Сказки города Ершалаима

- Это моя кровать, - устало повторяет Картафаил скорее для проформы, чем в надежде добиться какого-то реального эффекта. Зехарья иногда бывает похож на кота. На огромного, размером почти в два метра, белого кота, который влез в человеческую шкуру и упорно притворяется человеком, но время от времени скатывается в свои кошачьи привычки – например, когда дрыхнет без задних ног до полудня, явно всецело отдаваясь процессу, или когда подставляет лицо мягким лучам закатного солнца и с нескрываемым удовольствием жмурится; или когда решает, что узкая кровать Картафаила лучше и удобнее, чем его собственная. - Я знаю, - следует невозмутимый отклик. - Что ты тогда тут делаешь? – так же устало спрашивает Агасфер, зажигая масляную плошку, хотя прекрасно знает ответ. На город уже опускаются тягучие синие сумерки – те сумерки, которые еще лет пять назад служили сигналом к тому, что пора искать себе какой-нибудь ночлег, потому что оставаться в узких переулках темной ночью опасно. Сейчас ночлег искать уже не нужно, потому что он есть у обоих, постоянный и свой; тем не менее, каждые сумерки обоим как-то смутно тревожно, как будто они забыли сделать что-то важное. Масляная плошка тлеет слишком тускло, служа скорее знаком того, что в доме кто-то есть, чем источником света, и в синеве сумерек длинный силуэт старого друга «с улицы», вальяжно растянувшийся на его кровати, смотрится немного фантасмагорично. - Там холодно, - небрежно бросает Зехарья дежурную отговорку, хотя в соседней комнате, конечно, нисколько не холоднее, чем в этой. Картафаил насмешливо хмыкает в ответ и ставит плошку в проем узкого окна, опускаясь на кровать рядом с захватчиком-любителем. Подобные разговоры в подобных обстоятельствах в последнее время происходят так часто, что уже вполне могут считаться маленьким ритуалом. Агасфер прекрасно знает, что причина на самом деле не в том, что «там» холодно или жарко, и не в том, что Зехарье хочется его побесить, и даже не в том, что они с детства привыкли спать в тесном клубке рук и ног, пытаясь согреться друг о друга. Причина на самом деле заключается в том, что его друг почти каждую ночь мечется по постели и иногда даже кричит из-за постоянных кошмаров, которые мучают его тем сильнее, чем больше он учится обращаться с тем, что все жители окрестных домов в один голос назвали бы проклятием, а сам Картафаил считает чудесным даром. Сам обладатель этого дара, тем не менее, в жизни не признает, что ему нужна помощь, пусть и такая мизерная, и упорно будет приходить снова и снова, и Картафаил снова и снова будет спрашивать, что он здесь забыл, и снова и снова будет слушать в ответ весьма убедительные жалобы на холод, неудобство кровати, сквозняк или что угодно еще, так и не дожидаясь честного ответа. Зехарья же будет снова и снова делать вид, что он пришел, конечно же, совершенно самостоятельно, потому что сам захотел прийти – а иначе и быть не может. Он иногда бывает похож на кота, а коты всегда гуляют сами по себе.