Городские сказки

— Ну и что там у нас сегодня в городе твориться? — Жираф притянул к себе любимое снежное облако, деликатно отрезал кусочек, наколол на вилку и отправил в рот. — Да к Новому году готовятся, чего там не знать-то? — Муравьед стряхнул пепел в блюдце (не то, с которого ел Жираф, а в специальное — за пепел в еде можно и копытом в лоб получить было как делать нефиг). — Городские сказочники вон свою Тайную Сат… Тайного Санту пилят. — А-а… Дверь с тихим скрипом раскрылась и вошел Манул-Хранитель. На серой шерсти блестели капельки — на улице шел снег. — Будешь кофе? — заботливо осведомился Жираф. — Ага-а-а, — Манул зевнул так, что зазвенел ключ от Сердца Города, который сказочный кот носил на шее. — Ух, устал. Пока всяких грустильных монстров погоняешь, все лапы собьешь. Перепрограммирование реальности — тяжкий труд. Уф-ф. У меня даже кончики ушей от усталости ноют. — Хочешь, помассирую лапы? — из-за шкафа выглянула Птица-Такблэт. В одной крылоруке был бутерброд, в другой — конспект. — Иди учи, — рыкнул на нее Манул, — у тебя экзамен. — Иду, учу, — та скрылась за шкафом снова. Из-за шкафа донеслось «шкряб!» Тем временем Жираф вернулся — с чашкой кофе. — Как у вас успехи? — осведомился Манул, лакая из широкой миски, которая лишь по его прихоти именовалась «кофейная чашка» (ну, он же пил кофе, а кофе пьют из кофейных чашек, это известно всем). — Дело крутиться, сказки пишутся, — ответствовал Муравьед. — Порошка вдохновения на месяц намолото. Он кивнул на стоящий в углу пятикилограммовый мешок. — Так, Жираф, нам завтра нужен солнечный день. У нас там один хороший сказочник захандрил. Нужно пару облаков съесть, а потом посыпать улицы вдохновением. Сделаешь? — Ну, а то, — предыдущее облако его стараниями было почти доедено. — Муравьед, а для тебя — кое-что особенное. У нас там тридцатого кое-что кое-где намечается, так не мог бы ты сходить к… — Манул пригнулся и что-то прошептал на ухо другу, морща нос от пропитавшего того насквозь запаха табака. Он не любил курево, но проще было Муравьеда пристрелить, чем отобрать у него любимую тосковыводилку. Хотя и чертовски вредная, она помогала сказочному талисману, поэтому Манул стискивал зубы и пока что мирился с дурной привычкой. «Пока что» тут было главным: Хранитель он или погулять вышел? Хранитель. А значит, такое волшебство создаст, чтобы сигареты больше не нужны стали. Ясно же, что депрессивный Муравьед ими боль заглушает. А это неправильный способ, нужен другой. — Мог бы, — Муравьед наконец отставил импровизированную пепельницу, — прям сейчас? — Ну, можешь подождать конца снегопада. На улице черте что. — А ты пока отдохни, — Жираф тоже принялся собираться — облака-то еще поймай поди, дадут они себя есть так просто! — Да куда там отдыхать! Надо присмотреть, чтоб запас сказок не вышел, счетчики волшебства проверить, чтобы не барахлили, да и показания снимать пришло время, экстракт доброты сварить на неделю, ну и к паре особо неписучих должников заглянуть. Вот допью — и побегу. Кто ж за меня это сделает? Все сам. Распределив таким образом работу, Манул скрылся за дверью. Ему, как и остальным городским сказочным талисманам, предстоял насыщенный день. А что вы хотите — хочешь творить волшебство — изволь прилагать усилия. И каждое из сказочных созданий старалось изо всех сил. Ведь вскоре им предстояло творить великую Новогоднюю магию. Давайте пожелаем им удачи — и на этом оставим их творить волшебство, как и прежде.