Ангел

      Идиллия рухнула в понедельник утром. Миль успел к ней привыкнуть и слегка расслабиться, даже не стал убеждать партнера переехать. Коннор не ворчал, жарко откликался ночью и терпеливо сносил присутствие Нильса днем. Даже пару раз пробовал пообщаться со Скаем. Но не дальше, чем взять за ошейник и отдать Влару; пес старался обходить его стороной и льнул к Нильсу. Вечерами терминал превращался в поле сражений, в последний раз они дошли до крайности: кидались друг в друга попкорном и смотрели дурацкую комедию, комментируя кто во что горазд. Миль ловил себя на мысли, что остался бы так надолго. В маленьком оазисе. Он даже уже начал прикидывать варианты, когда разразилась гроза.       Миль продолжал активно готовиться к атаке. Требовалось не бегло посмотреть архив, а влезть в рабочие файлы. Распаковать, скопировать, прихватить код дешифратора и уйти с добычей, не оставив явных следов. Часть терминала почти всегда теперь работала, переправляя резервные данные в лабораторию. Миль разбудил сервер дистанционно, теперь грузил обновления и настраивал вторую систему, заменяя слабые кластеры, выходя на производственную мощность к истечению выходных. Предвкушал, какие замки и города сможет построить псионик на таких оборотах. Можно даже запустить для него последнюю версию кибертрона, которую рисковали пока использовать только крупные цеха и лаборатории первого отдела. Нильс, уже ставший частью первой оболочки квартиры, обратил внимание на открытый мощный канал вне, но не стал спрашивать. В выделенной песочнице что-то изобретал. Они, как заправские заговорщики, обменивались короткими фразами, взглядами, оставляя Коннора в неведенье. Игра получалась слишком скользкой, чтобы продолжаться долго.       Нильс работал с кластерами, уйдя с головой в визуализацию. Коннор сначала ревниво приглядывал, потом ушел в спальню, развернул проекцию планшета и принялся чертить что-то объемное, демонстративно не обращая внимания на Камиля. Миль, не будь дурак, сбежал на кухню за терминал. И не заметил, как увлекся формированием кластера под псионика. Данные, нужные Нильсу и ложившиеся в основу программного кода, его параметры и серия ограничителей светились в углу терминала.       Коннор налил себе воды, уперся поясницей в стол и рассеянно пробежался взглядом по бегущему полотну кодов. Рука кибер-псионика дрогнула, стекло со всхлипом разбилось о пол. Толстое донышко откатилось под тумбочку.       – Что это? – Ро вцепился в край стола, уродуя матрицу, быстро оглядывая раскрытый код. – Ловушка? Это обманка для взлома? Миль?! Что ты задумал? Это уровень мощности? Ты сдурел?       Миль широким движением погасил терминал. Поздно, Коннор слишком опытен, чтобы его провели на мякине.       – Я сказал, что устал сидеть и ждать, – осторожно начал Камиль, отводя глаза. – Поэтому начал свое расследование. Потихоньку. Не волнуйся, все под контролем.       – Кто тебя бэкапит? – Коннор наклонился, цепляя взгляд. – Не ври мне, Миль. Я видел цифры кластера. Это не твой рабочий, не мой домашний и не лабораторный твоей «Группы». Что ты задумал, Миль…       Камиль подвинул ему стул, кивком попросил присесть.       – Не хочу больше блуждать в потемках. Ты мне все время твердил, что надо обратиться за помощью к военным.       – Но ты не обратился, – уверенно возразил Коннор, поглядывая на стол и нервно сцепляя пальцы. – Ты не обращался ни к кому из первого отдела, я точно знаю, проверял. Если хочешь меня обмануть, то…       – Я взломал их базу.       Ро открыл рот, но не произнес ни слова. Только ошарашенно моргал. Камиль тяжко вздохнул. С одной стороны, да, Ро заслужил знать, что происходит, с другой, очень не хотелось продолжения этого разговора. Потому что знал следующий вопрос. Потому что Коннор профи и знает процесс. Потому что неизбежен скандал.       – Кто страховал на выходе? – глухо спросил кибер-пси.       – Нильс, – Аровски приготовился к крику, но Коннор молчал.       Просто молчал, не возмущался, не критиковал, даже не спрашивал. Смотрел только, с укоризной, щедро сдобренной разочарованием.       – То есть с ним тебе нормально работать? – наконец тяжело выдавил из себя Коннор. – С приблудившимся бродяжкой тебе надежнее. Прекрасно. Даже не знаю, плакать или огорчаться.       Камиль молчал. Оправдываться нет смысла. Да, с Нильсом он мог работать, с Коннором – нет. Но с Коннором он почти жил, и если это не перевесит – разумеется, после того как Ро вскипит и остынет, – то тут никакие слова не помогут. Сто пятидесятый раз повторять, почему он держит партнера подальше от опасной и непредсказуемой возни, Миль не стал.       Коннор тяжело сел. Обхватил голову руками, прикрыл глаза. Сквозь ресницы пробивалось свечение в правом.       – Что вы нашли?       – Ничего хорошего, – Миль хотел было показать наглядно, но передумал, оставив терминал спать, откинулся на спинку, хлебнув чаю, и в нескольких фразах описал «вылазку». – Хочу еще раз покопаться, все вытащить. Найду имя ведущего проекта, попробую раскрутить его связи. Должна появиться нить. Если предположить, что это военные, я тем более не могу впутывать тебя, Ро. Лучше пусть это будет Нильс.       – Ты действительно ему доверяешь? – спросил он, спустя какое-то время, прислушиваясь к возне в комнатах – там шуршало, пискало, система мигала, иногда посылая световые сигналы в стены и потолок.       – Нет. Но он оптимальный вариант. Плюс, я верю в ограничители, если помнишь, мы с тобой вместе просчитывали мощности. В конце концов, если попался на дороге такой специалист, грех не воспользоваться.       – А если он воспользуется просто тобой и ситуацией? Отлично же – ты сам даешь ему доступы и мощности, красота. Пацан хвост распустил, красуется, а ты ведешься, как девица на тугой кошелек. НЕ бывает таких совпадений, дорогой, не бывает. Не мне тебе повторять. Хочешь его впечатлить – да трахни уже и успокойся. Что я слепой, что ль. Но не надо ему доверять. Пустишь в систему, неизвестно, что он сотворит. Не понимаю, правда, не понимаю тебя. Ну не хочешь со мной, возьми нормального спеца из первого отдела, нахрена тебе этот недоносок? То пса подберет, то пацана левого. Он ремонтник? Вот пусть и ремонтирует.       – Нильс нашел вписанный протокол в первый же день, – возразил Миль, пытаясь защитить Нильса и себя заодно, стараясь не реагировать на оскорбления. – Я пропустил, а он сразу вычленил. Мог бы промолчать и все. Получил бы желаемое. Вместо этого парень помог отбить атаку. Со Скаем он тоже помог.       Коннор сжал переносицу:       – Ты такой наивный, Миль, бываешь, что я, право, диву даюсь. Как ты можешь просчитывать людей, но стоит появиться смазливому пареньку, так пропустить? Он мог вполне показать тебе хвост, отвлечь, а сам развернуться в другом месте. Ты уверен, что он делает там, – Коннор ткнул в направлении комнат, – это оболочка под твою систему? Что он не просчитал все варианты и возможности и не закладывает в систему допуски для себя? Да любой дурак воспользовался бы ситуацией, не убить, так покалечить, выкачать твой комм до последнего байта.       Камиль поднялся. Сказанное задело внезапно сильно и глубоко. Одно дело заботиться и волноваться, другое – делать из него параноика и стараться водить за руку.       – Не смотри на меня так, – завелся Ро, вскакивая следом. – Ты знаешь, что я прав. Мальчишка…       – Ты ревнуешь, – мрачно резюмировал Камиль; в другое время он бы промолчал, но в этот раз Коннор его допек.       – К кому? К нему? Да сейчас. Я ревную к твоей беспечности! Найми нормальную охрану, и я перестану дергаться!       – Я нанял! – в сердцах рявкнул Миль, едва не швырнув кружку в стену.       Ро осекся, поморгал.       – И кого?       – «Ангела», – нехотя ответил Камиль. – Через неделю контракт вступит в силу. Успокоишься теперь? Я не могу разрываться между твоей ревностью, нервическими припадками и попытками меня опекать. Мне удобнее работать с тем, кто нейтрален и кого я не боюсь зацепить. Не с тобой, смирись.       – Ах вот как?! – взвился Коннор, подскочил на месте, сверля партнера загоревшимся взглядом. – Ты… ты… да чтоб тебя завтра же пристрелили! Бесчувственная сволочь!       Миль отвернулся. Он бы и рад не произносить последнюю тираду, но любовник его довел. Глодавшая местами совесть – мог бы держать Ро в полном курсе дела, но не боялся его вспыльчивости и вот такой ревности – трансформировалась в агрессию. Теперь к диалогу не готовы оба.       Камиль оказался еще и не готов к тому, что Коннор выругается, встанет и пойдёт собирать вещи. Стоя на пороге спальни, Миль смотрел, как тот бросает все в сумку. Остервенело, абы как, лишь бы не торчало. Взвинчено вжикнула молния.       Кибер-пси оделся и выложил из кармана карту входа.       – Счастливо оставаться, – процедил он сквозь зубы. – Надеюсь... а впрочем, тебе на это плевать.       Камиль не остановил его. Система сообщила о пересечении периметра. Сжав кулак, Миль перегрузил узел протеза и со всей силы обрушил его на комод. Мебель только кракнула, проломленная столешница провалилась внутрь, погнув основание ящика.       Голова тупо ныла, что-то стучало в висок, пытаясь прогрызть дыру. Миль лег и уставился в потолок. Посетило желание напиться, но… а что «но»? Миль ограбил бар на пару квадратных бутылок с янтарным содержимым. Самое оно.       Первые полбутылки прошли легко и бездумно, потом Камиль поудобнее уселся, упираясь спиной в кровать и не смог не задуматься. Он хотел, чтобы Коннор был подальше – Коннор теперь далеко. Остынет, они все равно помирятся. Не всерьез же его увлечение Нильсом. Или всерьез? Миль никогда не мучился такими вопросами, выбором. Его никогда не было. Нет, он не жил монахом, но никогда не «западал» внезапно. Доверие? Коннор не прав. Или прав? Какая разница? Надо решить проблему.       Следующие полбутылки качнули настроение куда-то не туда. Миль с трудом соображал. Комната плавно двигалась. Пожалуй, притормозить бы. Что там Коннор говорил? Делай, что хочешь, но без своего пацана? Или не говорил. Где там это, яблоко раздора.       Доковылять до коридора заняло всего ничего, даже шатало не сильно. Камиль засмотрелся, как легко и непринужденно Нильс дирижирует цифровыми потоками. Те подчинялись мановению руки, легкому движению брови, превращаясь из хаотично разбросанных нитей в идеальное кружево.       Кто же ты, пси? Не кибер, слишком нежные завитки. Коннор, не чуждый художественности, при всей своей силе мог делать только кривоватые зигзаги. А здесь морозная взвесь узоров, не иначе. На кинестетика тоже не похоже. Слишком мало оттенков и плоти, ни цвета, ни шершавости. Полупрозрачная льдистость и свежесть. Камиля качнуло, бутылка выскользнула из руки, с грохотом прокатившись по металлическому полу и свалившись в открытый техно-люк.       Нильс вздрогнул. Змейки дредов опали, утратив лазоревый оттенок, снова став матово-белыми. Колесо в глазу потускнело, выпустив зрачок.       – Камиль? Вы что? Ой, да вы ж в зюзю набрались. Праздник, что ль?       Миль с трудом кивнул. Голова закружилась, пришлось позорно придержаться за косяк.       – Нравится, – Нильс горделиво подбоченился, указывая на затухающие узоры. – Сам придумал. Раз уж вы любите всякое старое, коды, чайник, решил налепить вам кружева. Это ж какая древность.       Камиль удивленно икнул. Алкоголь тормозил реакции, сворачивая мысли куда-то явно не туда. Сосредотачивая на парне, стоящем напротив.       – Кружева, красивые, – глубокомысленно озвучил Камиль. – Кто ты, Нильс? Не кибер, точно.       – Не кибер, – псионик улыбнулся и подошел почти вплотную.       Камиль уставился в золотой глаз. Колесо медленно крутилось. И вдруг потухло, вернув изначальный графит радужки. Миль очень близко увидел точеный нос с серебристой россыпью веснушек, длинные ресницы и губы. На губах сознание залипло, отказавшись думать о чем-то еще. Не пухлые, не тонкие. Бледные, почти сливающиеся с общим фоном и словно по контуру обведенные белым карандашом. Пирсинг в нижней. Четко посредине, ровная синевато-льдистая полоска. Как его узоры.       Кажется, Камиля повело. Потому что, когда Аровски слегка пришел в себя – по крайней мере, начал фиксировать происходящее, – они с Нильсом уже целовались. Нет, не Миль целовал парня, а они попеременно втягивали языки друг друга, покусывали губы и трогали кромку зубов. Запястья Миля опутали дреды, прохладные и скользкие, они обвились, не отпускали. Нильс уступчиво выгнулся, но тут же потянул на себя, разворачиваясь спиной к стене и закидывая на Камиля ногу, втискиваясь в пах.       По пальцам скользили остаточные разряды. Псионик тащил за собой в визуализацию. Вокруг них возникали и пропадали плавные изгибы кодов, строились воздушные замки из символов, рассыпались сухими водопадами данных. Система всосала их внутрь себя, вырвав из реальности происходящего. Миль последний раз ощущал полное единение только в раннем юношестве.       Он потянул Нильса на пол, но тот хмыкнул, подтолкнув назад, туда, где плавно колыхались острые шипы защиты системы. За ними – комфорт обжитых комнат.       – Бетон холодный, жесткий и грязный, – хмыкнул на немой вопрос пси, прикусывая Милю край уха и тут же отпуская.       – Предусмотрительный какой, – Камиль поднял легкого парня на руки, шагнув в спальню.       Комм предупреждающе пискнул, но Миль вырубил оповещения. Не сейчас, пусть все подождет. Надоело. Забыться, получить то, что уже в руках. Насладиться полным входом в систему и Нильсом, вписавшимся в контур, как его неотъемлемая часть.       Опустив парня на покрывало, Миль вдохнул его запах. Прикусил шею, вырывая легкий сорванный вздох. Запустил руки под кофту, трогая гладкую прохладную кожу. Светлую, почти белую, отливавшую серебристым перламутром кибертрона. Нильс отзывался чутко, подставлялся, позволяя руководить, но не лежал бревном. Он возвращал касания и поцелуи, игриво кусался, то скользя жадно по плечам и спине Миля, то стискивая его бедра и ворча на мешающую одежду.       – Не торопись, – Миль с трудом угомонил дразнящие руки, стянул платок с одного из браслетов и лизнул тонкое запястье над ним, проследил языком завиток вены, прикусил кончики пальцев.       – Ты слишком хорошего обо мне мнения, – Нильс сглотнул и потянул с Миля штаны. – Я не настолько терпеливый, а ты слишком пьян, чтобы долго продержаться.       Камиль расстегнул на пси брюки, стащил до колен, стреножив. Но Нильс не уступил опять, брыкнулся, освобождая одну ногу, обхватил ею бедро Камиля, пытаясь опрокинуть его на бок.       – Чересчур легкий для такого трюка, а? – хмыкнул Миль, подминая под себя псионика и откровенно млея, как компактно тот под него помещается.       Весь под рукой, куда хочешь, туда дотягивайся. Миль сполз назад, прикусил внизу живота. Нильс инстинктивно замер на мгновение и застонал в голос, когда его член оказался во рту Камиля.       – Ты-то не голодный, – прошелестел пси, Миль едва расслышал и хмыкнул.       Вот значит как, а кто-то голодный. Потому что хотел, слышал и видел, но запрещал сам себе? Какой правильный. Член вздрогнул и прижался к небу, Нильс выгнулся, задержав дыхание и поджав ягодицы, предоставив Милю – раз такой умный – выбрать самому. Миль выбрал, самый садистский вариант. Пережал член у основания, не давая кончить, когда уже вот-вот. Пси содрогнулся, вцепившись Камилю в волосы, длинно выдохнул и открыл глаза.       На мгновение показалось, что колесо раздвоилось, а из-под ресниц брызнули искры. Кибертрон вокруг потек и смялся, собрался единым светлым импульсом и ввинтился в связь комма и системы. Миля выкрутило спазмом удовольствия.       – Все-таки ты это специально тогда сделал!       Нильс не смутился, лишь едва заметно порозовели скулы. Псионик слизнул выступившие капельки над губой.       – Я же не машина, – извиняясь, произнес он. – Знал бы, что ты любишь издеваться, не церемонился бы.       – И что бы ты сделал? – Камиль прикусил светлые, небольшие соски, прижал их языком по очереди, наслаждаясь безраздельной властью над псиоником.       – Изнасиловал тогда в кабинете.       – Ммм, – рассмеялся Камиль и взялся за него всерьез.       Стискивал, вжимал в себя, ласкал шею, терзал ее поцелуями, прикусывал губу, скользя по гладкой поверхности кольца языком.       Нильс в долгу не оставался. Миля словно изнутри выглаживали, прикасались осторожно к самому центру удовольствия.       – Ну все, хватит, – сорвано прошептал Нильс. – Пожалуйста…       Камиль придержал его под колено, направляя себя внутрь. Одурел от смеси ощущений, мерцания кибертрона перед глазами и выгнувшегося живого тела под собой.              После секса Миля конкретно развезло. Он лежал, слушая дыхание рядом, и словно плыл где-то в ватных облаках, иногда ловя легкую судорогу. Алкоголь выгорел, вышел весь. Мышцы ныли, вместе с виском. Медленно накатывала эйфория и сонливость.       – Камиль? – Нильс потерся носом о плечо, не столько ласкаясь, сколько проверяя, не потерял ли внезапно любовник сознание, слишком тихо себя вел.       – М?       – Почему ты никому не рассказываешь, что тоже пси?       Миль крупно вздрогнул, интуитивно потянувшись к комму и команде сброса. Ограничители предупреждающе загудели.       – Эй-эй, легче! – Нильс испуганно шарахнулся. – Ну я же честно спросил, в лоб. Мог бы и так продать информацию. Мне для себя любопытно. Неужели даже Коннор не знает?       Камиль молчал, сигнал тревоги вспыхивал и затухал. Колебался.       – С чего ты взял? – предпринял последнюю попытку отбрыкаться Аровски.       – Я работал с тобой в паре, – псионик снова спокойно вытянулся.       Миль вздохнул, с трудом переворачиваясь на спину. Были бы силы, пошел бы на второй заход, лишь бы не отвечать.       – Это не то чтобы настолько секретно. Я не пси больше, когда-то был эмпатом. Знаешь, в чем их особенность?       Нильс завозился, сел, скрестив ноги, и с интересом уставился на любовника.       – Вы хуже всего настраиваетесь на программную часть – ты поэтому старые языки и коды учил. Зато превосходно чувствуете направления разработки и саму систему как живую воспринимаете. То-то твоя здешняя защита такая сложная и странная. Она почти сознание. А почему был?       – Потому что, если б не был, то уже не жил. Псионики-эмпаты редко переступают порог двадцатилетия. Как правило, происходит сбой, и они навечно уходят в кибертрон. Или просто умирают от сенсорной перегрузки, когда мозг не может разделить реальность и компьютерную среду.       Камиль подтолкнул Нильса в бок, завалив на себя. Пси улегся поперек его груди, поболтал ногой, чертя знак бесконечности на влажной простыне.       – Что с тобой не так? – псионик устроил голову на руки, а Камиль погладил бархатистые ягодицы, провел от глубокой ложбинки пальцем по позвоночнику.       Нильс напрягся, недовольно передернул плечами:       – Не делай так, пожалуйста, неприятно.       Камиль убрал руку, приглядевшись. Между выступающих в таком изогнутом положении позвонков шла цепочка едва заметных темных следов от «короны» – специального приспособления, когда в спинной столб вводились полые иглы. От трех до девяти штук. У Нильса отметки просматривались до самой шеи.       – Не буду, прости. Со мной все было в порядке. Отец, одержимый идеей сохранить действующего эмпата, пробовал меня приучать к среде. Если не к реальной, то к компьютерной. А дядя наоборот.       – Пытался тебя отучить? – Нильс подставил под ладонь зад, поерзал.       – Нет, ему нравилось, когда я в кибертроне мозгом. А все остальное в реальности. Запускал мне специальные программки. Отец со временем убедился, что сохранить обе стороны сына не получится. Либо пси-эмпат, либо вменяемый, и началось самое веселое.       Миль сам не заметил, как начал рассказывать в деталях то, что уже давно, казалось, забылось и отболело. Проросло, ушло в архив и стерлось.       Нильс завозился, переворачиваясь, оплелся вокруг Миля, компактный, прохладный и не сочувствующий, нет. Каким-то образом понимающий.       – Меня намерено перегружали, доводя до срывов и истерик.       – Он выжигал эмпативный центр? – псионик поежился.       Камиль улыбнулся. Хорошо, что он больше не испытывает ни страха перед прошлым, ни зависимости.       – Да. Четыре года. Эксперимент на дому. Днем я проводил часть времени в библиотеке с учителями, оставшуюся часть – в лаборатории. А вечером, вечером приходил дядя. Меня пускали в кибертрон.       Белые брови сошлись, Нильс склонил голову вбок. Колесо спряталось, человеческий взгляд жег не меньше.       – Честно говоря, не знаю, кто больший извращенец, – негромко сказал пси. – Как ты выбрался?       – Однажды папины усилия дали эффект. Практически мгновенный. Находясь в кибертроне, я почувствовал собственное тело. В самый интересный момент. Мозг не выдержал осознания и боли. Произошла перезагрузка чипа, сенсорный шок осуществил папину мечту – выжег полностью эмпативный центр, каким-то чудом сохранив мне разум и возможности работы с коммом. А я на нервах, шоке и ярости выжег мозг дядюшке. Штаны он, помнится, надеть не успел.       – А отец? – спустя какое-то время спросил псионик.       – Не знаю, где он сейчас. Наверное, умер, кажется, адвокаты звонили. Но мне неинтересно. Я уехал, едва мне исполнилось восемнадцать. Поступил в закрытую школу и все забыл. Дерьмо, случившееся в прошлом, дало мне куда лучший старт, чем связи и деньги отца.       – М-да, – Нильс задумчиво обвел контур милева лица, скул, бровей, спустился по носу, задевая трепещущие крылья, до губ. – Думал, псих тут я и есть чем гордиться. Господин Аровски, вы самый прикольный клиент, который у меня был.       Камиль посмотрел в сосредоточенное серьезное лицо, заметил закушенную губу и дрожащие углы рта, и захохотал.       – Ты точно псих! И я вместе с тобой.       В комнату поскреблись, дверь приоткрылась, и внутрь просочился Скай.       – Мы забыли про собаку, – вздохнул Нильс, выпутываясь из рук и сразу отстраняясь. – Вам надо поспать, вызовите Влара, отвести пса погулять. Закончу на сегодня с работой.       – Откуда ты такой взялся? – Миль подпер голову рукой.       Нильс улыбнулся, соскальзывая на пол. Сгреб одежду охапкой, подцепил риджбека за ошейник. Только когда дверь аккуратно закрылась, а в комнате воцарилась тишина, Миль понял, что ответа не дождался. Нильс снова обратился к нему на «вы».              Сигнал тревоги впился в мозг и отчаянно вопил, пока Миль не открыл глаза. Планшет мигал багряным, едва не подпрыгивая. Комм не унимался. Еще не осознав, что к чему, Камиль выключил тревогу и потянулся к «таблетке». На экране развернулся отчет о взломе: бегущая строка бесстрастно сообщала, что взломан главный сервер «Аровски Групп». Офис обесточен, кластеры опущены в течение пяти часов. Фондовая биржа в легкой панике, акции скакнули сначала вниз, прогнувшись на приличное количество пунктов, а потом внезапно поползли вверх. Скупщики остались с носом. Ни одного сбоя у клиентов не зафиксировано, кроме мелких с почтовиками, пока не сработали резервные переадресации. Коди прислала сообщение о срочном сборе совета директоров. Сегодня в десять. Часы показали шесть утра. Неплохо он вырубился. Еще одна атака, на сей раз на компанию. Опять смена тактики? Или отчаянная попытка хоть там что-то найти?       Миль с силой потер глаза, окончательно просыпаясь. Подорвался на месте. В ногах кренделем спал Скай, удивленно наблюдавший за всполошившимся хозяином из-под задней лапы. Камиль он с трудом вспомнил, что еще ждал, пока Нильс со щенком вернется, но вырубился. Щенок тут, а где псионик?       Парень нашелся на кухне, в своем обычном коконе. Миль присел на корточки, осторожно тронул выглядывающую макушку. Нильс мгновенно встрепенулся, дернулся, откидывая полу. Колесо вспыхнуло, но тут же отступило.       – Камиль? Вы рано встали, – кашлянув, псионик сел, моргая.       На его шее, в полосе легкого света из коридора Миль разглядел метки прошедшей ночи.       – Ты в состоянии работать? – спросил Аровски, не удержался, тронул цепочку темных мазков над ключицей, на плече.       – Что-то случилось?       – Взлом.       – Здесь? – псионик оглянулся на темный стол. – Я ничего не чувствую. Система молчит.       Миль покачал головой, показал планшет. Пси вцепился в таблетку, жадно изучая данные, быстро шевеля губами. Кибертрон отозвался сотней искр, намеченная сетка системы вздрогнула.       – В компании. Собирайся. Мы едем туда. Все наработки бери с собой.       Нильс вскинулся, хмурясь.       – Не хочешь? – Миль поднялся, отодвигая ластящегося Ская. – Можешь остаться здесь и…       – Я хочу, – пси собрал дреды в пучок, выпрямился, не отрывая взгляда от планшета. – Странный взлом, ни о чем. Вы сравнивали данные с первыми двумя? Вот здесь, смотрите. Не было попыток прорыва. Целенаправленно роняли кластеры, обрезали мощности. Это не взлом, это попытка лишить питания. Кстати, теперь нам не хватит мощности ломать оттуда…       Камиль облегченно выдохнул. На долю секунды он уже успел расстроиться, что парень не захочет… ничего не захочет.       – Вот и разберемся на месте. Одевайся, – Аровски внезапно наклонился и мягко поцеловал Нильса в губы.       Парень прикрыл глаза.       – Черт-те что, – пробормотал пси, выбираясь из спальника.       В этот раз пси спал обнаженным. Миль прикоснулся к реберным дугам, выступившим на глубоком вздохе. Нильс, уже было нагнувшись к одежде, замер, глянул пристально, ничего не спрашивая, и первым поцеловал.       Ночью они шутили и разговаривали, теперь все куда-то пропало. Нильс плотно обхватил Миля ногами, вжался, сразу прогнувшись. Не было ни игры, ни прелюдий. Ни ночного неверного света. Кому-то под локоть попался планшет, неосторожное движение вывело освещение на полную мощность. Кухню залил яркий белый свет, вычертивший сплетенные тела. Нильс молчал, только тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Камиля. А Миль словно поглощал его целиком, питался теплом, гладкостью. И не мог остановиться. Он смутно понимал, что надо быть осторожнее, но тело не слушалось, выйдя из-под контроля. Камиль вбивал Нильса в комкавшийся спальник, теряясь окончательно от того, что его принимают, несмотря на неудобство, что Нильс не отталкивает, наоборот, торопит, подстраиваясь и раскрываясь. Кончая, Миль зажмурился до цветных пятен, выдохнул, чувствуя, как напрягся струной Нильс.       – Безумие какое-то, – пробормотал пси, первым очухавшись. – Вы…       – Еще раз выкнешь, я продолжу, – прорычал Камиль, поведя бедрами по кругу. – Тогда на твоей совести будет и все остальное.       Пси хмыкнул, обняв его за шею.       – Ладно. Молчу. Каков план, шеф?       – Душ, одежда, офис, – Камиль оперся на локоть, осторожно выходя и выпуская псионика.       – Опять без питания? – проворчал тот, потирая намятый бок. – Собаку-то хоть покорми, хозяин.       Скай сунулся под руку и озадаченно засопел.