Городские сказки

Айкки устало брела по обочине. Тяжеленный рюкзак оттягивал плечи, да вдобавок правый ботинок натирал. Вроде не в первый раз автостопом путешествовала, но сегодня день не задался с самого утра: то в магазине нахамят, то начнет дождь лить, как из ведра, с совершенно ясного до того голубого неба, а теперь вот, как назло, ни одной машины на трассе! Ну не идти же в Москву пешком?! Все-таки не Ломоносов. «Раз уж я такая неудачница, так, может, просто вернуться к сестре и заказать билет на поезд?.. Права она: я горе, а не автостопщица! Если не будет машины через пятнадцать минут, пойду назад, домой. Иначе я на фестиваль не попаду. А там ведь меня никто ждать не будет, на “Открытые двери” полно народу приезжает: живо все хорошие места разберут, волонтёр ты там или нет!» Внезапно раздавшийся шум заставил девушку замереть. Но то был не долгожданный гул автомобиля. Вовсе нет! Это было больше всего похоже на цоканье, какое издают собачьи когти. Причем, судя по звуку, собак было несколько, крупных. И приближались они галопом. «Бродячая стая?!» — Айкки с тревогой выхватила из кармана электрошокер — другого оружия, кроме перочинного ножа, у нее не было. Однако когда Айкки увидела, что к ней приближается, то нервно рассмеялась. Ибо это существо было не собакой. Сложно передать, что оно было такое! Вытянутая хищная морда с зеленовато-желтыми, горящими в темноте глазами, тело покрыто густым мехом, но длинное, как у восточного дракона, стоячие уши, хвост — совершенно невообразимая метёлка. И лапы. Восемь, как у паука, но с пальцами и невтяжными когтями, вроде лап гепарда. Но что самое поразительное: на спине существа кто-то сидел! — Ну? — поглядел на Айкки всадник, когда его зверь остановился перед ней. То есть это она предположила, что поглядел: лица у сидящего верхом человека (человека ли?..) не было. Никакого. Только одна темнота. Все тело ее странного собеседника было словно соткано из плотного темного дыма. Единственным материальным предметом казалась обвивающая шею цепочка, откуда во множестве свисали крошечные ключи и замочки. Понять, мужчина наездник или женщина, возможным не представлялось. — Можем подвезти до Москвы, — продолжил он, не дождавшись от Айкки ответа, — «Открытые двери» — интересное мероприятие, не так ли? Не бойся, мы не творим людям зла — ни он, ни оно. — У меня нечем заплатить, — растерянно ответила Айкки, решив, что если уж встретилась с неведомым, то надо сполна насладиться приключением. — Я путешествую автостопом. Но я могу развлечь вас беседой, как полагается. — Ему ни к чему пустая болтовня, — отмахнулся теневой человек. — Он и так много историй видит и многое знает. Давай так: ты кое-что пообещаешь ему и выполнишь это. — Что же? — Он знает, что ты хочешь помогать людям. Заботиться о них. Светлое сердце, он таких любит. Ты едешь на музыкальный фестиваль с командой волонтеров. Он знает, как исполнить твое желание. Это просто. Ты пообещаешь, что станешь проводницей музыки. — Как это?.. — Помогай тем, кого ведет музыка. Это и есть твой Путь. Он видит сердца людские и видит сердце Проводницы. Твоя доброта определяет твою цель и место в жизни. Начни действовать — и сама поймешь всё. Соглашаешься — забирайся, держись за его плечи: не бойся, не упадешь. Оно бережет людей. Отказываешься — мы направимся дальше своей дорогой. Айкки согласилась. Странный зверь шел плавным стремительным галопом — так, что окружающий мир сливался в цветной вихрь. Остановился он только у метро — там, где Айкки должна была встретиться с другими волонтерами. — Вот тебе Москва. Прибыли. Следуй своим Путем и не забывай о том, кто ты есть. — Не забуду. Можно спросить — а вы кто? — Он — только лишь тот, кто он есть, — всадник улыбнулся, показывая мелкие острые зубы — ослепительно белое пятно на теневом лице. — Увидимся. Восьминогое существо развернулось на сто восемьдесят градусов и быстрее ветра скрылось из глаз вместе со своим загадочным всадником. Айкки помотала головой: был полдень, а у метро уже собралась компания волонтеров. Дорога пролетела словно во сне. — Айкки из Питера? — та кивнула. К ней подошла координатор волонтеров, Сэн. — А я и не заметила, когда ты подошла. Экая ты молния! Ну что, все в сборе? Тогда двинули, до места часа два пути. До места проведения волонтеры шли через лес, фестиваль «Открытые двери», как и любой другой крупный фестиваль, проходил за городом. На месте волонтерская команда разделилась, так как обязанностей было много и выполнять их нужно было в разных местах. Айкки, как новичка, Сэн взяла с собой. — У нас самые интересные и трудные обязанности, — с улыбкой сообщила координатор (они как раз вошли по пропускам в гостиницу, где должны были останавливаться музыканты-участники фестиваля). — Мы с тобой — личные помощницы музыкантов. На деле это означает: мы должны провести регистрацию приезжающих, проверить, все ли прибывшие в буфет продукты соответствуют документации, прочекать полотенца, постельное белье, расходники для ванны и всякое прочее. Когда приедут — придется побегать: сумки донести и чехлы с инструментами, купить некоторые вещи, если кто-то что-то потерял или забыл, иногда даже за кофе уставшему после выступления сбегать, бывает и так. На все руки от скуки, короче. Работаем по восемь часов — получаем браслет-проходку, а дальше уж развлекайся на фесте как хочешь: все мероприятия бесплатно, в буфете завтрак-обед-ужин тоже, надо только показать свой пропуск и браслет. Сэн продолжала объяснять, пока они устраивались в выделенном на двоих маленьком номере: — Основных правил два: в рабочее время быть на месте и не лезть к музыкантам. Жди, когда обратятся сами. Гулять — только после смены. Кого увижу халтурящим — мигом прогоню: мы приехали работать на благо выступающих, развлекаться же — во вторую очередь. Ну, что непонятно будет — обращайся: я уже лет десять на фестах волонтерю, помогу всем, чем смогу. Разложила свое барахло? Идем тогда доложим «наверх», что волонтеры из «ЭнтуГрупп» прибыли и готовы приступить к работе. Вот так и началась фестивальная жизнь Айкки. День проходил в беготне: туда документы отнеси, те порвали струну на гитаре — сбегай к этим, у них есть запасные, полотенце в тринадцатом номере не очень белое, а там ожидается заселение самой группы «Опера», вокалист которой слегка двинут на чистоте: если увидит чуть посеревшее полотенце — больше на «Открытые двери» не приедет. Словом, беги, Форрест, беги! Так или примерно так прошел первый из трех дней — совершенно обычно для волонтера. Нечто необычное с Айкки случилось назавтра. Утром второго фестивального дня Айкки тащила последнюю партию мусорных мешков в контейнеры, стоящие на заднем дворе гостиницы, когда услышала звук, которого совсем не ожидала услышать у мусорной свалки: кто-то что-то бормотал, всхлипывая и давясь слезами и словами, и, судя по звукам, рвал руками бумагу. И, что всего удивительнее, Айкки непрерывно слышала музыку. Странную, диссонансную, низкое какое-то гудение, будто кто-то играл на расстроенной бас-гитаре. Хотелось немедля подбежать к источнику этой музыки и настроить, исправить, создать гармоничный звук, но она усилием воли сдержалась, терпя неприятную мелодию. В другое время Айкки из деликатности ушла бы: у каждого человека есть право пореветь в одиночестве — но когда ты обвешана мешками с вонючим и тяжелым мусором, как дурная новогодняя елочка, — то уже не до манерничанья. К тому же, сознание успело выхватить одно болезненно знакомое слово: «бездарность». Оно впилось в сердце не хуже рыболовного крючка. Теперь она ушла бы разве что под дулом пистолета. Зайдя под навес для контейнеров, она увидела, что на крошечной площадочке, где сидели наблюдающие за транспортировкой контейнеров в кузов мусоровоза рабочие в обычное, нефестивальное, время, скорчилась девушка. У ее ног и вправду валялась гитара — не бас, самая обычная акустика. Еще там же, на земле, Айкки заметила тетрадь, порванные и смятые листки которой трепал налетающий резкими порывами ветер. — Извините, если помешала. Вот, мусор. Тяжелый, — сказала Айкки, забрасывая пакеты в контейнер. Музыка звучала невыносимо громко и очень, очень близко. Девушка, не поднимая глаз, буркнула: «Иди отсюда». Поганая мелодия достигла своего искаженного крещендо. «Выбирай. Выбирай. Выбирай». — Зря вы так, — Айкки решительно подняла гитару, поставила стоймя у стенки контейнера, а затем подняла тетрадь. Природная застенчивость словно затаилась, не проявляя себя; Айкки пробежала взглядом написанные каллиграфическим почерком слова песен и аккорды к ним. — У вас, безусловно, дар. — Ерунду несешь. Я — бездарь. Потому меня сперва пригласили на открытие третьего дня, а теперь говорят: вас нет в регистрационных списках! — Как это «нет»? Может, ошибка вышла? Я тут волонтером работаю, как раз с регистрацией музыкантам помогаю. Вы ведь проходили оформление в «Речном порту», когда там заселялись? — Нет... Я и не знала, что так надо было сделать, мы с группой в палатках встали в фан-зоне, где уж нашлось место. Я впервые на «Открытых дверях». — И я впервые! — рассмеялась Айкки. — Но постараюсь помочь. Если вы с вашей группой подойдете на ресепшн «Речного порта», я вас оформлю и постараюсь найти номера. Вас сколько человек? — Трое. Спасибо за помощь, э... — Айкки, — указала та на висящий на груди бейджик. — А вы? — Тогда давай уж на «ты»?.. Дождавшись кивка, девушка продолжила: — Роза Ветров, так меня зовут, и так же моя группа называется. Тогда мы через час придем?.. — Я постараюсь все уладить, — пообещала Айкки, наблюдая, как ее новая знакомая бережно убирает в чехол гитару и вешает ее на плечи. Затем, чуть помедлив, Роза подняла свою измятую тетрадь и ушла в фан-зону к своим. Проблема благодаря Айкки живо уладилась. Правда, найти три одноместных не удалось, только одну двушку, но музыканты «Розы ветров» согласились потерпеть. И просили обязательно хоть одну их песню выбраться послушать. Несмотря на волонтерские обязанности, Айкки все-таки успела на самую последнюю. Она смотрела на сцену, стоя в гуще зрителей, и слух снова выкинул странную шутку: ей показалось, будто поверх гитары, перкуссии, флейты и голоса солистки она слышит какой-то еще звук. Только теперь это было сродни тому, как если бы весь мир превратился в огромного мурлычущего кота. Точно все окружающее пространство стало концентрацией и воплощением понятия «покой». — Спасибо за помощь, Айкки. — Смена закончилась, и она, по приглашению музыкантов, сидела в кафе с музыкантами из «Розы...». — Если бы не ты, мы бы, наверное, так и уехали, подавленные и опозоренные. — Ой, пустяки! — Не пустяки. Редко встретишь истинного проводника музыки, — заметил перкуссионист, отпивая свой чай. — Камертон Сердца мира. Редкостная судьба, счастливый дар. — Тш-ш, Эль, не пугай человека незнакомыми терминами, — прервала Роза. — Ну что ж, допьем — и попрощаемся: нам домой, в Ебург. А тебе куда? Вдруг нам по пути? У Райта, это наш московский друг, есть машина, он хотел с нами поехать в Екатеринбург, у него как раз отпуск начался. — Питер. Но вообще-то я автостопом езжу, пока каникулы в инсте. Так что я могла бы принять ваше приглашение. И Айкки поехала с группой «Роза ветров» в Екатеринбург. Но это уже совсем другая история.