Городские сказки

Первое впечатление от посещения этого места Юз описал бы словом, напоминающим название пушистой северной лисы. Собственно, будучи волшебником, он весьма чувствителен к любому неблагополучию и страданиям. Здесь оных — хоть отбавляй: никому не нужные брошенные родителями или оставшиеся одинокими в силу жизненных обстоятельств дети. Ну то есть как: внешне многие из них те ещё лихие ветра — наглые, вороватые, грубые. Словом, для исполнения их с Мэг мечты о воспитаннике или воспитаннице — самый неподходящий материал. Свое мнение он меняет раз на пятый, когда они с Мэг приходят вдвоем. — Как тебе вот та?.. — Мэг незаметно кивает на сидящую в одиночестве девочку с книгой. На вид ей лет шесть. Лицо можно было бы назвать красивым — если бы не замкнутое и недоверчивое его выражение. — Чувство, будто она в каком-то своем мире... — так же тихо замечает в ответ Юз. — Попытаемся?... Юзеф кивает. — Привет, — говорит Мэг, подходя. — Угу, — бурчит девочка, увлеченно продолжая изучать книгу — Юз успевает заметить надпись на обложке, когда она демонстративно отгораживается ею от них: «Волшебные создания Ирландии» — и понимает, что попытаться определенно стоит. — Тебе нравится Ирландия? — Угу. — А ты не хотела бы увидеть музей ирландской культуры? — пытает удачу Мэг. К счастью, они посещали все занятия школы опекунов и прошли проверку, им уже разрешили провести день с выбранным ребенком, если, конечно, тот согласится. — Ну, может быть, и хотела. А вы что, в родители набиваетесь? Юз вздрагивает от циничного вопроса шестилетней девочки и проницательного взгляда зелёных с карими ободками у зрачка («Как у волчонка», — впоследствии приходит ему в голову) глаз. — Пока что просто хотим познакомиться, узнать, что тебе интересно, — мягко говорит Мэггиан. — Угу, — скучающе тянет девочка. — А как наиграетесь, так сразу будет: «Мари капризная и избалованная, заберите её назад, мы с ней не можем сладить!» А то ещё: «Мари странная, она нас пугает. Вы не говорили, что у нее что-то с головой, мы отказываемся от неё!» Или вот: «Почему ты не играешь с другими детьми? Брось свои книги, а не то придется вернуть тебя в детдом!» Все взрослые — предатели! — Ну, мы не совсем взрослые, — пробует Юз. — Нам всего двадцать. Считай, сами недавно были детьми. — Ну ладно... — задумчиво бормочет Мари. — Если не захочу, всё равно не буду с вами. А вдруг вы поинтересней тех взрослых, кто уже был?.. Идёмте, скажу директрисе, что пойду с вами в этот ваш музей. Но если мне там не понравится, больше ко мне лезть не вздумайте: я сразу скажу ей, что вы мне не нравитесь! И они идут в музей. Мари удивительно эрудированный ребенок: она с увлечением слушает рассказ экскурсовода и не по годам разумно отвечает на вопросы, например, о том, чем питаются келпи и где искать фридов. Но экскурсия заканчивается — и Мэг, Мари и Юз выходят на улицу. — Может, тебе хотелось бы мороженого или сладкой ваты? Тут парк аттракционов неподалеку. А у нас есть ещё час времени. — Вам некуда девать деньги? — хмыкает Мари. — Или думаете, меня сладким можно купить? Нам волонтеры привозят раз в неделю всякое, так что хорошая попытка, но неудачная. — Хорошо, а чего тогда хотела бы ты сама? — Что угодно можно выбрать? — В пределах разумного. Мы не бедствуем, но и не миллионеры. — Я хочу книги. Про всяких волшебных существ, — неожиданно застенчиво отвечает девочка. — У нас мало сказок в библиотеке, я уже все там прочла. — Чудесно, тут через пару кварталов есть вполне хороший книжный. Из книжного они выходят с парой сумок. Мари интересует не только Ирландия, но и мифология скандинавских стран и Карелии. Большие сборники сказок народов мира, энциклопедии про всё на свете и даже «Тренируем логику и быстроту мышления» находят свой приют. — А вы ничего, вроде получше тех, кто был, — замечает Мари, когда Юзу с Мэг приходит время вернуть ее в детдом. — Мало кто спрашивает: а чего хочу я? Даю вам призовые пять баллов. Можете завтра снова прийти. Только в родители не вздумайте лезть: поссоримся. — Как скажешь, Мари. До завтра. Таким или примерно таким образом проходит полгода. Мари уже привыкла к визитам двух забавных взрослых — хотя какие там взрослые: на взгляд Мари, способная прыгнуть в фонтан, чтобы поймать подаренную ей матерью и оброненную в него Мари брошку, Мэг и любящий петь во весь голос какие-то собственного сочинения забавные и чуточку хулиганские песенки, когда они возвращаются вечером к детдому, Юз — чудные какие-то взрослые. Как будто они на самом деле — дети, почему-то ставшие высокими, как съевшая расти-пирожок Алиса. Хотя Мари шесть и сказки она очень любит, о том, что в настоящем мире волшебников нет, ей известно. Ведь подарки дарит не Дед Мороз, а воспитатели и волонтеры, загаданные на пятилистную сиреньку желания чаще всего не сбываются, а ангелы не спасли маму и одним скверным дождливым днём она заснула и больше не проснулась. — Она не проснулась, как я ни молилась и ни плакала. Как только я ни кричала и ни звала её — ничего не помогало, а ведь кроме нее у меня никого в мире не было. Потом пришли какие-то женщины в синем и сказали, что мамы больше нет, а я должна идти с ними. Но мама есть! Просто она спит. С тех пор я тут и живу, жду, когда она проснется, заберёт меня и мы пойдем домой, — говорит Мари Мэг и Юзу. Юз и Мэг молчат. В чём-то Мари не по годам разумная и эрудированная, иной раз циничная и хладнокровная, но в такие моменты они ясно понимают: она просто шестилетний ребенок, которому очень одиноко без мамы. Мари уже чуть-чуть больше им верит: они, вроде, правда стараются подружиться, интересуются ей и не настаивают, чтобы она пошла к ним в семью, — правда, однажды ей самой становится интересно взглянуть, где они живут. Осуществить это удается только через неделю после того, как Мари такое желание изъявляет. Они ждут её седьмого дня рождения, чтобы не путаться с разрешением. Однако этот день всё-таки наступает. — А говорили — не миллионеры, — Мари рассматривает холл, лестницу на второй этаж коттеджа, люстру с электросвечами, ковер ручной работы на полу. — Таки нет, не они. Так, скромные труженики. Правда, особенной профессии. — Хочешь взглянуть на библиотеку? — Мэг думает, что рано ещё посвящать девочку в то, какова их реальная профессия. Такой ребенок как Мари не поверит на слово в то, что перед ней — пара волшебников, странствующих по снам. — Давай. В библиотеке Мари в первое мгновение застывает, глядя на изобилие собранных обожающей читать Мэггиан книг. — Сказки на второй справа полке, — подсказывает Юз. — Хочешь, достану тебе адаптацию рыцарских легенд Британии? Можешь посидеть в саду, почитать. Если хочешь, мы даже уйдем, чтобы тебе не мешать. Могу приготовить тебе какао с маршмеллоу. И сэндвичи. С тунцом, например? — Не люблю рыбу. — Яичница, сыр и бекон? — Давай. И ещё я люблю яблоки. — Будем знать, — улыбается Мэг. Юз достает для Мари названную книгу и провожает девочку в сад, а Мэг идёт готовить для всех ланч. С этого дня Мари все чаще приходит к волшебникам на выходные. К радости Мэг и Юза, она потихоньку начинает интересоваться своими опекунами. Например, она запомнила, что Юз не переносит духоты, и старается общаться с ним в саду. А про Мэг она знает, что та рисует, и порой высказывает интересные идеи для наброска. Правда, чтобы Мэг нарисовала ее саму, она не хочет — при том, что другие сделанные Мэг портреты ей нравятся. Приходит пора — и Мари идёт в подготовительный класс. По совету опекунов и их просьбе её устраивают в гуманитарную школу с углубленным изучением истории. Учится девочка очень хорошо, ей вполне довольны — вот только с одноклассниками она никак не подружится. Мари их словно бы не замечает, предпочитая на переменах нырять в книги. Мэггиан и Юзефа это огорчает: видимо, детдом и потеря матери уже оставили на ней свой пагубный след и без психолога расстройство привязанности не исцелить. Проходят понемногу годы. Мари — теперь она требует, чтобы ее называли «как взрослую»: Марианна — проводит все больше времени со своими опекунами. В детдом приходит, только если они ссорятся. Впрочем, теперь это случается время от времени: Мари идёт двенадцатый год, и ее мир только принимать готовиться. Пожалуй, в одном она не упрекает опекунов никогда: что они не её родители. Называет их по именам, но никогда не «отец» или «мать». Зато на тринадцатый год Марианна спрашивает: — Итак, по моим подсчётам, вам около двадцати трёх-двадцати шести лет. Но за эти годы вы нисколько не изменились. В чем же причина? — Если мы скажем тебе, что мы — волшебники, ты поверишь? — Нет, конечно. Чушь какая! — Значит, у нас хорошие генетические данные и превосходное здоровье. — Окей. Где ваши дети? Вы оба бесплодные? С «отличным здоровьем»? Вы взяли приемыша вместо того, чтобы создать своего ребенка — почему? — Потому, — тихо зверея, говорит Мэг, — что мы — волшебники. Странники по снам. Все в жизни имеет цену. Мы были слишком юны и самонадеянны... Наш ребенок не пережил путешествия по сонному коридору, и у меня произошел выкидыш. Переход снов что-то изменил внутри меня. И с тех пор я не могу иметь детей. — Что за чушь! — Мари вскакивает. — Неужели трудно не врать про такие важные вещи! Дверь хлопает. Бледная, ошарашенная Мэг беспомощно смотрит перед собой. Как так получилось, что их дитя выросло бессердечным. Что они опять сделали не так, что?..