Городские сказки

Кит идёт, пошатываясь. Дорогу застилает туман, лица людей расплываются – то ли от водки в крови, то ли от слез, то ли из-за тумана – неважно. Город как чужой. Сумерки ранней осени уже властвуют над ним, но еще не принесли с собою холод. Она спит. Птичьи голоса уже смолкли. Люди огибают неестественно прямую тощую фигуру, даже бродячие собаки шарахаются от него. Улицы изгибаются змеями; и отчего до дома еще так долго? Перед глазами у Кита стоит белая комната с неестественно холодным светом (она не любит холод и белый цвет) и тонкая девичья фигурка под белым одеялом в окружении аппаратов жизнеобеспечения. "Проснись, пожалуйста. Я бы тебе показал, какой город в тумане. Мы бы ходили по облакам – свободные и легкие, никаких ограничений, как ты любишь". Мост. Зачем тут мост? И почему город под ногами такой серый? Кит едва не сталкивается с прохожим, получая на свою голову поток ругательств, самое мягкое из которых – "пьяное быдло". Неважно. "Мы бы в Вильнюс с тобой поехали, гуляли бы по старым улочкам – никаких светофоров, разделительных полос. Ты мне просто дай знак, когда захочешь проснуться". Вот и дом. Подняться по ступенькам на свой этаж, молясь про себя, чтобы не встретить друзей – ему сейчас не нужны ни жалость, ни разговоры. Привычный зеленый сумрак тропических растений в общем коридоре, а потом – общий балкон, и ветер, и сигаретный дым. Кит открывает рот и начинает петь – без слов. "Что за вой? Пристрелить бы. А, с этими линиями бритвой я и так скоро... Пожалейте патроны. Надо ещё, линию жизни продлить". Худыми, почти прозрачными пальцами касается серьги-незабудки в левом ухе. "Завещание напишу. Ключи от дома и письма раздайте друзьям. Для памяти. И растения жалко". Выдох. Еще десяток тоскующих, зовущих звуков. "Не блуждай в темноте. Иди на мой голос. Просыпайся".