно тише и медленнее постаралась отойти назад. Что-то выходить и здороваться с ними совсем перехотелось…       Но, конечно же, по неизменному закону, когда желаешь сделать что-то тихо, ничего не получается... По крайней мере у меня. Я не заметила, как задела бедром кресло. Это получилось громко. Голоса в гостиной стихли, и вскоре послышались шаги.       Я замерла испуганно, а потом вовсе зажмурилась и отвернулась.       Дверь открылась, и я так и чувствовала удивленные взгляды, сверлящие мою спину.              — Роза. — По телу прошла дрожь от этого уверенного хриплого голоса. А Рик подошел ко мне и с уверенностью развернул к себе, беря за плечи.       Я прерывисто вздохнула и впервые за столько дней смогла посмотреть ему в глаза. И душу внезапно захватили сотни тысяч эмоций… Мы... Мы ведь могли не увидеться больше никогда. Он же мог погибнуть, как и я…       — Рик, — это получился совсем сдавленный шепот. — Я… Боялась, что могу больше не увидеть тебя, — кажется, я говорила одними губами, которые, к тому же, дрожали. В глазах стояли слезы.       И я с удивлением видела, что и во взгляде Рика столько же скрытых чувств по отношению ко мне.       Я всхлипнула и дернулась к нему, коснулась руками, отчего-то боясь обнять. Но он и не заметил этой заминки, прижал к себе, обнимая за спину, зарываясь рукой в волосы. И я почувствовала, как дрожу от сдерживаемых слез.       — Глупая. Маленькая, глупая и отважная, — такой же хриплый шепот на ухо, от которого плакать хочется только больше. — Ну и зачем ты поднялась? Ты все еще болеешь.       Но я только помотала головой, утыкаясь ему в грудь. Он целовал волосы, висок. А я отчего-то только сильнее дрожала.       — Я уже лучше себя чувствую. Наконец-то смогла проснуться, — улыбнулась и отстранилась от него. Хоть и не хотелось совсем. — Сколько я проболела?       — Больше недели. — Он смотрел на меня, и я никак не могла оторвать взгляд от знакомых серых глаз. Он чуть хмурился, качнул головой. — Тебе еще рано вставать. Ты серьезно переболела. И все из-за... — он не договорил, махнул рукой.       Позвонил в колокольчик и обернулся к лорду Алирийскому. Тот тоже разглядывал меня, словно диковинную зверюшку. Заметил взгляд Рика.       — А, да. Я, наверное, пойду. Розетта, рад, что вы поправились.       — Спасибо… За все, — с благодарностью посмотрела на него, понимая, что, наверное, не выжила бы, если бы не лорд.       — Да не за что. Может, спросишь сейчас... обо всем? — он с любопытством смотрел на Рика, но тот качнул головой.       — Позже. — Он хмурился, но потом взглянул на меня, искривляя губы в усмешке. — Или, может быть, ты хочешь поделиться с нами сейчас ответами на те вопросы, которые подслушала?       Я вспыхнула, почувствовав, как покраснели щеки. Мотнула испуганно головой и отвела взгляд.       Это... слишком сложно. Я совсем-совсем не готова об этом говорить. И даже не представляю, как все расскажу…              Лорд Алирийский ушел, а я почему-то занервничала, оставшись наедине с Риком. Но он только усадил меня на диван, рядом с собой. А я от чего-то стеснялась… Смотрела на него и не верила, что он правда рядом. И было страшно... Что он скажет? Столько всего произошло за столь короткое время. Как... отреагирует на все?       — Как… Как ты себя чувствуешь? — я смотрела на него, слишком нервничая и смущаясь. А он от этого только лишь улыбался. — Что было… потом? Когда я упала… — Я не выдержала и опустила голову. Это будет гораздо сложнее, чем я думала.       Рик был так близко, он взял меня за руку, перебирая пальцы, и от этого простого жеста замерло сердце и застучало быстрее. Улыбнулся и подцепил мой подбородок, заставляя посмотреть на него.       — Чувствую себя живым. Благодаря тебе, да? — Он пристально смотрел на меня, а я смутилась и отвела взгляд. — Пираты даже не успели сориентироваться. Так и стояли ошарашенно, пока солдаты вбегали, а потом уже не смогли защититься. Всех пиратов убили и корабль затонул. — Рик нахмурился, вспоминая. — Мы допросили капитана, взяли в плен. Пришлось быстро покинуть место битвы, потому что к нам приближался другой, неопознанный, корабль. Он не пошел вдогонку, посмотрел на место крушения, развернулся и исчез. В бой вступать было бессмысленно, две трети солдат погибло. — Я вздрогнула, зажмурилась, вновь на миг почувствовав боль и холод бессмысленных и кровавых смертей. И меня снова затошнило. Рик успокаивающе сжал мою руку. — Ты побледнела, — он смотрел на меня с интересом и... как-то по-новому.       — Да. Меня немного тошнит… — Я нервно сжала руки, боясь даже думать об этом. — А что рассказал капитан пиратов? Кто тебя похитил? — уцепилась за эту тему, как утопающий за ветку, но не получилось.       — Я расскажу. Но только после тебя.       Он, не отрываясь, смотрел на меня, и я закрыла глаза. Хотелось спрятаться.       Я не готова говорить... И не буду готова. А рассказать ведь все равно придется.              Меня спас стук в дверь и вошедшие служанки.       Нам принесли чай и обед. Мне бульон и легкую вареную пищу, хотя на самом деле хотелось мяса, которое так аппетитно поглощал Рик.       — Я не знаю, как рассказать тебе... обо всем. И боюсь... — Сжала руки, стараясь успокоиться.       — Не бойся, я пойму все, что бы ты ни сказала. Хотя бы постараюсь, — он улыбнулся, и я радостно и облегченно улыбнулась в ответ. — Поешь пока. Позже расскажешь.       Ну разве можно быть таким?..       Я ела безвкусную пищу, спрятавшись за упавшими локонами, и понимала, что не смогла бы. Просто не смогла бы жить без него. Что люблю его.              ***              Я стояла в своей комнате у такого знакомого зеркала, расчесывая волосы, уже успев переодеться и привести себя в порядок. Зеркало было обычным, хоть и рама будто бы потемнела за последнее время, а отражение, кажется, иногда шло рябью. Или, может, это рябило в глазах?       Так или иначе, я больше не боялась, и не чувствовала сейчас того холода. Никаких призраков поблизости не было.       Подняла руки, закалывая волосы на затылке, и в этот момент открылась дверь и вошел Рик. Улыбнулся мне.       — Я уже почти все, — взяла еще одну заколку. — Мы пойдем куда-то?       — Если только ты захочешь спуститься на ужин. Весь двор желает видеть герцогиню. Тебя считают героиней, — он с улыбкой смотрел на меня, а я смутилась такого. Прическа рассыпалась и пришлось переделывать.              Рик прошелся по комнате, оглядывая интерьер, размышляя о чем-то своем. Бросил взгляд на зеркало, а потом перевел на комод.       Нахмурился. Провел рукой по пустому комоду и нахмурился еще больше. Я наблюдала за ним через зеркало.       — Тут всегда стояли статуэтки матери, — он взглянул в глаза моему отражению, подошел ближе ко мне.       — Да? — прошептала, смотря на него. По спине пробежала дрожь страха. Статуэтки... И летящая в них от безысходности расческа.       — Да. — он склонил на бок голову. — А недавно, в плену, мне приснился сон. Я подумал, что это бред воспаленного жаждой и голодом сознания. Такой желанный бред... — Он стоял за спиной, положил руки мне на плечи, и я вздрогнула. Попыталась сглотнуть и не смогла. — О том, как ты стоишь перед этим зеркалом, расчесываешь волосы и плачешь. А я смотрю на тебя, как будто бы из-за стекла. Смотрю на те статуэтки, что разбиваются от расчески. — Я вздрогнула, дернулась, но Рик удержал. Продолжил говорить, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Ты почему-то прокричала мое имя, и то, что не можешь меня видеть. «Только не так».       Я не выдержала и закрыла глаза, а Рик продолжал перебирать мои волосы, скользил руками по плечам, по запястьям и скуле, на которых до сих пор остались слабые следы от попытки насилия… Задержал руку на еще не зажившем синяке на запястье, и я почувствовала, как напряглись все его мышцы.       Он резко развернул меня к себе, заставляя невольно шумно и прерывисто вздохнуть.       — Нет, маленькая ведьмочка, — он обхватил мой подбородок пальцами, и мне ничего не осталось, как посмотреть на него. — Ты расскажешь мне все. Начиная с этих статуэток, какого-то древнего амулета, принадлежащего моим предкам и заканчивая тем, почему в твою светлую голову не пришла мысль, при нападении пиратов запереться в каюте и еще и придвинуть что-нибудь к двери? — он злился. Смотрел мне в глаза, и, наверное, мечтал самолично убить тех пиратов.       — Я... — Отступать было совсем некуда и стало страшно. Хоть я и понимала, что злится Рик от безысходности. — Я не знаю, — прошептала одними губами, закрывая глаза, в которых собирались слезы.       Рик прижал меня к себе, обнимая так, что было сложно дышать.       — Глупая. — Он так и стоял, обнимая меня, а я от чего-то плакала. — Что они успели сделать? — Я чувствовала, как он весь напрягся и не хотел задавать этот вопрос.       Вдохнула, желая скорее успокоиться и не показывать снова этого нервного страха. Я ведь помнила… Все то, что они делали. Хотела забыть, но не могла… И мне снова было страшно. Я ненавидела этот страх. Всю жизнь ненавидела его.       — Они не успели всего… Попытались изнасиловать, но... Меня спасли.       — Кто? Кто, Роза? Если Адриан говорит, что он пришел слишком поздно. Когда те подонки почему-то лежали около стены, почти не соображая, что происходит. — Он остро смотрел мне в глаза, а я чувствовала, как где-то в солнечном сплетении зарождается неясная дрожь. Перед глазами расплывалось. А еще я четко почувствовала зеркало у себя за спиной… Почувствовала? Как можно почувствовать зеркало?..              — Я… Это сделала я. Так же, как когда оттолкнула советника, который готов был убить тебя, — произнесла глухим голосом. Рик вздохнул, отошел немного, не отрывая взгляда от меня, а я продолжила говорить. — И я тоже видела тебя в этом зеркале. Я смогла увидеть тебя в зеркале. А кричала я потому, что до этого видела… Только лишь призраков.       Рикардо поднял брови и наконец моргнул, до этого смотрел на меня совсем не отрываясь.       — Ты видела... меня… и призраков?       Я усмехнулась, нервно сцепляя руки перед собой и выпрямляя спину. Наверное, я на всю жизнь запомню этот момент и этот тон, которым он задал вопрос.       Смогла только кивнуть, моргая и приподнимая брови с выражением: «я здесь не причем, честно. Оно само».       Рик выругался, а я вздохнула и повернулась к зеркалу, протянула руку…       В солнечном сплетении все еще чувствовалась слишком странная и непривычная дрожь, но я откуда-то знала, чувствовала, что надо сделать. Что могу.       Протянула руку, поймав в зеркале непонимающий взгляд стоящего за спиной мужчины, и коснулась стеклянной глади.       Стекло помутнело и пошло рябью… Будто бы кто-то разлил по его поверхности ртуть.       Я вздохнула, во все глаза смотря на это, и услышала такой же ошарашенный вздох Рика. Моя рука чувствовала стекло, но очень холодное, с тем самым холодом. Это было страшно, мне хотелось завизжать и одернуть руку. Спрятаться и больше никогда так не делать. Но… Победило любопытство, и я продолжила держать руку.       Наверное, это все-таки было ошибкой. Пора бы уже понять, что любопытство не доводит ни до чего хорошего.              В какой-то момент я испуганно вскрикнула, дернулась резко и упала бы, если бы Рик не поймал, накрепко удерживая в своих объятиях. А я продолжала визжать, во все глаза смотря на то, как на зеркальной глади медленно исчезает человеческое лицо…       Оно резко выскочило прямо по направлению к моей руке. Но я успела отшатнуться…       А что, если бы не успела?..       Руки и все тело дрожали, и я сильно замерзла. Черт возьми... Похоже, все-таки нельзя экспериментировать с непонятными силами и уверенностью в них. Эта уверенность может быть обманчивой!       — Так… — Рик отодвинул меня почти в другой конец комнаты и так и не отпускал.       Я сжалась и испуганно посмотрела на него.       — Я не знала, что получится... такое! Я… вообще это сделала впервые, раньше такого не было.       Рик прищурился и шумно выдохнул.       — Роза... Больше даже близко не подходи к этому зеркалу. И не делай ничего подобного! Еще и на ощупь. — Он так и не отпускал меня, хотя я попыталась отстраниться. — Что это вообще такое? Что все это значит?!       — М-магия... наверное, — моргнула, посмотрела на него сверху вниз, все еще чувствуя испуганную дрожь и холод. — Я з-замерзла, — зубы стучали.       О Боги. Ну во что я снова влезла? Что это было?              Рик совсем рассердился, увел меня в гостиную, приказал слугам принести горячего чая. Я закуталась в плед, и прикусив губу смотрела на то, как он залпом выпивает крепкий алкоголь.       Когда принесли чай, и я выпила пару глотков, наконец-то согревшись, Рик сел рядом, с бокалом в руках. Хмурился и смотрел на меня.       — Рассказывай.       — Я даже не знаю, с чего начать... — Подтянула плед и подогнула ноги под себя, пытаясь хоть как-то почувствовать себя более защищено.       — С начала.       И я начала рассказ с того дня, после нашей первой ночи вместе. Рассказала о том, как впервые почувствовала странный холод и туман, исходящий от зеркала, как сильно испугалась, но думала, что все это глупости и фантазии. И потом, еще несколько раз чувствовала подобное, видела силуэты людей, боялась… Потом это похищение…       Я рассказывала, смотрела на неверящее лицо Рика, на то, как он осознает и принимает это, сжимает в напряженных руках ни в чем не повинный бокал. И боялась…       Слишком боялась сказать одно слово… Отец. Я увидела его отца.              — Ты веришь мне? — спросила тихо.       Он медленно кивнул, склонил голову, усмехаясь.       — Угу. Моя жена ведьма и видит призраков, — он глотнул еще, а я передернула плечами. — И каких же призраков ты увидела? Кто рассказал тебе об этом медальоне? Сангвинис винкулум... Надо же. Когда Адриан рассказал мне, я начал просматривать все древние архивы и нашел несколько упоминаний. Но только лишь вскользь, проходя. Никто не писал о том, что это такое и какими свойствами обладает.       — Наверное, это знание передавалось из уст в уста. Ведь, о магии не принято говорить, как о чем-то существующем, правда? — я склонила голову, а Рик кивнул, подтверждая это.       Раньше, около ста лет назад, всех, кто хоть как-то был причастен к магии, убивали и сжигали на кострах. Это было смутное время, но оно прошло, а упоминания о чем-то магическом почти исчезли, стерлись… Сейчас к тем же гадалкам и звездочетам относились лучше, без предрассудков и неприязни, но все равно говорить об этом было непринято и опасно.       — Да. Так кто же все-таки поведал это тебе? — Рик смотрел заинтересованно. — Кто-то из прадедов? Прабабка, которая, по слухам, своим характером была сущей ведьмой?       Я прикусила ноготь и с обреченностью помотала головой.       — Нет… — опустила взгляд, не в силах продолжить. И заметила, как напряглась рука, держащая бокал с алкоголем.       — А кто?       — Твой... бывший герцог. — Последнее произнесла почти одними губами.              Но Рик понял. Бокал треснул в его руках. Он чертыхнулся, поднялся отряхивая осколки, с руки капала кровь.       Я дернулась к нему, но он резко поднялся и отошел к окну. Слишком напряженный. Слишком злой на всю эту ситуацию.              Он сжимал руками подоконник, пачкая его кровью, а я все-таки поднялась и заговорила, торопливо рассказывая, как все было, скатываясь на шепот. Потому что понимала, что никаких оправданий этому человеку быть не могло… Я и не оправдывала.       — … Я полностью понимаю и разделяю твою ненависть к нему, ему нет и не может быть оправдания. Но он помог... Тогда нужна была любая помощь, и если бы он не рассказал про медальон, шансов спасти тебя не было бы вообще! — Я почти выкрикнула последнее, с ужасом осознавая, что это правда.       Рик тоже понимал это, и из-за этого его ярость разбивалась о глухую стену безвыходности, заставляя только сильнее сжимать кулаки.       Я подошла совсем близко, положила свои руки на его, отняла окровавленную ладонь от подоконника.       Он посмотрел на меня, и я опустила голову, не в силах выносить всю ту застарелую боль в его взгляде.       — Конечно. Чего-то подобного и стоило ожидать. — Он накрыл мои руки своей не раненной ладонью. — Только я не понимаю, какого черта он не варится в котле в аду, а прохлаждается в виде призрака в этом мире? — Рик растянул губы в усмешке, переведя взгляд на пейзаж за окном.       — Я не знаю, — я уткнулась ему в плечо, мне все еще было холодно. — Я никогда не спрашивала о таком... Это все слишком страшно! — передернула плечами. — Но на самом деле, он... Призрак редко появляется здесь, и не может находиться долго… — И я рассказала обо всем подробнее. О том, как призрак интересовался, где Рик, как его сестра, кто я такая. — То есть он не знал всего этого. Однажды сказал, что может видеть только меня. И впервые увидел в тот день, когда был бал после свадьбы. Когда ты надевал мне фамильные украшения… — Я умолкла, вновь уплыв в воспоминания, а Рик хмурился, переваривая всю полученную информацию.       — Во все это так сложно поверить. — Он взлохматил волосы рукой, откидывая их, поднимая глаза к потолку. — И совсем не хочется, честно говоря.              — Я понимаю... Тебе нужна помощь. Может быть, позвать лекаря? — Я неловко отошла от него, сжимая руки. Он непонимающе взглянул на меня, и я указала на окровавленную ладонь.       — Да это ерунда. Но лекаря определенно стоит позвать, чтобы осмотрел тебя. — Рик тряхнул головой, отведя взгляд от окна. Было похоже, что он правда не хотел больше обо всем этом думать.       — Но я себя хорошо чувствую. — Я попыталась возразить. Но Рик уже позвонил в колокольчик и послал служанку за доктором.       Знакомая мне девушка расцвела улыбкой, увидев меня. Я улыбнулась ей в ответ, ответила на вопрос о моем самочувствии, что уже чувствую себя хорошо.              Вскоре пришел знакомый лекарь. Он улыбался, поздравил меня с тем, что пошла на поправку.       — Зря вы встали, миледи. Пока еще рано, ложитесь. Нужно вас осмотреть. — Он начал осмотр, но потом сказал раздеваться…       Я замерла, хоть и понимала, что ему нужно послушать мои легкие, и все остальное. Но от чего-то в душе взметнулся липкий страх.       Я кинула взгляд на Рика, он сидел в кресле, смотря вроде бы на меня, но хмурясь и думая совсем о другом.       — Вы хотите, чтобы Его Светлость удалился? — старенький лекарь непонимающе взглянул на меня... Как и Рик.       Я прикусила губу до боли и испуганно мотнула головой.       — Нет, — голос был хриплым и тихим. Я прокашлялась, развернулась спиной и все же потянулась к завязкам на платье.              Почему я боюсь? Почему мне снова так страшно? Почему от перекреста мужских взглядов хочется спрятаться как можно дальше? Лекарь делал что-то, прикладывал специальные приборы к спине, касался шершавыми руками, а я хоть и не хотела, вспоминала руки тех мерзавцев, жадно скользящие по всему телу.       Я неслышно всхлипнула и впилась ногтями в ладони, стараясь не сжиматься и дышать ровно, как просили. Вдох-выдох…       Вздрогнула и дернулась в сторону, когда почувствовала на плечах прикосновение других рук, холодных. Рик подошел совсем неслышно, и теперь сидел рядом со мной, хмуро смотря на мои дрожащие руки.       Он понимал, что я чувствую и злился от этого. Не на меня, но все же.       Он проскользил ладонью мне по спине, и я непроизвольно снова дернулась, повернулась к ним, а потом и вовсе встала с кровати, придерживая платье.       — Похоже, вам придется лечить не только простуду. Есть ли от этого вообще лекарство? — Рик с кривой усмешкой смотрел на меня, а потом перевел взгляд на старика.       Тот писал что-то пером, вздохнул тяжко и посмотрел на меня.       — Одевайтесь, миледи.       Служанка помогла застегнуть мне платье. Лекарь отдал распоряжения, сказал передать рецепт нескольких отваров, которые должны давать мне каждый день, госпоже Делис. Девушка поклонилась и покинула нас.              Лекарь вздохнул еще раз, посмотрел на Рика, который сидел в кресле, вновь выпивая уже из нового стакана.       — Я даже не знаю, что Вам сказать, Ваша Светлость. В таких случаях поможет только время… — Он замялся, погладил аккуратную седую бороду. — И, если уж разговор зашел об этом. Миледи, лягте, осмотр еще не закончен. Вам нужно больше отдыхать, соблюдать постельный режим. Находиться в тепле, пить чай с малиной и медом и не волноваться.       Я неохотно кивнула и вернулась на постель, хоть и было слишком некомфортно. И зачем, если чувствовала я себя уже хорошо.       Только тошнило почему-то…              Я зажмурилась на миг и снова села, прижимая руку к груди.       — Что такое? — лекарь проницательно смотрел на меня.       — Тошнит... — А я смотрела на узор на покрывале и не хотела произносить ни звука.       — Ну это нормально, Ваша светлость, совершенно нормально для женщины в вашем положении. Привыкайте. И соблюдайте теперь следующие рекомендации. — Он хотел перечислить, но я перебила.       — Почему… В положении? — чувствовала, как сильно колотится сердце. А старик понимающе усмехался в усы.       — Ну… Я лекарь, поэтому не надо меня стеснятся. Как и вашего мужа. Скажите, когда у вас должны быть женские дни?       Я сжала покрывало в кулаках.       — Я проболела неделю. Значит, три недели назад. — Говорила совсем тихо, а по спине пробегала дрожь холода. Сначала я думала, это из-за нервов. Ведь когда Рик пропал задержка была незначительная, всего лишь четыре-пять дней. А потом весь этот стресс…       — И раньше такого не было? Ваш цикл регулярный, без нарушений, не так ли?       — Да... — Лицо пылало. Было так неловко и стыдно обсуждать такие темы. Но страшно было еще сильнее.       — Что ж, если ничего не изменится, это означает, что вы беременны. Признаки — тошнота, изменение вкусовых предпочтений, перепады настроения… — Лекарь продолжал перечислять, а я с ужасом понимала, что все совпадает.       — Но я же пила те пилюли! — шепот был почти паническим.       Старик с философским спокойствием пожал плечами.       — Обычно они осечек не дают, но бывает и не срабатывают. Сто процентного метода от беременности никогда не найдется. Природа настолько сложна, что нам никогда даже на сотую долю не приблизится к пониманию и контролированию всего. Не печальтесь, миледи. Ребенок — это счастье.       Я прерывисто вдохнула, чувствуя подступающую истерику. Лекарь продолжил перечислять рекомендации по поведению, что можно, что нельзя. Так многое было не желательно…       Я уже почти не понимала, о чем он говорит, перед глазами все расплывалось.       Зато Рик слушал внимательно, лекарь разговаривал уже с ним, отвернувшись от меня.       А я просто смотрела в одну точку, стараясь дышать ровно и глубоко. Не поддаваться слезам и панике.              Вскоре лекарь попрощался и покинул нас. И теперь мне ужасно не хотелось оставаться наедине с мужем. Но пришлось.       Я сжалась, сидя на кровати, не смотря на Рика. Он неспешно приблизился ко мне, опустился рядом.       Прикоснулся к руке, но я одернула руку... Хоть и не хотела…       Взглянула на него испуганно, со слезами в глазах. А Рик почему-то улыбался, совсем радостной и такой мягкой улыбкой.       От этого я занервничала еще сильнее.       — Почему ты улыбаешься? Разве ты бы... хотел ребенка? — последнее произнести оказалось слишком сложно.       — Это очень глупый вопрос. — Он усмехнулся. — Конечно, хотел бы, Роза. И хочу.       — А я не хочу! — выкрикнула это, впиваясь пальцами в покрывало. — Я не хочу… — Из глаз капали слезы. — Это же такая большая ответственность! Это сложно! И больно... — Я закрыла лицо руками, чувствуя, что меня трясет.       А потом вздрогнула от того, что Рик придвинулся ближе, прижал меня к себе.       — Но ты справишься с этим. Мы с этим справимся, — в его голосе слышалась улыбка. Крепкие руки обнимали, не давая отстранится.       Я всхлипнула и все-таки с силой отстранилась от него.       — Но... Как ты не понимаешь! Это… Это же ребенок!.. А я сама еще… — Осеклась и только вновь всхлипнула, понимая, что и правда веду себя, как ребенок. Практически все мои ровесницы, те, кто замужем, тоже уже или имеют детей или беременны. Это нормально. Но мне слишком страшно!.. — Я не хочу детей… — Проговорила тихо. А потом пожалела об этом. И поняла, что это неправда. Всего лишь глупые детские страхи…       — Правда? — Рик остро взглянул на меня, а я прикусила губу и отрицательно мотнула головой. Нет… Не правда. — А ведь Адриан рассказал мне о том, что было после нападения пиратов. Тот медальон треснул. И крови в нем не осталось. Но что произошло потом? Может быть, ты мне расскажешь? — Он смотрел на меня, а я бледнела и понимала, что совсем забыла... Хотя как можно было забыть? Нет, я помнила, но…       Всегда так. Сначала, когда должно произойти что-то важное, мы готовы на все, клянемся, что пожертвуем всем, умоляем Богов о милости. А потом... В случае такого желанного благополучного исхода, забываем обещания, начинаем жалеть себя…       — Я капнула свою кровь... — Проговорила тихо, чувствуя, как растекается стыд в душе. — Я так надеялась… Понимала, что надежда совершенно глупа. И умоляла Богов о том, чтобы все подозрения оказались правдой. Тогда бы амулет сработал…       — И он сработал, — Рик удовлетворенно кивнул. — И очень вовремя.       — Да… Но я думала, что вдруг это просто магия.              Рикардо усмехнулся, откинулся на подушки полусидя и посмотрел на меня.       — А знаешь… — Он задумался, но вскоре продолжил. — Ты понимаешь, что было бы, если бы меня не нашли?       — Я так старалась не думать об этом, — всхлипнула, сжимая руки.       — Я бы не согласился на щедрое предложение, которое готовили для меня, и меня бы убили. Скорее всего, прислали бы мой труп королю. А потом, уже могло бы произойти все, что угодно. Попытка переворота, война или что угодно еще. Все это, строго говоря, может произойти и сейчас. Но это государственные проблемы. А что было бы с тобой? — Я сидела, почти не чувствуя тела и текущих по щекам слез. — Скорее всего, если бы все завершилось благополучно, дядя выдал бы тебя замуж. Не смотря на то, беременна ты или нет. Ты герцогиня, народ герцогства бы не сказал ни слова против нового герцога, если бы осталась ты. А новым герцогом скорее всего стал бы кто-нибудь из лордов совета. — Я передернула плечами от отвращения, вспоминая наших гостей из столицы. И советника… А Рик только усмехался и так тепло смотрел на меня.       — Нет! — я нахмурилась. — Это было бы ужасно… Это невозможно!       — Так бы приказал король. Сначала необходимый траур в сорок дней. Потом экстренная свадьба и вступление в права владения землями герцогства какого-нибудь полностью преданного Короне высокородного лорда. Таких много у короля. Все так похожи на него и моего отца, правильных консервативных взглядов, важных и почтенных… Все старше сорока-пятидесяти лет… — Последнее Рик произнес уже открыто смеясь, видя откровенный ужас на моем лице. — Он бы навел здесь порядок…       — Нет! — Я поддалась к нему. Рик улыбался, плечи мелко дрожали от сдерживаемого хохота.       — Да. Он бы обращался с женой строго, как и полагается почтенным лордам. Навел бы порядок среди слуг и придворных. Запретил бы женщинам одеваться вызывающе, посещать библиотеку…       — Нет… — Я почти навалилась на него и закрыла ему рот ладонью. — Не говори так!!! — Сквозь мою ладонь прорывался смех.       И я тоже поневоле смеялась, хотя на щеках все еще были слезы. Замотала головой.       — Нет… Я бы не вынесла такого. Не смогла бы жить... без тебя.       Рик аккуратно отцепил мои руки и прижал меня к своей груди, теперь я лежала на нем. Смотрела в такие близкие и родные глаза цвета серого неба.       — Я бы тоже не смог жить без тебя, солнышко, — он говорил совсем тихо, но уверенно и с улыбкой на губах. — Я люблю тебя, Розетта.              Я закрыла глаза и попыталась вдохнуть. Но не смогла.       — Любишь? — это слово набатом билось в голове.       — Да.       Я чувствовала его прожигающий насквозь взгляд.       — Но…              Резкий рывок, и я оказалась лежащей на спине, а Рик нависал сверху. Попыталась подняться, но он поставил руки по сторонам, заключая меня в ловушку.       — Да люблю. — Он улыбался, а я не могла отвести взгляд, завороженно смотря на него. — И тебя. И нашего будущего ребенка. А со всем остальным можно будет справиться.       — Да… — Я не могла дышать от всех чувств, переполнявших меня, разливающихся через край. — Главное, что ты живой. И здесь, со мной… — Это же, действительно, главное. — Я тоже тебя люблю, Рик.       Я смогла выговорить это на последнем дыхании. Больше я ничего бы сказать не смогла.       А Рик наклонился ко мне и прикоснулся губами к губам. Медленно поцеловал, заставляя раскрыться ему.       Его губы были такими горячими. Боги... Такими горячими и притягательными, потрескавшимися, как и мои.       Я всхлипнула и порывисто ответила на поцелуй, чувствуя, как меня приподнимают за спину и обнимают крепкие руки. Обняла его за шею, зарываясь пальцами в волосы, притягивая ближе. Стараясь самой стать ближе.       Но… Когда завязки платья оказались ослаблены, а Рик провел по моему бедру, заставляя согнуть ногу в колене, забираясь руками под платье, снова пришел холодящий сердце страх. Я выдохнула, посмотрела на потолок, чувствуя, как его губы целуют шею. Это было приятно, глаза закрывались, мне было так хорошо с ним... Так почему тогда?!              Наверное, я всхлипнула, хотя очень старалась не показать этот глупый страх даже себе. Но Рик все понял, остановился, прижавшись губами к ключице, но через несколько секунд оторвался от меня, улыбнулся криво уголком губ и сел.       — Пока еще рано, да? — он смотрел на то, как я дрожащими пальцами возвращаю платье в застегнутое состояние.       — Нет... Я… Да, но — я закрыла на миг глаза, горько смеясь в душе. Как объяснить это хотя бы себе? — Я тоже хочу этого, но не могу, пока... Но...       — Т-ш-ш, — он приблизился и накрыл мои губы пальцем. Я замерла испуганно, но вместе с этим так сильно захотела снова его поцеловать. Что это за нелогичные чувства? — Я понял. Поднимайся. Мы, как обычно, опаздываем за стол. Все ждут твоего появления.              Я улыбнулась ему с благодарностью и через некоторое время совершенно счастливой покинула покои. Впереди меня ждали люди, которые и правда уже успели стать родными. Осознание этого заставляло радостно улыбаться.       Но больше всего радости и щемящего счастья в груди дарило ощущение крепкой руки, держащей мою ладонь в своей...       Я так мечтала об этом. И это желание наконец-то осуществилось.