Ангел

      Коннор уехал через час, успев «подсластить» Милю расставание. Нильс все это время блаженно мурлыкал какой-то мотивчик, раскладывал трехмерные проекции на каркасы будущих стен.       Специалисты залили их умным бетоном. Изобретение прорывное и сенсационное, метало-раствор, позволявший при должном управлении выращивать, буквально, любые конструкции. Вот уже пять десятков лет он применялся в строительстве домов Сердца, оставаясь недоступным для многих попроще. Смесь будет настаиваться какое-то время, а потом, поднимая тучу пыли из-за магнитного поля, расти вверх, принимая форму каркасов, обволакивая их, как мокрый густой песок, застывая и превращаясь в литую конструкцию.       Нильс ходил над лотками со смесью, как мамаша над цыплятами. Заглядывал, придерживая дреды, восхищенно вздыхал. А Камиль умилялся на него, тихонько поругивая себя за это.       Через несколько часов, когда солнце встало над соседним домом и ударило в оставшиеся стекла, псионик закончил издеваться над спецами и отпустил, придирчиво отсмотрел планы, подключил к контейнерам проводки и вернулся в «командный центр».       Миль к тому моменту успел ответить на всю почту и лениво просматривал новости на планшете. Политика его интересовала слабо, военные – и подавно, а вот новостями культуры Миль зачитался.        Псионик нарисовался рядышком, аккуратно прошуршал чайником, жадно присосался к кружке, запивая пыль.       – Почему вы не перебрались в другое место? – вдруг спросил Нильс, присаживаясь напротив клиента; склонил голову, дреды уложились на столешницу, свернувшись знаком бесконечности. – Наверняка же есть не один дом, не одна эта квартира. При вашем состоянии?       Камиль поднял клавиатуру, раздвинул ее виртуальную проекцию под обе руки, набрал команду. Система отозвалась гулом.       – Здесь безопаснее всего, – Миль любовно огладил пульт, обвел границы виртуальной клавиатуры. – Система, даже в таком исковерканном состоянии, наиболее динамична и устойчива одновременно. Здесь столько наворотов, что охрана внизу ревнует меня к этим дверям.       – Не говоря уже о партнере, – хитро блестя глазами, добавил псионик. – Простите, я не мог не заметить.       Камиль развел руками. Верно. Мог бы добавить, что ревнует еще и к нему, к Нильсу.       – Сколько у нас времени? – меняя тему, спросил Камиль, умащиваясь на жестком стуле.       Нильс поднял планшет.       – Порядка трех часов. Потом вам лучше спастись отважным быстрым бегством – тут будет какое-то время не продохнуть. Долго они ремонтируют вентиляцию... может, помочь?       Миль уставился на псионика. Это он ему взлом предлагает? С другой стороны, если перепрограммировать вентиляцию, то можно изолировать полностью и кухню, и спальню, чтобы на время роста стен здесь не было кислорода и потока воздуха совсем. Тогда пыль не разнесет, не придется звать клининг. Меньше риска нарваться на очередное покушение.       – Садись, поехали, – Камиль выдвинул вторичную клавиатуру. – Не лезь туда псиоником. Городские системы защищены от проникновения напрямую.       – Это вы мне рассказываете? – хохотнул Нильс, пряча солнечное колесо и пробегаясь на пробу по пульту. – Я на подхвате, буду отбивать протоколы безопасности. Поиграем?       Миль потер пальцы. Давненько он не развлекался так глупо и по-мальчишески. Да, собственно, никогда после колледжа.       Ввод, короткая команда, ввод. Личный допуск – и он рухнул в темноту, подсвеченную лишь командной строкой. В отличие от псиоников в целом (не беря в расчет одну странную личность), Камиль работал как программист – руками через клавиши, но это не мешало, а иногда наоборот помогало выстраивать и просчитывать куда более сложные алгоритмы. Он мог не отвлекаться на красоту, не нуждался в правильном звучании и ощущении системы. Аровски просто по старинке строил из кубиков-команд стены и сети. Сейчас – дорожку сквозь собственную безопасность, не забыв проложить мостик и для Нильса. Старясь не делать резких рывков, не проваливаться в свое виденье, Миль нырнул в систему здания.       Кубики, кубики, кубики. Сотни квадратных директорий, нанизанных на единую линию силового кабеля. Подвешенные над ними кластеры системных команд управления. Нильс легко подхватил его настрой.       – Дайте мне минуту, я провалюсь в охранку сервера, – псионик настучал классический код, подобрал отмычку и принялся быстро потрошить защитные замки городской сети.       Миль внимательно следил за поведением антивирусов.       – Тридцать секунд, – тихонько сосчитал Аровски, взламывая соседний кластер и отвлекая на него безопасность.       На терминале стола развернулась вся сеть управления, замигало диалоговое окно с запросом логина и пароля.       – Так и не перешли на биометрику, – хихикнул Нильс. – Прикройте меня на повороте.       Он перекинул червя, созданного только что, на узел связи с центром, отсекая терминал их здания от общей цепи. Теперь в главный центр посылалось сообщение, что все в порядке; можно ломать дальше.       – Отходи, – Миль запустил алгоритм подбора пароля, позволяя себе совсем уж шалость – банально угадывать логин самостоятельно. – Я в вентиляции не так чтобы силен, могу только общую запустить.       – Ой, не подумал, – Нильс досадно тряхнул головой, отходя, убирая виртуальные отмычки и дожидаясь возможности перепрограммировать узел станции под домом. – Сейчас сделаем.       Программа доломала пароль, Миль в голове просчитал логин. Почти одновременно. Мысленно себя похвалив, Камиль ввел цифры и знаки. Окошко засветилось приветствием.       – Хм, – Нильс потер бровь, быстро переплел и перевязал копну дред. – Тут странное. Смотрите. Вот этот терминал горит красным, а должен быть зеленым. Это общая подача воздуха. Воздухозаборник стоит, кстати, не на крыше, иначе его могло повредить, а на уровне срединного технического этажа. Поэтому ну никак не мог пострадать, даже если на него куски стены повалились. Там решетки на слона.       Миль оценил. Кто-то заведомо перекрыл «кислород» дому. Искал точку входа? Сделал зазор на будущее? Или банально выживал одного проблемного жильца?       – Переделывай, – Аровски вытащил из архива схему, как оно должно быть. – Четвертый и пятый узел красные, седьмой и десятый зеленые. Основной зеленый. Переключай.       – Не-а, не получится, – Нильс снова вернулся к первому узлу, вбивал команды, глядя на ответы терминала. – Тут тоже все перекрыто. В базе города ваш дом идет с маркировкой «аварийный».       – Это понятно, но маркировку должны были снять.       – Ее вчера обновили.       – Похер, – раздражаясь, Камиль начинал ругаться. – Меняй как должно быть. Потом заплачу штраф… если засекут.       – Да сейчас! – Нильс азартно щелкнул суставами. – Все прикроем, не подкопаются.       Они уложились по времени, ускользнув из системы за миг до того, как их застукали. Сервер все-таки направил команду о сбое в центр, но ответ затерялся, поглощенный расставленной ловушкой. Едва слышная вибрация прошла по стенам, в кухне заметно посвежело. Над столом заработала приточка. Фильтрованный свежий воздух рванул в квартиру.       – Красота! – резюмировал Нильс, дыша открытым ртом и в наслаждении прикрывая глаза.       – Но сейчас мы все это прикроем, – обломал его Камиль с улыбкой садиста, отрубил и законсервировал «живой уголок» квартиры. Вывел отток и вытяжку на полную мощность.       Нильс потер глаза, отвалившись назад.       – У меня нет респиратора, – простодушно сознался он. – Может, изолируем ванную до конца дня? Пока ваш партнер не вернется, все равно не нужна.       Миль едва не покраснел. Вот же!       – Есть выход лучше. Перекину ограничители, пока ты еще не подключился на полную, и пойдем обедать, когда начнется.       – Э... не самая лучшая мысль, – замялся псионик. – Вам, наверное, не стоит лишний раз выходить…       Миль про себя усмехнулся, пару часов назад он тоже так думал. Но все равно придется.       – Ничего, постараемся пережить. Если ты, конечно, не боишься быть рядом. Тут я пойму.       Нильс потер нос, потрогал заплетенные дреды, посмотрел на убитую в хлам одежду.       – Если корреспондентов не попадется, – хмыкнул псионик и принялся в очередной раз бесстыдно переодеваться на глазах клиента. – В светской хронике светить не хочется.       Камиль с удовольствием взирал на стриптиз, на сей раз практически полный, ибо парень сменил и штаны. Снова на блестящие, но плотнее и тянущиеся. Нильс на какой-то момент обернулся, из-под руки глянул, поймав на подсматривании. Камиль и не подумал отвернуться. Взгляды столкнулись, зацепились, искря. Нильс медленно выпрямлялся, держа не надетую кофту на уровне груди на манер причудливого сползшего манто, обнажавшего плечи. Живот поджался, коротко сокращаясь на частых неглубоких вздохах. Никаких ошибок, интерес взаимный. И это вдруг Миля отрезвило.       – Пойду тоже оденусь поприличнее, – Аровски потушил терминал, перекинул управление ограничителями на свой комм и ретировался.              Охрана невозмутимо загрузилась в джип, Влар подогнал машину, осторожно оглядываясь по сторонам. Просторный ангар безмолвствовал и дремал. Стоянка почти всегда пустовала, и половина машин на ней принадлежала компании Миля. Нильс задрал голову, оглядывая ряды тонких светящихся нитей. Восхищенно посвистел, как тогда, первый раз в квартире, оценив устройство. Силовая охранка, очень дорогая и емкая, но наброшенная совершенно небрежно, вроде простой осветительной паутинки.       Планшет Нильса напомнил о себе, когда машина вырулила на шоссе. Джип сопровождения слегка отстал, давая свободу маневра.       – Поехали, – довольно потер руки псионик. – Сейчас и начнем.       – Не управляй отсюда, – предостерегающе бросил Камиль, отсекая команды; ограничители слегка нагрелись.       «Таблетка» обиженно потухла, взвякнув потерянным соединением. Пси цыкнул зубом и тут же заерзал, сообразив, что конкретно опростоволосился.       – Простите, Камиль, – покаянно склонилась белобрысая голова. – Не подумал. Увлекся. Слишком все интересно. Но команда уже успела проскочить.       Миль видел. И поразился скорости, с которой код ушел. Слегка изменив настройки ограничителей, Камиль снова расслабился и присмотрелся к парню с другой стороны. С точки зрения профи. Сейчас псионик все еще елозил задом по сиденью, трогал языком пирсинг в губе и явно ощущал себя не в своей тарелке. Понимал, что слегка заигрался. С таким темпераментом карьеры в военных ведомствах не сделать, выгонят сразу же. В серьезной структурной компании – и подавно. А вот что-то среднее между творчеством и взломом – восстановление квартир, ремонт с подключением – самое оно. Кем еще? Творчеством заняться. Не прибыльно, а после судимости… надо попросить Коннора скинуть детали. Заодно про его шалости спросить.       До заведения добрались без приключений. Нильс пришел в себя уже к салату, хотя вначале помалкивал, зыркая по сторонам. Ждал нагоняя. Не дождавшись, снова вернулся в модус жизнерадостной беспечности. Камиль с удивлением понял, что они говорят без передыху уже полтора часа над остывшей пастой. Про книги, фильмы и старые способы общения с машинами. Про лето в Дамаскане – новорожденных островах, куда Нильс ездил с компанией, а Миль, тоже с компанией, летал на неделю для исследований перспектив. В недрах вулкана нашли хитрый сплав, который потом приспособили для производства. Из него же отчасти сделаны и ограничители Нильса. Металл блокировал определенный род электромагнитных колебаний, затрудняя кибер-псионикам работу. В меньшей степени действовал на эмпатов и совсем отключал телекинетиков.       Нильс с восторгом тыкал вилкой в макароны, раскладывал их ландшафтным дизайном и рассказывал, как прыгал с парашютом, как раньше, начитавшись романов. Без управляемого крыла. Камиль даже позавидовал, сколько эмоций можно пережить и передать.       – Камиль, вот так встреча!       Оба вздрогнули. У стола остановилась ослепительной красоты женщина. Трикотажное платье туго обтягивало безупречную фигуру, строго собранный пучок украшал единственный гребень. Под руку красотка держала мужчину сильно в возрасте, слегка сутулого, с хищным лицом и пронзительно-тяжелым взглядом. Нильс сжался, сполз на стуле, едва не прячась под стол.       – Леди Нилена, – Аровски встал, поцеловал даме руку, проигнорировав ее спутника.       – Как поживаешь, дорогой? – женщина безотчетно провела по вороту платья, поправляя, хотя и так лежало идеально.       – Все хорошо, спасибо.       – Идем, Нилена. Мальчик сдохнет – ты узнаешь первой, обещаю, – проскрежетал вдруг мужчина, сдавленно хмыкнул и увлек леди прочь.       Камиль заулыбался, усаживаясь обратно.       – Это управляющий самого злостного моего конкурента. Не удивляйся, мы всегда так.       Нильс свесился, проводив пару взглядом с проступившим солнечным колесом.       – Леди очень красива…       – Я про нее говорил, – хохотнул Камиль, глядя, как вытягивается лицо псионика. – Леди Карма управляет от лица собственника компанией «Вортекс».       – Военные разработки, примерно такие же, как ведут ваши лаборатории, но специалисты на биохимии и сенсорике.       – Верно, – Камиль отпил вина, аппетит пропал. – Любезный господин с ней – ее муж и по совместительству финансовый директор «Вортекса».       – Муж как будто к вам ревнует, – заметил вскользь Нильс. – Они стоят за покушениями?       Аровски пожал плечами.       – Честно говоря, не знаю. Возможно. Но доказательств у меня нет. Даже намеков нет. Краст ревнует, да, но слишком сложно закручено даже для него. Мы какое-то время с Леной встречались, еще до Коннора. Потом дороги разошлись. Она не только красивая, но еще и хваткая, умная и беспринципная. На нее тоже в свое время охотились.       – Я читал, – Нильс кивнул, поискал глазами усевшуюся у дальней стены пару, улыбнулся чему-то своему. – Шумиха была страшная. Сейчас и то не так раздули.       О да, знал бы псионик, каких сил Камилю стоило притушить панику в СМИ.       Потихоньку они снова разговорились. Только все больше вокруг покушения. Нильс перебрал конкурентов Камиля, оказавшись весьма сведущ в делах рынка. Неприятная тема испортила настроение, всколыхнула раздражение. Миль замолчал, глядя в тарелку.       – Поедем домой? – Нильс осторожно дотронулся до замершей руки клиента.       Горячее прикосновение дернуло током. Камиль безотчетно сжал пальцы псионика, прежде чем опомнился.       – Поехали. Только сначала в лабораторию заглянем за респираторами и баллоном с кислородом.       Псионик вытянул руку, посмотрел на нее, словно к ладони прибавилось что-то новое от прикосновения, и сноровисто подчистил тарелку.              Комм зудел всю дорогу. Сначала звонила Коди, потом объявился Ро. Кибер-пси пребывал в прекрасном настроении, шутил и даже признался, что соскучился. Они проболтали с Камилем всю дорогу до лаборатории и там, пока псионик ждал в машине, а Камиль отдавал распоряжения и проверял маркировку баллонов. На обратном пути Нильс поглядывал иногда на клиента, копаясь в планшете, потом подключил музыку и прикрыл глаза. Миль перевел взгляд с обивки на него, подметил синяк на шее, под съехавшим воротом, пластырь на левом запястье, показавшем край из-под платка на правой руке.       – Тебе тут предлагают механического пса, – Коннор уже собирался прощаться. – Хочешь? Папа клянется, что разработка прекрасная и не отличишь…       – Нет, Ро, не возьму, – Камиль бросил взгляд в окно.       – Как знаешь, – легко согласился кибер-пси. – До вечера. Пока.       На улице ветрило, они ползли через центр, неспешно разгоняя охотящиеся такси. Влар выбрал путь длиннее, но безопаснее, через Стертые кварталы. Когда-то тут располагался большой жилой комплекс. Последнее магнитудное землетрясение основательно подточило фундамент, и дома рухнули. Странное пятно на фоне мегаполиса. По тротуару бежал пацан с огромной мохнатой псиной на поводке. Миль отвернулся.       Подземный гараж спрятал в своих сумерках и серых красках, дом проглотил кортеж и захлопнул рот. Комм снова пиликнул, переваривая данные от системы безопасности.       Нильс мгновенно оживился. Ограничители встали на прежние параметры, нитка информации потянулась через Камиля к псионику. Парень тут же потерял интерес ко всему окружающему. Закопался в отчеты и данные. Машина давно остановилась, Влар, негромко хлопнув дверцей, вышел, приоткрыл заднюю. Камиль знаком велел ждать. Золотистое колесо в глазу псионика разгонялось. Он упоенно дирижировал кодами, видоизменяя каркасы стен на ходу, подправляя, выравнивая углы. Это походило на волшебство, технически точное, управляемое, но все же волшебство. Миль вдруг подумал, что когда контракт со «Скай репеар» истечет, стоит предложить псионику работу. Такие самородки на дороге не валяются. И у Нильса будет поле шире, развернуться где, и у Миля появится спец, который удачно играет с ним в паре. С Коннором так не получалось. Кибер-пси все время норовил повести. Соперничество, так удачно сгладившееся в постели, в кибертроне никак не хотело уходить. Они сталкивались лбами, пытались руководить и сопротивлялись друг другу.       Решив дать пси немного времени, да и в квартиру особо не хотелось, Миль вышел из машины. Вдохнул запах мокрой побелки. Свет мигнул. Влар тут же прижал Миля к полу, под защиту бронированной дверцы. Охрана окружила точку движения, держа наготове шокеры.       – Чисто, – крикнул старший смены, и тяжелая хватка Влара разжалась, сам водитель отступил.       – Что там было? – Камиль выдохнул, понял, что не успел даже осознать, не то что испугаться, зато сейчас организм впрыснул адреналина и, по ощущениям, он готов был перепрыгнуть машину.       – Вот! – один из охранников вышел из-за колонны, поднял что-то непонятное на вытянутой руке.       Странный изломанный комок дергал отростками и слабо поскуливал. Камиль шагнул навстречу, но Влар перегородил дорогу.       – Погодите, собака может быть чипирована, – прогудел водитель. – Сейчас осмотрят.       Охрана между тем накрыла дергающееся существо полупрозрачным куполом сканера. Щенок заскулил, затявкал, пытаясь выкрутится, засучил несуразно длинными лапами. Купол посинел, потом загорелся ровно зеленым. Кто-то из мужчин снял перчатки, перехватил животное и прощупал руками, тщательно разминая холку – одно из самых удобных для вживления мест, – живот, шею, толстую нитку хвоста.       – Чист, – охранник передал псинку Влару.       Водитель повертел щенка, хмуро осматривая, как неживую игрушку, передавил лапы, чтобы не брыкался. Песик заплакал. Влар с пренебрежением потряс его.       – Ну-ка, дай, – Камиль забрал щенка.       Псеныш незамедлительно зарыдал и надул на спасителя, пытаясь сбежать.       – Тихо! – уверенно и мягко приказал Миль.       – Говорят, если описал, значит признал, – Нильс, отвлекшись от планшета, с ехидной лыбой наблюдал за происходящим.       – Да, главное, чтобы люди не подхватили эту привычку, – рассмеялся Камиль, стаскивая пиджак и заматывая в него виновато сопящего щенка. – Что наверху?       – Не поверите, девяносто процентов закончено. Сейчас сращиваются верхние углы и формируется основа потолка. Без люков пока оставим, я протащу кабель сам.       Камиль прикинул. Если выдуть все потоком воздуха, можно с комфортом жить дальше. Щенок тявкнул, поднимая лобастую башку.       – Влар, отвези его в питомник к Кате, – Камиль отдал водителю сверток с озадаченным такой быстрой сменой хозяев щенком. – Пусть накормят, посмотрят, продезинфицируют. Ошейник наденьте.       Влар едва заметно поморщился.       – Шеф, спросит имя…       – Скай, – Миль посмотрел в любопытные небесно-голубые глаза, резким контрастом выделяющиеся на темно-палевой морде. – И попроси еще раз просканировать. Пусть мне отзвонится. Если все хорошо, заберу завтра.       Нильс, выбравшись из машины, потрепал щена по ушам, одобрительно кивнул, поймал ловко высунувшийся лизнуть язык.       Остаток дня вышел без происшествий. Пришлось еще раз подкорректировать систему подачи воздуха. Образовавшаяся воронка сгоняла пыль в специально натянутый карман. Нильс забавно смотрелся в респираторной маске с подключенной трубкой. Совершенно неземной, какой-то потусторонний. Дреды растрепанными змеями дрожали вокруг лица, блестящая одежда мерцала, а сквозь щиток светило солнечное колесо. Миль любовался и смеялся одновременно.       Вдвоем они готовили ужин, перебрасываясь дежурными фразами. Теперь квартира походила на три-дэ модель – серая коробка, разделенная перегородками, и краешек расцвечен, обжит, показывает, как оно будет потом, когда ремонт закончится. Внутри стен что-то постоянно шуршало и перетекало – они продолжали расти изнутри, заполняться, твердеть, «переваривая» каркасы. Нильс зубоскалил, что жилище обеспеченного господина Аровски сейчас напоминает студенческую общагу, где-нибудь на окраине и самую задрипаную. Камиль шутливо огрызался, что ему не повезло с ремонтниками: все никак не доделают, а обещали космические скорости. Тогда уже Нильс отбивался, жалуясь, что никаких условий нормально работать, жильцов никак не отселят и вообще, сколько мешающих факторов. В процессе словесной дуэли перепутали кружки, поменялись, и Миль слизнул мягкий сладковатый привкус губ с ободка.       Коннор вернулся в глубокой темноте. Уставший, как будто пахал, а не отдыхал у родителей. На вопрос только отмахнулся, отговорился работой, по которой чуть не отозвали из отпуска. Миль не стал спрашивать. Ро был любимчиком в семье, но дед слишком на него давил, подчас загоняя буквально, тестируя способности, давая советы. Видимо, у старого военного случился приступ острой любви к внуку. Камиль утянул партнера в постель, едва тот вышел из душа. Никакого секса, просто уложил поближе, погладил по спине, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. Коннор что-то сонно проворчал о киселе и заснул.       Уже погружаясь в сон, Миль подумал, что как только появился Ро, Нильс словно исчез из его парадигмы мира. Забылся, затерся. Аровски опять не глянул, как пси устроился на ночлег, не спросил, что будет завтра по плану. Просто забыл в единый миг о существовании псионика.              Сидение дома всегда пагубно сказывалось на настроении Камиля. Он быстро становился раздражительным и злым, замыкался, предпочитая молчать или запираться в кабинете. Спасала работа. Коннор спал утром подолгу, мог и до обеда. Миль старался его не будить. Кибер-пси иногда работал сутками, поэтому на команду «отпуск» организм реагировал правильно. Поэтому тихонько выбравшись из постели на следующий день, Камиль притворил поплотнее дверь и обосновался на кухне. Нильс уже проснулся и заварил чай. Пси разложил бутерброды солнышком, воспользовавшись стулом вместо стола, перетащив его в гостиную. Пустое пространство, стул посредине и деловито висящий в люке человек. Наполовину голый, псионик торчал из высоко забранного люка у потолка, дергал босой ногой и явно матерился, судя по неразборчивому бурчанию. Миль едва не присвистнул – забраться на такую высоту, когда даже стремянки нет. Интересно, хорошая у парня подготовка и ловкость. А с виду и не скажешь – худой, не особо жилистый. Камиль привалился к теплой, еще шершавой стене и наблюдал. Нильс то исчезал почти целиком, то опять свешивался до пояса. Блестящие брюки играли его силуэтом, казались змеиным хвостом.       – Вот так, – резюмировал пси, спрыгивая на пол, по-кошачьи мягко приземлился, амортизировав удар приседом. – Ой! Камиль, вы меня напугали.       – Доброе утро, – отсалютовал Миль кружкой. – Ты рано вскочил.       Псионик отмахнулся, пряча глаза. Покрасневшие, обведенные темными кругами. Такое ощущение, что он всю ночь не спал. Интересно, чем занимался? Система рапортовала, что с вечера и до запроса в нее никто не вмешивался, настроек не производилось. Ограничители мирно дремали – Нильс не покушался на превышение полномочий.       – Не спалось, – Нильс скорчил рожу и что-то добавил, но так невнятно под нос, что Миль не расслышал. – Сегодня дорастим внутреннее наполнение, с завтрашнего дня можно начинать править систему. Вы... вы меня проведете или я могу сам?       – Посмотрим, – неопределенно отозвался Камиль.       На кухне Аровски задал воспроизведение последней минуты записи системы безопасности и захохотал. «Слишком тихо», – добавил псионик. Вот засранец!       Нильс, зашедший следом за одеждой, потупился. Пси уже начал настройку на систему, пока не увязая в ней глубоко, но отслеживая реакцию на рост и герметизацию помещения.       Махнув на ехидное создание рукой, Миль уселся просматривать почту и новости, поймав себя на ощущении полного комфорта. Не раздражало ерзанье Нильса на стуле, его шуршание. Псионик накинул изоляционную тунику и копался в объемном рюкзаке, раскладывая кабели и разъемы. Одна из «головок» была экспериментальной: такие разъемы еще не вошли в тотальную моду, использовались только на закрытых военных объектах. Какое интересное оснащение у обычного ремонтника. Нильс заметил интерес, скупо улыбнулся.       – Друзья подарили чип, только не спрашивайте, откуда они его взяли. Я не спрашивал.       – Это эф восемь, скоростной разъем для пилотов истребителей, – Камиль уважительно качнул головой. – Какая емкость?       – Два и четыре терра.       – Охренеть, парень! У тебя голова не лопается?       Нильс постучал себя костяшками по лбу, нарочито делая звук пустым и громким.       – Мать утверждала, что у меня в голове ничего нет. Поэтому чип прекрасно поместился.       – Доброе утро, – вошел Коннор, и разом все схлопнулось.       Нильс замолчал и отвернулся, освобождая стул, перебираясь к своим вещам, разложенным у подоконника. Как домашнее животное, которое при виде неласкового партнера хозяина отходит, смиряется. Камилю стало неловко и немного стыдно.       Ро мазнул по щеке партнера сухими губами, сонно улыбнулся, нарочито не замечая псионика. Ленивая, слегка скованная болтовня, кофе, планшет. Аровски кусал губу, чтобы не спросить, нет ли у Коннора планов на сегодняшний день. При нем работать с Нильсом казалось просто невозможным. Внутренний дискомфорт настораживал. Миль редко испытывал такие сильные чувства, скорее уж был отмороженным. Мог совершенно не обращать внимания на посторонних, но тут, кажется, посторонних не было.       Ро искоса поглядывал на нервничающего Миля, хмурился и мрачнел на глазах.       – Когда вы будете настраиваться? – Коннор взял партнера за руку, с легкой нежностью перебрал пальцы.       Камиль бросил взгляд на Нильса, тот равнодушно дернул плечом. Мол, когда скажете, тогда и будем.       – Через час, может, раньше. Мне надо написать пару писем.       Ро потянул Камиля за собой, в относительное уединение спальни.       – Давай я все же помогу? – Ро толкнул Миля на постель, уселся сверху, нависнув. – Быстрее и безопаснее. Пусть мальчишка строит сетку. А я просто присмотрю за тобой. Вся эта история меня заставила по-другому взглянуть на наши отношения. Я три года позволяю тебе гулять самому по себе, не скажу, что это легко.       – Ро.       – Послушай меня, Миль. Я не про ревность. Я про тотальное недоверие. Я не прошу у тебя брачный контракт и кольцо на палец, правда? Я всего лишь пытаюсь объяснить, что ты можешь мне доверять. А о каком доверии речь, если… этому щенку ты веришь больше, чем мне.       – Я не верю ему, – возразил Камиль, перехватывая удерживающие его плечи руки и слегка сжимая запястья. – Пси-память будет частично аннулирована, и он это знает. Я всего лишь позволю ему выстроить основные узлы, чтобы не тратить на них собственные ресурсы. Мне проще самому разобраться.       – Но меня не пускаешь, – с горечью заметил Ро. – Я как попугай, каждый раз повторяю одно и то же. Пусти, ну пусти. Пусти, пожалуйста. Глупо, Миль. Если этот мелкий пакостник устроит здесь обрушение, то виноват в этом будешь только ты сам. Один. И на твоем памятнике я попрошу сделать надпись: «он умер от глупости». Так и знай.       Тирада закончилась неожиданным поцелуем, Камиль не стал сопротивляться.              После секса и душа Миль с трудом настроился на рабочий лад. Коннор мстительно измотал его долгой прелюдией и потом еще всласть наиздевался, совершенно сбив с настроя. Хотелось просто вытянуться рядом с кибер-пси, устроившимся в подушках с рабочим ноутбуком и демонстративно надевшим изолирующие наушники, и подремать. Ро с насмешкой потолкал его ногой, выпинывая из постели.       Нильс сидел тоже в наушниках, с планшетом и опять играл в машинки. На сей раз трасса выбрана посложнее – с кондачка и первого раза не проскочишь. Запищал входящим комм. Катя, в миру Катарина Лившиц, дородная, крупная женщина, ведавшая клиникой для животных и приютом-передержкой, звонила поинтересоваться, что ей делать с подобрышем. Псеныш оказался активным, по словам ветеринара, умудрился обслюнявить местного попугая, компьютер, попугая в компьютере и надуть лужу, будучи несправедливо зафиксированным в сканере. Собака была здорова, не считая легкой формы истощения – на улице суперсовременного города не сильно развернешься с объедками. Проще к бродягам на обед попасть, чем вырасти.       – Мне твое Небо пристраивать или сам заберешь? – Катя сурово цыкнула на кого-то. – Передержки свободной нет, да и псу в его возрасте надо быть уже с потенциальным хозяином или адаптироваться к общей массе. Его порода подразумевает…       – Какая порода? – перебил Камиль, вспомнив, что навскидку не опознал, и совершенно не обращая внимания, что Катя отчитывает его как простого мальчишку.       – Ну ты и умник, красавчик, – голос женщины смягчился. – Модернизированный риджбек. Я бы предположила, что где-то расформировали подпольную лабораторию по разведению этих гончих, ходили слухи. Они очень хорошо поддаются чипированию, но твой карапуз чист. Либо выбросили помет на улицу, либо он просто сбежал. Интеллект выше среднего, хитрожопый, прямо как ты. Это ж надо было – добраться до верхнего города, не попасть нигде под машину и горячую руку и спрятаться именно в твоем гараже.       Миль хмыкнул. С Катей они росли в соседних домах и до университета крепко дружили. Нашлись уже гораздо позже, с удивлением поняли, что могут дружить дальше, несмотря на очень разные взгляды на жизнь, круг общения и пристрастия. Виделись крайне редко, во время приемов ветеринара, куда Миль всегда возил свою собаку сам, больше созванивались.       – Я пришлю машину, – сказал Аровски. – Надень ему, пожалуйста, ошейник с моей пломбой.       Катя зафыркала, как большой пес, шумно и задорно. Совсем не по-женски.       – Решился взять приемника Кимбы? Одобряю. Только имей в виду, это кобель и тебя, кобеля, он будет проверять на прочность.       Камиль глянул на Нильса, увлеченно гоняющего по виртуально-игрушечному треку, обернулся на коридор и приоткрытую дверь спальни.       – Не привыкать, – ответил Миль.       – Ну хорошо, – согласилась Катя. – Я поставлю ему набор прививок, вколю витамины. Жрет как не в себя, но ему нельзя переедать. Не знаю, как с твоим графиком ты пока с ним справишься. Оставить у себя?       – Я две недели в отпуске.       – Внезапно, – женщина помолчала. – Решил переждать?       Миль постучал по сонно мигающему пульту. Клавиатура уже выдвинулась, веером пробегали искры-огни.       – Нет, Катя, готовлюсь к охоте.       – Миль, ты осторожнее. Не хочу орошать слезами твою могилу, слышишь? Помочь ничем тоже не могу, – Катя вздохнула. – Ты всегда был упрямый. Хорошо, пусть твой громила приезжает ближе к вечеру. Корм куплю, миску тоже. Извини, не брендовую и без имени.       Камиль расхохотался и отрубил связь.       Нильс, задорно насвистывая, вывернул планшет, заодно завязав себя узлом, и скривился, проходя, видимо, какой-то особо сложный поворот. Не прошел. Светлые брови сошлись домиком, зубы зацепили нижнюю губу, скрежетнув по стеклянному пирсингу. Тоже подобрашка, по сути. Будет ли он Миля испытывать? Или пора прекратить страдать дурью и вернуться к давно проверенному партнеру, перестав таращиться на парня, как на новую игрушку.       Следующие несколько часов Миль гонял Нильса по системе. Привязывал, давал допуски, отказывал, ограничивал и направлял. Псионик провалился в кибертрон, витал в своих иллюзорных облаках, на живую развешивая куски системы, как хорошая хозяйка простыни. Парень не стеснялся открыться, и Миль иногда цеплял его эмоции. Интерес, любопытство, стремление узнать ближе. Расчет на последующие заказы, амбициозные мысли о репутации и ценнике после ремонта квартиры Аровски. Легкую ревность и понимание к Коннору. Чувства и эмоции были мягкими, словно затертыми, доходившими через плотную занавесь звуками. Миль даже успел пожалеть, что эмпат в нем умер. В Нильсе интересно разбираться.       Когда подошел вечер, оба устали и сделали перерыв. Дальше работа лежала на одном Нильсе, Миль будет только просматривать логи и контролировать, подстраивая изначально гибкую оболочку под себя. Прописывать в узлах свои коды, отсекая в обратном порядке. Пока новорожденная система не станет автономной и зацикленной только на одном инициаторе. Нильс подключал разъемы. Серебристые проводки смешались с дредами, тянулись от пульта напрямую в голову псионика, перетаскивая системные параметры. Парень мерно насвистывал какой-то марш, качая в такт головой.       Стоило отвлечься на чай, комм тревожно запищал.       – Попытка взлома, – механическим голосом сообщил Нильс. – Протокол безопасности просит подтвердить лечение файла. В лечении отказано. Запрос на удаление. В удалении отказано.       Миль развернул клавиатуру напрямую на пульте. Вошел в личную директорию, одним глазом кося на мелькающие строки лога. Вирус пытался продолбиться через плотную защиту, позволяя рвать себя на куски. Если до внутренней оболочки дойдет хотя бы один код, воспроизводство заполонит все. Это не просто попытка взлома, это попытка захвата сервера. И кто бы ни инициировал атаку, он знал, что взломав и получив контроль над системой, он откроет ровную и очень широкую дорожку к комму и чипу Камиля. Напрямую.       – Вторая точка входа, – все так же механически сообщил Нильс; лицо псионика разгладилось, застыло, став маской, солнечное колесо слилось в сплошное сияние. – Запрос на лечение. В лечении отказано. Недостаток доступа. Блокировка протокола безопасности. Вероятность прорыва восемьдесят процентов. Запрос подключения вспомогательного протокола.       Миль присвистнул, войдя в директорию управления и развернув все данные. Силен, засранец. Так продавить, надо знать, что и куда. Наобум систему не вскроешь. Ну что ж, поиграем.       – Отзыв допуска Нильс, шесть-пять, – Камиль перешел на голосовое управление, заблокировав внешнюю связь комма; подключился через чип напрямую, постаравшись не свалиться в пси-виденье. – Протокол инициатора. Вход.       Виски кольнуло привычной болью. Одновременно с его входом Нильса выбросило за периметр, оставив бесправным созерцателем. Пси озадаченно заморгал, дезориентировано поводил руками, ощупывая помертвевшие провода. Его оглушило резким отключением. Миль уже не отвлекался на него. Вторая атака почти продавила защиту до «нервного» узла. Червь размножился, выгрызая последний слой. Разбежался! Камиль зло ухмыльнулся и врубил собственный антивирус, вытаскивая его резервную версию из остатков на жилой зоне. Свет замигал – система стабилизировала подачу электроэнергии, готовясь к отключению, если понадобится, снижала обороты: отключилась полная приточка, потухли световые указатели. Вышли из-под общего контроля регуляторы подачи кислорода, пожарная система.       – А вот теперь потанцуем по-настоящему.       Камиль прописал вторичный код безопасности, отсекая часть прорыва. Кинул сразу три приманки, создавая призрачную проекцию кластеров. Вирус замешкался, троян развернулся и помчался напрямик, игнорируя сладко мерцающую обманку.       – Он не за системой охотится, – Нильс, освободившийся от разъемов, склонился над плечом. – Что он ищет?       – Меня, – Камиль дернул локтем. – Не мешай.       – Я могу помочь. Без допуска, просто еще одна пара рук. – И, видя, что Миль колеблется, добавил: – Или позвать Коннора? Ваш партнер…       – Он чистой воды псионик, не умеет руками. Садись, – Камиль перебросил парню клавиатуру. – Копируй коды. Мне нужна стандартная защита, как раньше ставили, без опоры на кибертрон.       Пальцы Нильса запорхали над клавишами. Камиль вновь переключился на червя. Тот репродуцировал себя еще четырежды, распустив щупальца. Защита прогнулась, пропуская в первый узел. Тот мигнул и погас. Миль закусил губу, перебрасывая связи и дорожки команд. Нильс помогал. Он работал как идеальное приложение, слушаясь команд и голоса, чутко улавливая изменения. В четыре руки они прописали код защиты, заново создав узел, чуть ближе, поставили обманку и раскинули сеть на обходном пути. Дупликация вируса замедлилась. Третью точку прорыва Миль увидел вовремя и «расстрелял» червя на подходе, пока он оставался уязвим в свободном пространстве.       – Он почти попался, – Нильс с довольной улыбкой – успел когда-то еще и леденец в рот сунуть – строчил как из пулемета.       Клавиатура только попискивала. Сколько они работали, никто не следил, время остановилось. Последний вариант трояна был пойман и уничтожен. Крошечная часть отвалилась и вдруг, модифицировавшись, замерла. Миль выругался.       – Что такое? – Нильс озадаченно остановился. – Его надо выбросить, а кластер перезапустить.       – Да, все верно, – Миль запустил запись личного комма.       Такую штучку он когда-то сам придумал. Давным-давно. Троян после неудачной атаки оставлял зерно. Это сейчас крошечный огрызок кода заметили, потому что их двое, потому что Миль знает, что это такое, и потому что они выжгли целый кусок системы. Выбросить, выжечь, пролечить и забыть и… троян вернется. Встроится во внешнюю оболочку и при следующей атаке взорвет кластер к чертям собачьим.       Камиль осторожно окружил зерно лечебным кодом, переместил в хранилище и законсервировал в изолированной зоне антивируса. Потом, когда из зародыша выжмут все силы и токи, его можно будет вычистить при переустановке.       Нильс потер шею, потер уставшие от напряжения и недосыпа глаза.       – Кажется, сегодня мы не будем больше ничего делать, – с легкой извиняющейся усмешкой сказал псионик. – Я выжат.       Аровски откинулся, пригасив интенсивность терминала.       – А я считаю, есть еще одно дело, – заявил он, стараясь отвлечься и прямо сейчас не начать потрошить код.       Занятие не на час и не на два, скрупулезное и тонкое. Ни при Нильсе, ни при Конноре, который обязательно заинтересуется, Миль не хотел этим заниматься.       – Какое? – Нильс лег щекой на ставшую матовой столешницу, графитовые глаза отражали круг плафона.       – Поесть, – Миль кивнул на холодильник, заставив псионика рассмеяться.       – Отличная мысль, – Нильс вздернул вверх большой палец. – Вам, наверное, надо позвать Коннора.       Камиль с трудом поднялся со стула. Спина затекла, и теперь в районе поясницы покалывало, мелкие иголочки разбегались по позвоночнику. Нильс, глядя на него, потянулся. Кофта съехала, открыв живот, и Миль опять засмотрелся. Комм пискнул, сообщая о законченной закачке записи атаки, спугнув наваждение.