Городские сказки

Менестрель выходит на крышу своего дома — обычной двадцатичетырехэтажной высотки-новостроя, — когда черный бархат ночи превращается в чернильные потеки с белой полоской рассвета. Подходит к краю и молча и внимательно смотрит на расстилающийся перед глазами вид. Прямо по направлению ее взгляда, на возвышении — одинокая высотка, напоминающая ей башню донжона. Дома пониже вокруг — это жилые помещения и службы замка. Свет фонарей и окон навевает ей мысли о факельном шествии — это замок выслал эскорт встречать ночного гостя. Менестрель опускает руку к бедру, вынимает из привязанного к кожаному поясу чехла свою флейту и начинает играть, не отрывая взгляда от окружающего. На горизонте за домами чернеет стеной лес. То есть, днем-то это, конечно, простой лесопарк, где самый крупный из зверей — ежик, или, быть может, белка. Но не теперь! Сейчас она видит могучую и древнюю чащу. Наверное, лорд-хозяин замка охотится там на вепрей и оленей. Менестрель даже кажется, что если прислушаться получше, то услышишь топот коней и лай гончих. Она и правда слышит глухой звук, как от топота копыт. Там, в утренней жизни, она знает, это — грохот колес поездов и электричек на далеких железнодорожных путях. Менестрель заканчивает песню и закрывает глаза. Ей кажется, будто это не ветер, а теплые бесплотные руки всех ее предшественников-менестрелей, бродящих по пыльным тропам, играющих в замках и на площадях прекрасные песни о любви и воинственные — о доблести, — обнимают ее за плечи, что они целуют ее в затылок и гладят руки и щеки — бессмертные, живущие в ней. Она слышит тихий шепот их благословения. Не открывая глаз, Менестрель шепчет в ответ: "Я знаю, что век рыцарей и принцесс не закончился. Что драконы просто притворяются людьми. Вы тут, вы со мной. Вы во мне. Я буду нести это знание — до новой ночи". Она сжимает ладони и подносит к губам, что-то еще совсем неслышно шепча, будто клянясь, а потом прижимает ладони к сердцу, словно запечатывая там свое видение. Так она стоит еще некоторое время в полной тишине, будто слушая, что ей отвечают ветер и ночь. А потом открывает глаза. Белая полоса окрашивается солнечной кровью. Наступает день. Теперь пора возвращаться — до новой ночи Средневековья.