Ангел

      Утренний час пик еще не начался, поэтому машина скользила плавно. Влар не пытался выиграть время, объезжая пробки и возможные заторы на перекрестках. Охрана шла плотно, носом в задний бампер. Но ни водитель, ни охрана среагировать не успели.       До офиса оставалось два квартала. Нильс и Камиль вполголоса обсуждали, что можно сделать, чтобы восстановить мощности здания и хотя бы одного кластера. Машину подбросило на несколько метров, перевернуло, как табакерку, встряхнув сидящих в ней людей. Передняя часть исчезла в яркой холодной вспышке. Оставшийся корпус протащило по дороге, крутя и сминая. Джип охраны рванул вперед, но ослепленный второй вспышкой, каким-то чудом не задевший машину водитель не удержал управление. Джип врезался в стену дома и замер. Охрана бросилась к горящей машине Аровски.       С истошным клекотом замелькали птицы, сигналы редких машин вторили с разных сторон. Один из охраны говорил по комму, второй, прикрываясь снятой форменной курткой, пытался подойти к машине.       Миля приложило головой, Нильс упал на него сверху. Оба на какое-то время совершенно потеряли ориентацию в пространстве и времени. В себя Камиль пришел от резкой боли. Бок сильно пекло,по лицу текло густое и теплое, мешая видеть. Механизированная рука слушалась, вторая висела плетью, отбитая при падении. В пальцах начинало покалывать. Перегородка, развороченными иглами, оскалилась, за ней – только горящий металл и перекореженный остов.Миль закашлялся, силясь выплюнуть тяжесть в груди, с трудом вдохнул горячий воздух.       – Нильс?! – острый, как бритва, страх на миг вытеснил боль.       Псионик приподнялся на четвереньки, мотая головой. Силовые кольца светились, по руке текла кровь.       – Я в порядке, – пси кашлянул. – Надо выбираться. Долго не удержу…       Миль тронул комм. Пси держал датчик давления. Система безопасности машины скрипела из последних сил, давая пассажирам время уйти. Нильс продлевал ее агонию, путая показания, не давая взорваться. Но скоро все произойдет исключительно автоматически, законы природы не обмануть.       Один из охранников вытянул дверь, но ту заклинило на паре сантиметров. Мужчина крикнул напарнику, вдвоем они поднатужились. Миль собрал кулак. Черт с ними, с пальцами. Удар отдался сумасшедшей болью. Кожа на костяшках лопнула, хрустнули суставы. Дверь распахнулась, криво повиснув на поврежденном креплении. Первым выскочил Скай, которого ударом закатило под сиденье. Риджбек прихрамывал на лапу, но был цел и невредим. Поджимал хвост и шарахался от людей.       – Быстрее, – сквозь зубы процедил Нильс.       Миль вытер кровь со лба, ухватился за нагревающиеся края обшивки. Охрана подхватила его, почти понесла прочь, усадив на подстеленный кусок термоткани. Нильс замешкался. Электроника заискрила, но псионик упрямо держал ее.       – Водитель, – запоздало спохватился Камиль. – Вытащите Влара! Быстро!       – Шеф, он погиб скорее всего, – охранник с сомнением и опаской покосился на пламя, юркими язычками побежавшее по днищу.       – Мне самому? – рявкнул Камиль, привставая.       Вдали уже ревели сирены. Миль схватил за руку второго охранника.       – Меня в машине не было, ясно? – процедил он, посылая птицам сигнал на установление помех.       Первая автоматическая камера спустилась с уровня второго этажа, пытаясь заснять все в мельчайших подробностях. Шар выпустил антенну, замер и упал на асфальт.       Влара, окровавленного, в местами дымящейся одежде, оттащили подальше от машины. Скай бестолково крутился на месте, потом прижался к Камилю. Нильс мешком упал рядом. От псионика несло гарью и усталостью.       – Отличная поездочка, – парень прижался с другого бока, прислонился виском к плечу Камиля. – Можно мы в офис сегодня уже не поедем?       Сирены и проблесковые огни выскочили из-за поворота. Две машины скорой помощи и несколько полицейских. Миль накинул пиджак на голову, тяжело поднялся.       – Ты куда? – Нильс послушно встал, когда его потянули.       – Быстро во вторую машину, – шикнул Миль, взяв Ская за ошейник; обернулся на стоящего рядом охранника. – Влара в первую скорую и срочно в госпиталь Святого Петра. Проследи. Мы едем туда же, но без всяких мигалок.       – Можно без меня? – Нильс скривился. – Верни меня домой, там безопасно.       Камиль зло оскалился. Еще немного и вокруг станет слишком людно.       – Покажешься врачам, поедем.       – Да меня почти не зацепило, – отбрыкнулся псионик. – Руку стеклом царапнуло и все. Мне б поспать. Перегрузка далась тяжелее.       – Быстро в машину, я сказал, – Миль с пневмо-скрежетом подтолкнул Нильса механической рукой.       Им удалось проскочить до столпотворения. Миль шипел, придерживая руку, а Нильс, выпросив у охраны бинт, пытался осторожно стереть кровь и посмотреть, насколько повреждена кисть. Миль набрал Коди. Секретарь только что проснулась и смотрела новости. Голос женщины был взволнованным:       – Господин Аровски, с вами все в порядке?       – А что случилось? – сонно спросил Миль, беззвучно шипя на псионика и вырывая у него руку. – Я жду машину все еще.       Коди охнула, пробормотала что-то бессвязное.       – По новостям идет прямая трансляция. Ваша машина взорвана в центре… говорят, погибших уточняют. Водителя везут в госпиталь Святого Петра. Шеф, вы…       – Я дома, Коди, – жестко произнес Миль. – Все хорошо. Я жив. Но на совет директоров не приеду. Пусть решают без меня. Скажи, забочусь о безопасности. Воду мутить им некогда.       – Шеф…       – Коди, все хорошо. Первый раз, что ль? Протокол заседания скинь мне после. Официальное заявление о сбое пусть сделают, остальное без комментариев.       В госпиталь они приехали сразу за скорой. Влара увезли в реанимацию, а Миля с Нильсом – в специальное закрытое крыло для вип-персон.       Протез Миля зафиксировали в растяжке, тщательно просканировали и исследовали соединения и сбитые сенсорные датчики. Нильс категорически отказался от полного сканирования, а от МРТ шарахнулся, как черт от ладана. Длинную глубокую царапину на руке ему обработали и залили био-клеем, сверху положив легкую дышащую повязку.       Скай забился под кушетку в ноги и иногда шуршал там чем-то.       – Ну все, довольно, – Миль отодвинул руку медика, пытавшегося залить ему царапину на скуле. – Отключайте диагностику. Остальное я сам.       – Господин Аровски, – доктор попыталась удержать нервного пациента, но Миль заблокировал доступ к протезу. – Пожалуйста, у вас еще может быть сотрясение.       Камиль отмахнулся. Голова не кружилась, комм исправно проводил диагностику самостоятельно. Помято ребро, кисть забинтовали основательно, вколов обезболивающее. Каким-то чудом обошлось без переломов. Адреналин перегорел, волнение улеглось, и на место него пришла злость.       – Нильс, ты как? – Камиль подошел к псионику.       – Огурчик, только слегка битый, – отозвался псионик, не отрываясь от дежурного планшета, подрезанного у кого-то из медперсонала. – Ухо заложило, а так я в норме.       – Тогда поехали, пора вспомнить прошлое, – Миль нехорошо улыбнулся, осторожно разминая кисть. – Адвокаты у меня хорошие. Отмажут, если попадемся. Но лучше не попадаться.       – То есть? Ты что хочешь сделать?       – Хакнуть резервную библиотеку первого отдела. Малышка, которая к чертям разнесла мою машину, сто процентов не мирная. Такое на коленке не сделаешь. Либо сами из первого ведомства хотят меня спровадить к праотцам, либо они продали секретные разработки. Мне нужен заказчик. К черту все, компанию, системы. Подождет. А вот голова может пригодиться. Твоя тоже.       – Мой планшет остался в машине, – предупредил Нильс. – Так что все только на внутреннем чипе. Могу подключиться к системе напрямую, но нужны мощности выше твоего рабочего резерва.       Миль озабоченно наморщил лоб.       – Господин Аровски? – подошел хирург в забрызганной темно-красным робе. – Ваш человек очень плох. Мы не уверены, что выкарабкается. Он вас зовет.       – Посиди тут, – Миль с трудом встал и последовал за врачом.       Влар, белый как полотно, лежал прямо, не кривился от боли, только мелко, с присвистом дышал. Часть грудины напоминала перемолотые в мясорубке кости. Подсоединенный монитор постоянно сбивался с ритма, показывая, что сердце готово отказать в любой момент.       – Шеф, – с трудом прошелестел водитель, – это «Эр сто двадцать», противопехотная, модифицированная. Рассчитана на взрыв с последующим искажением электроники. Кха… я не мог ее пропустить. Утром… утром просматривал днище. Ничего не было. Есть только один вариант… ее установили давно, и она управляемая. В спящем режиме такие игрушки не пе... пеленгуются.       – Я понял, Влар, молчи, – Миль прикусил губу.       – Шеф, – Влар попытался вдохнуть глубже, монитор тревожно запищал, – у нее направленное действие. Вы обычно сидите ближе ко мне… зацепило бы обязательно.       Миль вспомнил, что обычно он сидит и впрямь ближе к водителю, открыв перегородку. Сегодня они с Нильсом увлеклись, а Камиль, едва не усадивший псионика на колени, забился вместе с ним в противоположный угол. Это и спасло. Закрытая перегородка и простая случайность.       В палате засуетились врачи, Миля вежливо отстранили. Монитор пищал и пищал, а потом замолчал. Резко и внезапно. Аровски вышел, притворив дверь. Если у Влара будет шанс, он выкарабкается. Связавшись с сервером, Миль дал доступ компьютеру к некоторым возможностям «Аровски Групп». Теперь, в случае необходимости, Влару поставят любые протезы, сделают пересадку, вплоть до механического сердца. Остальное в руках самого человека.       Нильс продолжал смотреть новости.       – Уверяют, что тебя не было, но нескольким каналам показали джип охраны, – сообщил он, едва увидев Камиля. – Как Влар?       – Плохо. Вероятность десять из ста, что справится. Но я ничем не могу помочь.       Псионик помрачнел.       – Он успел что-нибудь сказать? – спросил пси, сползая с кушетки.       Изгаженная куртка лежала тут же, но парень не спешил ее натягивать. Скай высунул морду из убежища.       – Успел, но нам это никак не поможет, – Миль позволил себе лечь ненадолго.       Вытянулся на кушетке, жесткой и упругой, и закрыл глаза. Тело благодарно обмякло, бок мгновенно заныл, наплевав на обезболивание. Тишина ласкала уши. На фоне лишь слегка попискивал планшет. Ограничители слабо возмутились, когда Нильс взялся отрезать «таблетку» от собственной сети, перепрошивая под себя.       Вдох-выдох, краткий анализ. Ситуация резко обострилась. Кто-то начал торопиться. То ли чуял, что Миль подобрался близко, то ли что-то еще его подвигло сначала выманить взломом кластеров компании из дома, а потом попытаться снова убить. Кто мог подложить заряд в охраняемом гараже – опять же, только свои. Влар к машине никого не подпускал никогда. Кто? Нильс? Мог псионик в ограничителях незаметно прилепить коробку под обшивку или куда-то под оболочку двигателя? Зная его способности – вполне. Но рисковать, взрывая машину, когда сам внутри? Надо быть полным психом. Или точно знать, что не заденет. Спать с Камилем, откликаться так горячо и искренне, чтобы на следующий день взорвать ко всем чертям? Может, Коннор прав, и Миль совсем… Коннор!       Камиль едва не подорвался, тронул комм. Гудок, гудок, гудок. Миль, холодея, ждал ответа.       – Слушаю, – прозвучало холодно и неохотно.       – Ро, ты в порядке?       – Разумеется. Ты считаешь, что я тут в соплях и истерике, что ль? Не дождешься, милый. Кстати, ты меня разбудил.       Миль выдохнул. Зол, ворчит, не сонный совсем, значит, врет, что спал, наверняка сидел в кибертроне, швырялся со злости чем-нибудь.       – Десять утра, ты спишь?       Коннор ругнулся:       – Сплю! Ты хотел что-то? Может, извиниться?       – Будь осторожнее, хорошо? – Миль сузил канал, пропустив его через шифрование. – Здесь опять началась свистопляска. Просто будь осторожен, Ро, ладно?       – Я тебя предупреждал, что твой ремонтник не так прост, – Кибер-псионик вздохнул. – Вот тебе и плоды.       – Давай приставим к тебе охрану?       – Иди ты знаешь куда, Миль?! За собой приглядывай, – вызверился Коннор и отключился.       Оно и к лучшему. Будет дальше, меньше проблем. Вот только Камиль впервые задумался, что, может, будет лучше не только Коннору? И ему тоже?       Нильс довольно заворчал, Миль повернул голову. Псионик доколдовался с планшетом, не уходя в кибертрон.       – На второй авеню над нами сбили птицу. Я думаю, ее и использовали для сигнала, – Нильс прилег рядом, навесив над Камилем планшет. – Смотри, какие входящие. Стерлась вся запись, канал поврежден. И опять очень близкий к твоему код.       – Через сколько мы сможем работать? – Миль не стал смотреть, дергающий бок приятно грело, а волна псионика омывала комм, как прибой камень.       – Да мне-то что, – Нильс прижался. –Тебе бы отлежаться. Если ломать сервер через спутник, а тот, что ты хочешь вскрыть, по-другому никак, то это две атаки. Я вряд ли смогу прикрыть полностью. Основной удар придется в конце.       Миль вслепую привлек пси ближе, навалился на него здоровым боком, чувствуя, как щекочут шею и нос растрепавшиеся дреды.       – Дай мне пару часов. Потом разбуди.       Псионик фыркнул, повозился, устраиваясь удобнее, и притих. В грудь Милю отдавался его пульс. Немного неровный, частый, глухой. Сердце билось сильно, постепенно замедлялось. Убаюкивало.       – Не понимаю, – пробормотал Камиль уже в полусне, подтягивая Нильса к себе и утыкаясь в него лицом, как в мягкую игрушку, – почему мне с тобой так спокойно?       – Спи уже, – псионик обнял, сунул колено между ног, оплетая и следя, чтобы Миль не улегся на протезированную руку.              Удивительно, как несколько часов темноты и оторванности от бытия возвращают человеку силы. Какие технологии он бы ни изобретал, только сон подзаряжает. Подключение к всемирному питанию?       Миль никак не мог толком проснуться, лежал, слушая и не открывая глаз. Под кушеткой возился Скай, явно что-то глодая. От двери тянуло легким запахом лекарств и сквозняком. Кто-то едва слышно разговаривал. Судя по терминам и усталости в голосе, врач настаивал, что пациенту нужен покой еще как минимум двадцать четыре часа, предлагал нормальную палату, полную изоляцию на высшем уровне, никакой шумихи и даже собаку можно оставить. Голос отвечавшего Миль не узнавал, вслушивался в совершенно нейтральные, вежливые интонации и не мог выцепить ни одного слова. Медик наконец попрощался, пообещав заглянуть через час, и дверь с шорохом встала в паз.       Тепло вернулось под бок, осторожные пальцы убрали волосы со лба, пригладили виски. На плечо легла тяжесть. Миль машинально сомкнул руки, выдав себя с головой. Так хотелось продлить иллюзию, но от неосторожного движения вернулась боль и неудобство, затекшие в одной позе мышцы заныли. Камиль открыл глаза.       Нильс отстранился, заглянул в лицо. На скуле псионика цвел прекрасный синяк.       – Ты как? – спросил Миль, садясь и с неудовольствием отмечая, что рука далека от хорошего состояния.       Пальцы слушались плохо, болезненно. Запястье опухло и ныло. Нильс скривил губы, скептически вздернул бровь.       – Я в норме. Но врачи советуют тебе остаться еще на сутки, как минимум.       Камиль сжал кулак, поморщился. От псионика не укрылась болезненная гримаса. Щенок вылез из-под кушетки, положил хозяину голову на колено и вопросительно гавкнул.       – Останешься? – то ли перевел, то ли сам уточнил пси.       – Нет, – Камиль запустил диагностику протеза и следом протокол ограничения.       Сенсоры отзывались легко, по нужной схеме и цепочке. Каждый исправный и неповрежденный система приглушала, заставляя работать медленнее, снижая болевую чувствительность.       – Ты не сможешь так работать, – Нильс внимательно наблюдал за конвульсивным подергиванием пальцев под повязкой. – Просто нереально. Местами мы поменяться не сможем тоже.       – Подождем сутки, чувствительность вернется, это просто ушиб. Не перелом, – Миль привычно огрызнулся на заботу.       – Хм, знаешь, вот сейчас мне стало интересно, можно спрошу? – задумчиво потирая подборок, поинтересовался Нильс нейтральным тоном, глядя куда-то поверх плеча Камиля. – Ты, случайно, с тем убийцей не знаком? Ну, кто тебя никак не может прикончить? Или вы пополам условились гонорар поделить?       Аровски замер, переваривая услышанное, а потом захохотал, валясь на спину.       – Боже, Нильс!       – Нет, ну а что? – пси и не думал улыбаться, только смешинки прыгали в светлых глазах. – Нельзя же так с собой. Уже рука висит черт-те на чем, а ты ее добиваешь.       – Я отдохну сутки, хорошо. Больше времени нет. Мой подельник, ха-ха-ха, начал торопиться. Но в больнице оставаться еще опаснее. Надо запустить систему к квартире, активизировать кластеры. Я окопаюсь там, как в бункере. Растяну защиту на весь дом.       Нильс потер кончик носа, выпуская колесо. Просчитал что-то в уме.       – Мощностей все равно не хватит. Ломать из дома не получится.       – И кто из нас торопится? – хмыкнул Камиль. – Я…       Его прервал входящий вызов.       – Коди?       – Не угадал, – рвануло болью от искаженного голоса, статических помех и царапающего стеклянного звона.       Миль схватился за голову, едва не свалившись с кушетки. В плечо вцепились, потащили обратно. Нильс что-то говорил, но Камиль его не слышал. Все пространство занимал голос в голове.       – Удача – это хорошо, Аровски. Просто прекрасно. Ты пока выигрываешь все партии. Но жертвуя фигурами. И дальше, дальше я возьму уже не пешку. Ты подставил ладью. Пусть она выкупит твою жизнь. Ненадолго.       – Что ты хочешь?       – Все, – скрежетнуло смехом. – Я хочу все, что есть у тебя. Разработки, компанию, тебя всего с потрохами.       – Чем я тебе не угодил? – Миль дышал открытым ртом, надеясь, что Нильс сейчас не рванет за докторами.       Но рука псионика лежала на груди, напротив сердца. Миль вцепился в перемотанное платком, горячее от гудящего ограничителя запястье, заземляя себя в реальности, не проваливаясь целиком.       – Хочу доказать, что лучше. У нас с тобой личные счеты. Ты мне, я тебе. Возвращаю долги. Когда поймешь, чего лишился, я позвоню.       Комм рявкнул шумом, звонок оборвался. Миль обмяк, застонав. Нильс пихнул ему под голову подушку, мерцающее колесо слилось в кружащийся диск. В рот ткнулось холодным металлом, влага пролилась внутрь, на губы, на шею, на изодранную рубаху. Сглотнув тепловатую воду с кислинкой, закашлялся. Запереживавший Скай разразился лаем.       – Тихо! – шикнул на собаку Нильс, риджбек мгновенно заткнулся. – Камиль? Миль... слышишь меня?       – Слышу, – Миль поморгал, судорожно соображая.       Заказчик или исполнитель впервые вышел на связь. Хотя Милю отчего-то казалось, что сто процентов заказчик. Слишком много злобы даже в искаженном голосе. Садистское наслаждение проигравшим. Уже проигравшим. В чем Миль ошибся, где? Про какую ладью говорил незнакомец? Жертвы-пешки, вероятно, Влар. Еще несколько охранников, погибшие в прошлых попытках. Кимба. Ладья? Коннор? Черт, если Коннор, то он сейчас беззащитен и зол, ушедший из безопасного периметра.       Миль подорвался на месте, забыл и про боль, и про онемение руки. Нильс навалился на него всем весом, пытаясь удержать.       – Тихо! – повторил псионик, как для щенка. – Угомонись! Что?! Говори!       – Нам надо к Коннору. Скорее всего, он дома. Нужен транспорт, – Аровски взял себя в руки, заставляя думать рационально. – Ты водить умеешь?       Нильс кивнул, не торопясь отпускать Камиля.       – Умею, можно тиснуть у города беспилотник. Двадцать четыре часа свободного перемещения. Потом штраф заплатишь. Не смотри на меня так, нищим студентам иногда тоже нужны колеса. Если уложимся в двенадцать часов – штраф можно не платить. Правда, мне может понадобиться час, чтобы выловить подходящий. Терпит?       – Не терпит, но выбора нет. И мне нужен врач.       – От этого добра тут навалом, – псионик хмыкнул. – Ты уверен, что тебе туда надо? Может, сообщим в полицию? Пусть проверят? А то у меня стойкое ощущение, что ты им не доверяешь и дело ведешь самостоятельно. Вдруг у них есть какие-то ниточки?       Камиль пренебрежительно скривился. Полиция отработала все версии уже давно. Новых у них не появлялось, поэтому доблестные стражи порядка скорее исполняли ритуал: чтобы тебя не драло начальство – раз в неделю предоставляй им подозреваемого. За уши притянуто? Неважно, лишь бы дело номинально двигалось. Миль устал от их бесконечных расспросов и попыток влезть в его прошлое очень быстро. Поэтому общался исключительно через адвокатов. Расследование шло без его участия, Нильс попал в точку.       – Дома тебе покажу, что они нарыли. Ничего стоящего. Надо проверить Ро.       – Кто тебе звонил? – Нильс залез с головой в планшет – кибертронная среда в госпитале попадала под ограничение, как режимный объект.       Слишком узкие каналы выхода не позволяли псионикам развернуться, а глушилки блокировали вторичные сигналы. Нильс обошел все, просто перекодировав вручную.       – Не знаю, – Камиль закончил калибровку протеза.       Рука теперь казалась чужой, движения чуть замедленные, неточные. В таком состоянии программа пробудет несколько часов, а потом запустит искусственную регенерацию, восстановив не только механические, но и живые ткани. Шрамы останутся, это не ювелирная работа хирурга. Скорее – как прижечь рану в полевых условиях. Но конечность останется работоспособной. Сейчас это важнее.       – Есть! – псионик прищурился, высматривая в сетке бегущих символов нужный. – Неприметная, серая, но с утяжеленным корпусом. Если сделать заказ в прошедшем времени и вот так закольцевать петлю вызова и одобрения. Готово! Через пятнадцать минут машина будет у ворот служебного входа. Там немного меньше камер.       Миль не слушал, он пытался дозвониться до Коннора. Абонент не отвечал, прием голосового сообщения не включался. Ро терпеть не мог автоответчики и ставил только на время отпуска для звонков с работы. Сейчас он явно не намеревался выпадать из сети. Но не отвечал. Это не прошлый век, когда телефон можно было не услышать, забыть на столе. Комм, вмонтированный в голову, не поставишь на полностью беззвучный режим. Пятнадцать минут Миль ходил кругами, пытаясь прикинуть варианты развития событий, гоня самые мрачные картины. Скай и Нильс сидели в обнимку на кушетке и поворачивали за ним головы. Псионик отвлекался на планшет, иногда что-то быстро набирая. Сверялся сам с собой, снова печатал.       Камиль рискнул позвонить Коди. Секретарь отозвалась сразу. Офис бурлил, половина считала, что Камиль погиб, но об этом умалчивают, вторая половина упорно придерживалась мысли, что теперь у всех будут неприятности, но никто не умер. Руководство мрачно молчало. Коди вызвалась сделать заявление; на подобный случай были составлены шаблоны, опытная помощница, женщина знала, как работать в подобных ситуациях. Камиль дал добро. Поколебавшись, Миль попросил приехать к перекрестку седьмой и третьей – в двух минутах ходьбы от госпиталя. Секретарь размышляла ровно три секунды.       – Ты куда? – Нильс соскочил с кушетки, перекрывая путь к двери. – Миль?       – Надо отдать щенка. К Кате я не поеду, дай мне пять минут. Я вернусь.       – Что, уже тридцать на семьдесят договорились? Посмертно деньги уже можно тратить? Сядь. Куда отвести собаку? И кому?       Камиль поколебался. В комнату постучали. Оба подпрыгнули от неожиданности. Заглянувший врач едва обратно не шарахнулся, его нарезали взглядами в мгновение ока.       – Ваш человек, господин Аровски, нам нужно принять решение. Можете подойти?       – Через пять минут, – Миль выпустил воздух сквозь зубы. – Иди. Вот координаты. Код узнавания. Это Коди, ты ее видел в приемной. Отдашь ей пса и вернешься. Скинь мне позывные своего комма, поставлю следилку.       – Некогда, – отмахнулся псионик, ухватил Миля за плечи, приподнялся на цыпочки, дотягиваясь до губ. – Я быстро. Туда и обратно. Планшет оставляю. Машина сообщит о прибытии.        И исчез быстрее, чем Миль успел возразить. Врач хмыкнул вслед, приглашая за собой.       – Шустрый у вас парень, господин Аровски. Дважды забегал в палату Влара, очаровал наших сестричек, те и покушать в палату принесли, собаку вашу накормили. И это несмотря на строгие правила госпиталя.       – Что с Вларом?       – Плохо, господин Аровски. Чудо, что он до сих пор жив. Мы погрузили его в искусственную кому. Родственники не указаны в страховке, только вы в качестве душеприказчика. Поэтому…       Затемненная палата расцвечивалась разноцветными огнями аппарата жизнеобеспечения. Влар лежал под прозрачным куполом, маска закрывала половину лица. Открытую рану на груди укрыли био-тканью, под ней проглядывался копошащийся комок плоти – сердце упрямо отказывалось останавливаться.       – Есть два варианта, – врач разбудил монитор. – Мы можем отключить его от системы через два дня, если не будет улучшения. Его не будет, тут я могу вас уверить на триста процентов. Человеческое тело не способно справиться с такими ранениями, потеря тканей критична. Пересадка отдельных органов не поможет. И есть маленький шанс, если попробовать совместить ткани с искусственными. Как ваш протез. Но… это все пока теория. Никто на практике ее не применял.       – У него все равно нет шансов, доктор, – Камиль сжал кулак, бинт врезался до треска. – Мне нужно поставить подпись на согласии?       – Да, господин Аровски, – хирург подал планшет.       Миль механически внес электронный отпечаток и закорючку. Нечаянно задев страницу, открыл вторую вкладку.       – Откуда у вас это?       – Ваш псионик принес, – хирург смутился, потер шею. – Мы сотрудничаем с некоторыми лабораториями, но эти схемы самые подробные. Маркировки совпадают. У нас есть возможности все сделать на базе госпиталя. Если «Аровски Групп» не захочет участвовать.       – Ясно, – холодно отчеканил Камиль. – Приступайте. Влар нужен мне живым. Все финансирование я беру на себя.       В коридоре Миль прислонился спиной к холодной стене. Еще одна странность в копилку Нильса, совпадение. Очередное. Еще одно – и Миль сбросит предохранители ограничителей. Взломанный планшет в руке завибрировал. Красная точка мигала напротив входа в госпиталь. Миль оторвал висящий лоскут рубахи. Комм сообщил, что маячок на ограничителях вернулся на территорию.              Нильс водил уверенно и резко. Взвизгивая шинами на крутых поворотах. Миль смотрел то на него, то на дорогу. Весы доверия качались: в плюс, в минус. Никак не определиться.       – Да, это я показал им разработки. Да, взял на твоем терминале. Да, без спросу, – неожиданно проговорил пси, закладывая резкий вираж. – И если ты считаешь, что я не прав, почему подписал документы?       Миль хмыкнул. Все-таки умный засранец. Коннор по-прежнему не отвечал. Чем ближе был его квартал и дом, тем больше Миль волновался.       Хрустального моста больше не существовало. Вывороченные кристаллы реки засыпали все пространство безобразными осколками.       – Вызываю полицию, Камиль, безапелляционно заявил Нильс и демонстративно вывел передачу на комм. - Похоже, здесь рванули не одну игрушку. Неизвестно, что еще осталось. Но дом цел.       Миль подозвал птицу. Ворона, нахохлившись и косясь зуммером глаза, присела на руку хозяину, послушно замерла, считывая комбинации команд. Сорвавшись с места, пернатый снаряд пролетел низко над развороченной лужайкой, над крышей, выцепил приоткрытое окно и забрался внутрь. Сигнал шел очень слабый. Внутри дома все оставалось на своих местах. Нет разрухи, мебель не перевернута. Никаких следов взрыва. Задняя дверь вынесена начисто. Но стена не разрушена. Кто-то просто перекусил механически все дверные штыри и петли, вырезал пневмозамок целиком, не нарушив периметра охраны. Или взорвав его как раз до этого. Кибер-псионика нигде не было. На полу в кабинете валялся разбитый вдребезги планшет, вывернутая из стены панель висела на надорванных жилах-кабелях.       – Его нет в доме, – Миль отпустил птицу, растер висок, занывший от слабого контакта и помех. – Никого нет. Ни крови, ни... разбитый планшет и вывернутая панель управления домом.       – И все? – Нильс приподнял бровь.       – А ты хотел его труп посреди гостиной? – огрызнулся Камиль.       – Полиция будет через три минуты, – ушел от ответа Нильс. – Я обойду с другой стороны, посмотрю, что там. Подождете тут?       Камиль раздраженно кивнул. Его знобило от перегрузки, голова трещала. Опустившись на заднее сиденье машины, Миль прокрутил запись разговора. Голос отвечал на его вопросы с задержкой, среди статики и помех отчетливо выдавались щелчки и микронные паузы. Программа. Он общался с программой, которая подстраивала ответы под желаемые. Значит, в это время собеседник уже был где-то еще.       Входящий канал ожил вместе с сиренами и первой машиной, подъехавшей к развороченному участку.       – Убедился, что я не лгал тебе? – тот же голос, но гораздо чище: меньше шумов, меньше искажения, без пауз и задержек, живой звук.       – Что ты хочешь? – повторил Миль, кивая офицеру и давая просканировать свою ладонь.       – Я же сказал все. Откажись от компании, патентов, своей системы. Ты способен отказаться от всего, чтобы сохранить жизнь партнеру, а?       – Готов, – Камиль ответил без запинки. – Кому передавать?       – Какой ты шустрый, – рассмеялся собеседник. – Напиши завещание. Как жаль, мы не в средние века, тогда было можно отрекаться от престола. С тобой больше юридических тонкостей. Хотя нет, напиши простое завещание, пункт наследника оставь пустым.       – Оно не будет иметь юридической силы.       – Будет, если его не распечатывать. Кибертрон – очень веселая штука. Надо просто знать твой код. Не так ли?       И снова обрыв, за секунду до возможной пеленгации. И пусть Камиль сейчас не в том состоянии, чтобы ловить собеседника за хвост, он с досадой выругался.       – Господин Аровски, что случилось? – высокий офицер в бронежилете и нашивках старшего обернулся.       – Нет, – Миль экспрессивно махнул в сторону реки, – ничего нового. Что-то удалось установить, офицер?       – Кайли, сэр. Нет, пока мы только сняли предварительный скан. Живых зарядов нет, но вам все же не стоит приближаться. Детектив хотел бы снять показания, если вы не против.       Камиль через силу согласился.       Бубнеж следователя выбесил его через пять минут. Стандартные вопросы и ответы, заполнение досье. Особое внимание на ссоре. Миль чуть в сердцах не ляпнул, мол, вы еще меня подозреваемым запишите. Но вовремя прикусил язык. Отбрыкавшись от дальнейших расспросов, Миль подписал протокол, вызов, как инициатор, ничего толком не узнав. Про звонки с требованиями Аровски сознательно умолчал. Комм проанализировал запись, выдал странный результат. Очень странный. Запеленговать с точностью до приемлемой программа не смогла, но по признакам… сигнал четкий, стойкий. Не суженный, и шифровальный канал совсем свежий. Такое бывает, если абонент недалеко от собеседника. Вызов не успевает «остынуть». Позвони шантажист на линию спец служб – его бы уже повязали. Но звонок на личный комм не отследишь извне.       – Камиль, вы в порядке? – Нильс оказался рядом внезапно, вынырнув из-за машины.       Солнечное колесо бешено вращалось, затмив радужку. Псионик весь был напружинен и нервно передергивал плечами.       – Нет, – Миль схватил пси за руку и поволок к машине. – Едем в госпиталь, потом в лабораторию. Надо взломать этот проклятый сервер. Времени нет.       – Коннора могло не быть дома, – попытался успокоить пси. – Может, он у родителей или на работу с досады вышел.       Миль изобразил корявую улыбку:       – Нет, он у них. Или у него. Одиночка, но чокнутый однозначно. Одержимый.       – С чего ты взял? – Нильс уселся за руль. – Он опять звонил?!       – Звонил… поехали. Мне нужно легальное обезболивающее. В лаборатории есть виртуально-нейронное оборудование.       Нильс сжал рулевой полумесяц до побелевших костяшек пальцев, но ничего не сказал. Колесо вспыхнуло и пропало, а псионик выстроил обратный маршрут до госпиталя Святого Петра.              Давно не пользованная лаборатория просыпалась неохотно и медленно. Тускло раскочегаривались светильники под потолком. Гнезда снятого оборудования торчали культями со скрюченными пальцами кабелей и пазов. Цепь вспомогательных терминалов, терминалов для мониторинга шли двумя уровнями полукругов. Нильс напряженно осматривался, ежась и потирая руки. Рукава он натянул до кончиков пальцев.       Миль поднялся по стеклянной лестнице в свой бывший кабинет. Центральная панель, разбуженная дистанционно, слабо мерцала. Климат-контроль понизил температуру до рабочей, под потолком редко мигал глазок камеры. Нильс тут же отвернулся, уйдя в слепую зону. Камиль стащил защитную куртку, взятую в госпитале, оставшись в одной белой футболке, одолженной там же. Протез холодило, но это всего лишь обманка, побочный эффект лекарства. Зато кисть слушалась прилично. Врачи предупредили, что через двое суток состояние руки ухудшится и придется делать операцию, но Миль готов был рискнуть ради Ро.       Развернув панель управления, Миль поставил две проекции, отключил связь с внешним миром планшета, ограничил комм и вырубил периферийное освещение. Кабинет погрузился в полутьму.       – Можно расширить ограничители? – впервые подал голос Нильс, приглядываясь к потоку данных, мощность кластеров внушала. – Мне нужен более свободный доступ к каналу связи.       Камиль уперся в столешницу локтем, в псионика – внимательным взглядом. Солнечное колесо крутилось, мешая понимать выражение глаз.       – На пункт расширю, – согласился Миль. – Нам нужен прямой выход, если скомандую – вытаскивай сразу и схлопывай обманку. Особенности спутников знаешь?       – Угу, – буркнул псионик,погружаясь в кибертрон.       Миль не заметил, как мягко соскользнул следом на визуальный уровень. Вокруг Нильса вились кружева и витиеватые куар-коды.       – Придется скопировать информацию, просмотреть с такой рукой я просто не успею. Маскируем под обычное письмо.       – Засекут мгновенно, – возразил Нильс, строя замок из песка на берегу цифрового моря и густо рассыпая зерна червей вокруг.       Вычерпанный планшет, послуживший банком данных, псионик отправил на пол, грохнув матрицу.       – Копируй как есть и уходи. Я громыхну покрасочней. Здесь мощности хватит не только взломать спутник, но и перепрограммировать его.       Миль не ответил. Верно, перепрограммировать, переключить, да, по сути ради этого лаборатория и строилась. Мощности давали простор и свободу.       – Сколько тебе дать на подготовку?       – Полчаса, – Нильс запустил в углу таймер. – Опять я на тебя голодный работаю.       Камиль обнял его со спины, поцеловал в шею, отведя «змей».       – Сейчас нет времени, ты же понимаешь.       – Понимаю, но пожаловаться-то на обращение с рабочими я должен, – Нильс слабо улыбнулся. – Не отвлекай меня, пожалуйста, я правда голодный… все еще.       Кластер загудел, включилась вытяжка вентиляционной системы. Терминал вышел на заданную мощность. Волосы Нильса налились радужным свечением, силовое кольцо в губе замерцало. Псионика приподняло над полом. Миль отошел подальше, чтобы не сбивать. Значит, все-таки не кибер. Псевдо-левитация признак телекинетика. Но они не могли оперировать кодами. Миль наблюдал и восхищался. От рук Нильса потянулись длинные нити вирусов. Они сворачивались спиралью, наматываясь на катушки кластеров.       Пси выстроил не жилое здание в качестве обманки, даже не техническое. Он воссоздал точную копию одной из атомных электростанций, далеко на юге, в теплом море.       Камиль с трудом оторвался от созерцания. Медики заменили обычную повязку на тонкую перчатку, теперь, кроме легкой стянутости, ничего не мешало. Злость и волнение за Коннора подстегивали. Камиль снял чехол и уселся в свое кресло. Подголовник охватил лоб мягкой лентой. Зрение окончательно перестроилось на кибертрон.       Спутник сломался за три минуты. Нильс работал, как машина, распределяя мощности контратаки антивирусов до момента подключения живых людей.       Миль успел проскочить по каналу до входа в саму систему. Военные не лыком шитые ребята – в конце виртуального коридора Камиля сорвало и выбросило на мясорубку из антивирусных программ и кодов распознавания.       – Твою ж мать! Нильс! Мне нужно их чем-то отвлечь, не успеваю.       Псионик переместился, не касаясь пола. В кибертроне он сиял, как елка в Рождество. Из глаз струился белый свет.       – Три секунды до запуска отвлекающего маневра, – ледяная рука тронула плечо Миля. – Две. Одна. Запуская обманное кодирование.       Пси прижался к боку, отведя подлокотник.       – Четыре, три, два, одна. В систему запущены коды распознавания. Сектор «А» поврежден. До опознавания осталось две минуты.       Терминал выплюнул диалоговое окно. Миль ввел код, логин и ввод.       Синий квадрат, в нем перечень папок. Обычных старинных значков. Ухватив нужную, Миль скопировал на терминал. Нильс тут же подцепил файлы, обернул потоками входящих данных. Теперь папка выглядела как кусок системной ошибки. Антивирус должен сам ее вытолкнуть за внешнюю оболочку.       – Опознана точка входа, – сообщил псионик. – Приступаю к выходу.       Миль пропустил мимо ушей. Вторая папка со знакомым кодом и маркировкой защиты от копирования. Сломать он уже не успевал. Просто раскрыл и замер. Четыре файла. Досье на подопытных. Четыре человека, четыре жизни. Четыре имени. «Нильс» на третьей. Очередное совпадение?       – Опознан первый кластер. Задержка атаки на три секунды. Инициирую экстренный выход.       Миля отбросило назад яркой вспышкой.       Оказывается, он успел забыть, как это, когда перед глазами взрывается цифровое солнце. Когда перестали плавать разноцветные круги, Камиль разглядел лежащего ничком Нильса. Псионик тяжело дышал и силился встать, но дрожащие руки и ноги не слушались.        Миль приподнял его протезированной рукой, проверяя данные на комме. Терминал успешно все скопировал прежде, чем отключиться. Но для распаковки ему не хватало мощности. Пси кашлянул, сморщился и сумел сесть. Потер глаза, потушил колесо и откинулся устало на подставленное плечо. Ограничители тяжело гудели, остывая.       – Удалось? – спросил псионик, расфокусировано моргая. – Я долбанул все сразу, их должно откинуть подальше. Если раскопают вход, то на станцию все равно нахрапом не полезут. Что? Ты на меня так смотришь…       – Ничего, – Миль поджал губы. – Нам надо теперь добраться до дома.       – И холодильника. Живот аж подвело.       Аровски постарался улыбнуться. Вышло кривовато. Внутри противно царапало и холодило. Непривычное и такое знакомое ощущение.              Миль молчал и смотрел в окно, на город. После лаборатории комм взорвался сообщениями и звонками. Аровски отсек всех. Только послал сообщение Коди, что он жив и все в порядке. Охрана перед входом в здание дернулась при виде незнакомой машины, просканировала, сверила личности и пропустила. Процедура повторилась на предпоследнем этаже. Войдя домой, Камиль первым делом заблокировал двери. Комм протащил первый уровень системы от терминала до прихожей, разбросав сетку по уже разбуженным кластерам. Аровски отсек второго пользователя, запустив протокол инициатора.       – Миль? – Нильс, успевший дойти до кухни, высунулся обратно. – Что ты делаешь?       Камиль подождал, пока первый контур замкнется и потянет следом второй. На него требовалось несколько минут. Потом квартира станет ловушкой для любого, у кого нет доступа.       – Ты был в экспериментальной базе? – Миль отступил в гостиную, подальше от обжитой части.       – Нет, с чего ты взял? – Нильс нахмурился, очень достоверно изображая удивление. – Миль, я не совсем понимаю…       – Правда? Где Коннор? – комм работал в ускоренном режиме.       Команда на стирание вышла на «кончики пальцев». Еще немного требовалось охранке для замыкания. Ну же!       – Миль, я не знаю, где Коннор, – Нильс шагнул вперед. – Можешь просмотреть мои действия за последние несколько суток. Я почти всегда был рядом.       Глаза псионика засветились, он подключался к кибертрону, и Миль не успевал замедлить или предотвратить. Пусть, все равно действия пси заблокированы. Нильс быстро огляделся.       – Остановись! – выкрикнул он, едва не бросаясь вперед. – Здесь испорчен кластер, не смей замыкать, рванет!       – Да что ты? – нехорошо оскалился Миль. – С чего бы тут рвануло? Ты поставил еще одну бомбу?       – Не я, она в спящем режиме. Не надо, я все расскажу, только останови второе замыкание. Миль…       Камиль с усмешкой издевательски кивнул и дал команду сброса. Гений, не гений, ограничители выжгут память подчистую. Нильс ругнулся, схватившись за запястье. Система, наконец, адаптировалась к объему. Охранка привязала код к последнему кластеру, и второй круг замкнулся. За мгновение до яркой вспышки и волны жара Миль увидел, как Нильс с руганью и совершенно без усилий скидывает ограничители.              Боль шла пучками, от узла к узлу, путая сознание. Мозг отключил документарную библиотеку, распечатал резервное хранилище кодов и убрал все, что могло повредиться в долгосрочную память. Оставил голые инстинкты. Почти человеческие. Нильc с усмешкой склонился, держа на плече неизвестно откуда вытащенный тяжелый молоток на длинной рукояти. Камиль смотрел на него, не в силах пошевелиться. Реконструкция нейросвязей шла медленно. Ощущалось и двигалось только лицо. Что ж, меньше боли. Если не считать душевную. От собственной глупости.       – Ты идиот, – озвучил мысли Камиля Нильс, вскинул молоток и со всей силы обрушил на предплечье.       Стекло-металл жалобно завизжал, пневмомотор пискнул. Едва проснувшиеся рецепторы обработали уровень боли и отправили владельца в беспамятство.