Городские сказки

— Лингамы им нефритовые запакуй! Требуют они, ты ж гляди-и-и! Ковен, мать их козлорогая! Утром деньги — вечером стулья, никакой жалости! Геть по заказам! Бам! Я едва успеваю отпрыгнуть от двери, из которой выбегает наша курьерша Ридда. Об дверь ударяется мячик-лизун. Остаётся пятном на плакате «Мисс Магия 20**». — Нет, это ж надо: товар хотят, а денег не платят! — наша босс, Милагрес, шваркает на ресепшен стопку документов. — Доброй ночи, Юнна, заказы на тумбе с сушенкой. «Сушенка» — это засушенные травы для зелий и всяких иных нужд. Я иду переодеться в форму метлокурьера. Вот уже четвертый год я работаю курьершей в магазине магических товаров «Рожки и копытца», штатной ведьмой-курьером. Надев мантию со светоотражающими нашивками (специально для ночных полетов, чтоб никто не наткнулся на меня), шляпу и захватив сумку-контейнер, иду собирать заказы. Так, улуны и чайные пироженки, трёх сортов. Коробка S-56, контейнер LE-9, это для чайной лавочки «Зелье покоя». Сорок две упаковки вяленых мышей — в ведьмовское котокафе «Волшебный пур-р-р», где ведьмы и ведуны могут пообщаться с потерявшими хозяев фамилиарами и, при желании, взять одного из них к себе домой. А это что?! «Восемнадцать веничков сорго, тринадцать медных бубенчиков, тридцать девять беличьих хвостов и букет из восьми белокрыльников»?! Особняк «Магнолии»… Что-то не знаю такого места. — Милагрес, погляди: это что за чушь?.. — «Магнолии»… А, это магистр Уильям Т. Блейк, эксцентричный мужик. Давай, вези: он никогда не заказал бы ничего опасного, противоречащего МагКодексу. А на что ему такой странный набор товаров — не наше дело. Давай, полетела. Работать, негры: луна высоко, до обеда далеко. Летать отсюда и до обеда. У меня тут бухгалтерия за месяц, не до тебя — Виллис ушла в декрет, теперь самой всё, пока не найдем временного работника на её место. Ну, фиг ли делать — полетела. Сперва лечу над черной речной гладью, любуясь серебряными бликами моих катафотов-звёздочек в воде, торможу у чайной, привязываю метлу у черного хода, стучусь в заднюю дверь. — «Рожки и копытца», курьерская доставка! Пожалуйста, проверьте, соответствует ли доставленное заказанному, если всё правильно, с вас триста два фаррента, поставьте подпись в графе «доставлено», где зелёная галочка, в ином случае скажите, что не было доставлено или доставлено в ненадлежащем виде. — Всё в порядке, как всегда! — улыбается работница чайной, просмотрев коробочки чая и посмотрев на пирожные под прозрачным пластиком, ставя коробки куда-то в невидимое мне задверное пространство и передавая деньги. — Благодарю! Она расписываеться, и я, привычной скороговоркой протараторив: «"Рожки и копытца" рады прилететь на ваш призыв!» — отправляюсь дальше. Потом в котиковое кафе прилетела. Зашла, котики, как обычно, за стойкой хозяйки кафе снуют, кто играет с мышками на длинной удочке, кто морду в кружку горячего молока с медом засунул, один под шумок сёмгу из ее бейгла тащит… — Курьерская доставка. — А, вовремя вы, совсем пушные морды от рук отбились, есть хотят! Вот, держите деньги! А это от меня — вы к нам ещё не заходили же просто посидеть, пообщаться с моими меховыми бестиями? Администраторша протянула мне блокнот — на передней обложке коллаж с фото их питомцев, на задней — адрес и предложение укотовить котика. Эх, я бы и рада, но пока ещё студентка, поэтому ночью на выходных и в каникулы и стала работать ночной курьершей. Общежитие-то при Институте ведовства бесплатное, а вот еда и быт молодой ведьмы стоят денег. Ну, пора и дальше. «Магнолии», как выяснилось, были милым трехэтажным особняком в псевдовикторианском стиле, со слегка заросшим садом, меж деревьями которого я, тихонько чертыхаясь, подлетела к балкончику на втором этаже. Как было велено, постучала длинным молоточком в медную пластину над балконной дверью. Наконец дверь открылась, являя мне мужчину средних лет со всклокоченными волосами, в мятой мантии и с такими кругами под глазами, что любая панда удавится от зависти. Я привычно произнесла спич про доставку и проверку. — Ох… Вот что значит — три дня не спать! Не сорго, а совиные перья, не венички, а метелочки! От пыли в библиотеке! Не медные, а серебряные, не бубенцы, а «музыка ветра», и не тринадцать, а пятнадцать! И не беличьи хвосты, а кроличьи лапки, всего две! И уж конечно, не восемь белокрыльников, а девять амариллисов! Что же делать?.. Давайте я вам заплачу за хлопоты, а заказ отменим?.. Можно же так? — Не волнуйтесь, поставьте подпись вот здесь, жёлтая галочка, «возврат». А платить вы ничего не должны, раз не забираете товар: я ведь не волонтёр, а работник на зарплате. — Что ж, спасибо. Я бы вас пригласил на чашку чая в знак извинения, но у меня куча дел: сейчас в Институте травничества сессия, у меня минуты свободной нет, даже поспать… Простите ещё раз. Что ж, эта доставка к господину Блейку была отнюдь не последней, и я, направляясь к нему, уже привыкла перепроверять: точно ли он то, что надо, заказал. Кажется, мы проговорили с ним по шаросвязи больше, чем я с друзьями общаюсь. А потом мне стало не до общения: пора сессии пришла и ко мне. Даже на работе я сидела, уткнувшись в конспект. Каково же было моё изумление, когда, придя сдавать зельеварение, среди членов приемной комиссии я увидела магистра! На сей раз, конечно, он был причесан, выбрит и отутюжен. — Идите-ка ко мне сдавать, студентка Юнна Игритт! — с улыбкой велел он. И, когда я подошла и вытянула билет с заданием — сварить зелье из белокрыльника, — с улыбкой, как и раньше, тихо заметил: — На сей раз точно из белокрыльника, не из амариллисов. Сварите же самое лучшее, сияющая всадница ночи! И я поняла, что точно-преточно сдам. И что, хотя я, конечно, не буду всю жизнь работать метлокурьером, эта работа принесла мне кучу радостных, необыкновенных минут и я всегда буду с благодарностью вспоминать ее.