Городские сказки

Как-то раз Городской дракон захандрил. А хуже всего, что случилось это аккурат перед его днём рождения. Результат, конечно, ужасный: Дом Сказок на Перекрестке всех миров немедля покрылся серым пеплом (хорошо, конечно, что наш дракон не умел, как один знаменитый маг, превращаться в зелёную слизь — но отыгрыш Помпеев тоже в планы сказочников, насельников Дома, не входил). Дракон лежал, положив узкую чешуйчатую морду на лапы, и грустил. Прекрасная его темно-фиолетовая чешуя покрылась соплевидной пакостью и он напоминал покрытого размокшими в пиве чипсинами пса, а вовсе не гордого сказочного дракона. Друзья-сказочники приходили к нему, чтобы поговорить. Но Дракон мрачно ныл в ответ: никто-то его не любит, один-то он одинешенек на всём белом свете, никому не ну-у-ужен и вообще. Как ни уверяли его друзья и любящая жена-ГлавВедьма в обратном, их слова будто бы в одно огромное заостренное ухо влетали, а из другого вылетали, не зацепляясь за держащие уши ниточку (тем более не впечатываясь в мозги и не доходя, видимо, до сознания). Тогда сказочники и ГлавВедьма стали думать. Очевидно, нужен был кто-то мудрый и умеющий с драконами разговаривать. Они отправились в путь. И всех, кого видели, расспрашивали: как вылечить нашего Дракона от серой хандры, покуда он нам не организовал из Дома Сказок новые Помпеи своим унынием?.. Искали они долго. И наконец, нашли. — Ну, привет, сопля зелёная! — в комнату, где Дракон изволил предаваться печали, вошёл некто. У некта были светлые волосы и черно-серебряный шарф на шее. — Я не зелёный, — уныло ответил Дракон. — Да?.. А с виду почти совсем. Вон, плесенью оброс почти до рогов, — заметил незнакомец. — Ну и, из-за чего в этот раз всемирная трагедия?.. Дракон поднял голову, чтобы посмотреть на незнакомца повнимательнее. Оказалось, что тот знакомец. — Я никому не нужен. И вообще умру оди-и-ин, — завёл Дракон свою шарманку. — Ну, будешь продолжать в этом духе — тогда уж точно. Гляди, во что превратился. Слизняк, а не дракон, — человек-в-шарфе брезгливо отодвинулся от переползшего с драконьего тела на пол островка плесени, сморщил нос. Тем не менее, если бы кто-то пригляделся внимательно, то заметил бы свет и сострадание в глубине зеленовато-карих глаз человека в шарфе. — Я тебе что говорил и сколько раз, м? Прекращай думать, что если ты дракон, то и весь мир под себя прогнуть можешь. Люби его и доверяй его воле. Подробные инструкции пришлю, как только превратился из сопли в дракона назад. А пока — с наступающим. И знай, что уж мы-то с другими Белыми уличными волшебниками точно с тобой и точно тебя любим. И не мы одни. Вот так-то. Незнакомец обернулся вокруг себя и исчез в вихре белых и золотых искр. А Дракон? Дракон пролежал и подумал о словах человека в шарфе. И понял, что тот, конечно, прав. Как и всегда. Тогда он встряхнулся, заставляя своим паровым дыханием всю плесень бесследно пропасть. И Дом вычистил от пепла. А потом пошел и поцеловал жену и сказал, как сильно её любит, ведь это была чистая правда. ГлавВедьма была его самым главным драконьим сокровищем. А поскольку друзья и Дом были его вторым сокровищем, то он устроил большой праздник, на который собрались все-все, кто Дракона любил — превеликое множество людей, нелюдей и всяких сказочных созданий, из множества миров. И скажу вам по секрету, что загаданное Драконом желание сбылось, потому что мир Дракона любил тоже. А серая тоска в Дом Сказок больше прокрасться не смела.