В последний раз

      Альбус Дамблдор лежал в постели, тяжело дыша, почти задыхаясь. Рядом сидела Минерва, сжимая его мертвенно бледную руку. Продолжать держать глаза открытыми давалось с огромным трудом, они слипались и жутко болели. Казалось бы, мягкий свет лампы резал взор не хуже лезвия. Озноб пробивал тело, посинелые губы чуть подрагивали, а грудь пытала нестерпимая, тупая боль где-то под сердцем. Проклятье, словно яд, распространялось по телу, медленно, но верно убивая директора. Подарок от последователей Гриндевальда, как отмщение за победу над ним. Альбус никак не мог предположить, что посылка, пришедшая рано утром, может стать для него билетом на тот свет. Яд распространялся медленно, но при этом приносил адскую муку, болью пульсируя в каждой клеточке тела, поражая каждый миллиметр кожи. Чёрные вены выступали от кончиков пальцев правой руки, которой он коснулся заколдованного предмета, и шли по всему предплечью, вверх. К сердцу…       — Последняя просьба, — прохрипел мужчина, поднимая слезящиеся глаза на МакГонагал.       — Ты не умрёшь! — возразила волшебница, сильнее стискивая его руку.       — Прошу, — прошептал Дамблдор. — Я очень хочу увидеть его в последний раз. Минерва!.. — Он не успел договорить, голос его оборвался. Содрогаясь от нового приступа боли, он упал на подушку.       Альбусу не нужно было называть имени, женщина и так всё поняла. Преподаватель был уверен, что подруга будет возражать, отговаривать его, читать лекции, но к его огромному удивлению, она просто кивнула, дрожащей рукой поправляя очки, и тихо вышла. Вызволить самого опасного преступника из хорошо охраняемой тюрьмы — задача не из легких, но отказать лучшему другу в предсмертной просьбе — выше любых сил. Разумеется, МакГонагалл не собиралась отпускать Геллерта в свободное плавание, у неё уже созрел план, который она намеревалась незамедлительно привести в исполнение…

***

      Волшебница уверенно шла по коридору Нурменгарда, кивком приветствуя всех мракоборцев и охрану, подходя в своей цели всё ближе и ближе. Конечно же, палочку пришлось оставить на входе, иначе никак, но она бы ей и не понадобилась.       Гриндевальд сидел в самом углу тёмной камеры, оперевшись лбом о ледяную стену, прикрыв глаза. Вот так он и проводил целые дни, развлекая себя иллюзиями, воображаемыми в голове. Он не ждал сегодня гостей, как, собственно, и в любой другой день, так что даже не шевельнулся, заслышав гулкие шаги волшебницы.       — Мистер… — начала было она.       — Шшш, — маг поднес указательный палец к губам и едва заметно улыбнулся, сощурив глаза.— Собачонка директора Хогвартса прибыла. Интересно, интересно. — Мужчина повернул голову к женщине, открывая глаза. — Посмею предположить, что вам что-то нужно, Минерва, — протянул он, растягивая гласные и улыбаясь язвительно.       Минерва пропустила мимо ушей оскорбления, хотя врезать этому человеку пару раз, точно не помешало бы.       — Я здесь по просьбе профессора Дамблдора. По последней, я думаю, его просьбе, — дрожащим голосом сказала МакГонагал, вспоминая, как лежит сейчас где-то далеко её друг, вздыхая и кривясь от боли.       — Он на пенсию уходит? — усмехнулся Геллерт, поднимаясь на ноги.       — Он умирает, — срывающимся шёпотом проговорила она.       Улыбка мгновенно исчезла, испарилась с лица темного чародея. Маг с трудом сглотнул, не скрывая своего удивления и беспокойства.       — Умирает? — спокойно переспросил он, хотя внутри сейчас бушевал настоящий ураган, у него даже начал дергаться глаз.       — Ваши верные последователи преподнесли ему проклятый подарок, пропитанный смертельным…       — Кольцо? — предположил Гриндевальд.       — Кольцо, — настороженно повторила женщина, подтверждая опасения темного волшебника. — Но откуда…       — Как давно он коснулся его? — Геллерт перебил Минерву и подошёл ближе, сжимая кулаки и прожигая волшебницу взглядом, в котором, казалось, бушевало сейчас всепоглощающее пламя, способное поглотить всё, что угодно.       — Несколько часов назад, но… — пролепетала МакГонагал.       — Значит у него осталось меньше суток, — мужчина откинул голову назад и его поразил дикий смех.       Волшебнице было отвратительно мерзкое поведение этого чудовища, хоть она и знала, на что идёт и к кому, но МакГонагал, идя по полутёмным коридорам тюрьмы, всё же в глубине души надеялась увидеть хоть каплю сострадания. Надеялась тщетно.       — Альбус хочет увидеть вас в последний раз, и, прежде чем вы откажете мне, я скажу, что не уйду, пока не дадите согласия.       — Я согласен, — быстро ответил маг. — Но, видите ли, мадам, я здесь немного, как бы это сказать, не по своей воле и уйти, когда…       Минерва быстро достала две небольшие склянки с тёмного цвета зельем, затыкая тем самым язвительного волшебника, одну из которых протянула Геллерту.       — Оборотное зелье, — пояснила волшебница. — Мы поменяемся местами на время, которое вы проведете в Хогвартсе. На выходе вас встретит охранник, который доставит вас на место.       — Не доверяете мне? — усмехнулся Гриндевальд, качая головой.       — Ни капли! Вот ещё, — высоко вскинув голову, женщина протянула серебряный браслет, до этого украшающий ее запястье, не скрывая презрения. — Он лишит вас магии, и вы не сможете воспользоваться чьей-либо палочкой.       Гриндевальд рассмеялся, но все же выставил вперёд свою руку, для этакого своеобразного наручника, защелкнувшегося на нем, после чего взял склянку с оборотным зельем и подняв ее как бокал во время тоста, одним махом выпил все. Странное ощущение, давно не испытываемое мужчиной, окутало его полностью. Это было не больно скорее неприятно, когда все меняется. Минерва последовала примеру преступника и тоже выпила горькую густую жидкость.

***

      МакГонагал шла по коридору, нервно потирая руку с антимагическим браслетом и глупо улыбаясь охране. Геллерт чувствовал себя неловко и почти панически, ему казалось, что их план провалится и все вокруг знают, кто он на самом деле. Страх покинул мага также быстро, как и пришёл, как только он остался наедине с собой. Гриндевальд понимал, зачем на нем эта приблуда, лишающая чар, но слегка обидно было за то, что волшебница решила, будто он просто возьмёт и оставит Альбуса умирать, даже не попрощавшись. Как ему и было обещано, у входа стоял мужчина, очередной друг Дамблдора, входивший в зловещий план освобождения. Гораций Слизнорт не так болтлив, как Минерва, за весь их не столь длинный путь, чародей не проронил ни слова, а вот ненавистных взглядов было кинуто в сторону Гелла предостаточно.       — У вас есть два часа, — наконец подал голос Гораций, находясь у самой двери в кабинет директора. — Молитесь, чтобы я не зашёл раньше, иначе…       — Иначе что? Отправите меня в тюрьму? Оставь эти бесполезные угрозы для кого-нибудь другого, — кривясь, грубо перебил его Геллерт и оттолкнул в сторону, открывая дверь.       Только сейчас Гриндевальд поймал себя на мысли, что прежде здесь не бывал. Помещение точно в его вкусе, поэтому маг не мог не оценить. Он медленно плыл по кабинету, приближаясь к лестнице, ведущей на второй этаж. С каждой новой ступенькой ему открывался вид на спящего директора, да такой степени бледного, как цвет волос Геллерта, который уже принял свой настоящий облик. Последний деревянный выступ заскрипел под ногами волшебника, заставляя его замереть, а вот профессора — проснуться.        — Геллерт, — простонал учитель, приподнимая голову, но тут же роняя её обратно. — Это… Это иллюзия?       Гриндевальд тяжело вздохнул и направился к кровати больного, присаживаясь рядом.       — Не хотел будить, — только и ответил он.       — Как Минерве удалось…       — Не думай об этом, — слабо улыбнулся тёмный чародей и взял холодную ладонь преподавателя, сжимая в своей руке. — Я здесь, как ты и хотел… — Он сделал небольшую паузу, а затем резко выпалил. — Потанцуем?       Ал свел брови вместе в удивлении — он не был уверен, что ему не послышалось.       — Я… Ведь я…       Гриндевальд не стал церемониться, он вытащил директора из постели и, буквально подняв на руки, закружился по комнате, глупо, безумно смеясь. Директор зажмурился и прижался лбом к шее возлюбленного, тяжело дыша, почти лишаясь чувств.       — Поставь меня, — крепко вцепившись руками в ворот рубашки друга, прохрипел профессор. — Пожалуйста, — уже умолял мужчина, сжимая кулаки до боли в пальцах.       — Трусишка! — Гелл остановился и бережно опустил Дамблдора, поддерживая его за спину, чтобы тот не упал.       — Музыки нет, — как бы оправдываясь, слабо произнёс мужчина.       — Она нам не нужна! — Маг сделал шаг назад, уводя за собой друга, вовлекая его в первые движения танца. Директор тихо застонал, утыкаясь в плечо возлюбленного.       Кое-как переплетая ногами и смотря в пол, Альбус старался держаться, не упасть, не сбить все на своем пути. Гриндевальд брал все сложности на себя, пару раз даже позволяя директору покружиться, касаясь его лишь кончиками пальцев. Дамблдор улыбался, сквозь боль, но он старался провести последние часы — вот так. Черные линии под кожей уже дошли почти до самой шеи, вызывая внезапное сильное жжение в груди, отчего профессор потерял равновесие и упал в объятия друга. «Кажется, это конец…» — пронеслось в голове Ала.       — Ты не умрешь, не смей думать так, — прошипел Геллерт, невзначай прочитав мысли друга.       Преподаватель и забыл, что он так умеет, но эти слова никак не помогли ему, на глаза навернулись маленькие капельки, собирающиеся в большие, которые в конечном итоге покинули свои пределы и стали скатываться по лицу. Гриндевальд злобно посмотрел на друга и вернул его к кровати.       — Я могу помочь, — уверенно заявил темный волшебник. — Сними с меня этот браслет. — Мужчина поднял руку вверх, махнув ею перед едва дышащим больным.       — Нет, — твердо ответил директор, прикрывая с тихим вздохом глаза.       — Ты лучше умрешь, чем доверишься мне, да? — прокричал Геллерт. — Я правда могу тебе помочь, Альбус, пожалуйста, позволь мне. Ты не веришь, и это понятно, но рискни, я не разочарую.       Чародей, лишенный магии, приблизился к учителю, который, отпрянув, повалившись на кровать, вжался в подушку, но это ему не помогло. Теплые губы друга все же коснулись его, оставляя нежный поцелуй. Сердце Дамблдора, до этого едва бившееся, застучало, как сумасшедшее, отдаваясь пульсом в висках.       — Я пришёл сюда не затем, чтобы смотреть, как ты умираешь, — слегка отстранившись, прошептал Гелл.       Ал не знал, врет ли сейчас человек, которого он любил, несмотря ни на что, и не хотел знать. Он готов был поверить в эту неимоверно сладкую ложь и поверил. Профессор повернул голову к тумбочке, в которой хранилась бузинная палочка, доставшаяся ему после боя и вынул ее оттуда. Гриндевальд по-прежнему нависал над ним, не отдаляясь ни на миллиметр. Дамблдор аккуратно коснулся запястья с серебряным браслетом и подтянул ближе к лицу — зрение стало подводить и все плыло перед глазами.       — Редукто, — прошептал он едва слышно, и маленькая синяя молния ударила по украшению, превращая его в прах. — «Даже, если ты солгал мне, я благодарен, что ты пришёл, » — мысленно проговорил себе директор.       — Не лгал, — Тёмный маг снова прочитал мысли друга и забрал у него палочку, которая больше не подчинялась Геллерту.       Гриндевальд несколько мгновений разглядывал деревянный предмет, а после сплел пальцы, свои и Альбуса, как во время клятвы целую вечность назад. Волшебник поднес палочку к рукам и прикрыл глаза. Красная дымка оплела их ладони, кружа и впиваясь в кожу. Черные вены очень быстро стали возвращаться к начальному этапу, а потом и вовсе исчезли, но появились на теле Геллерта, изображая тот же рисунок, что до этого был на профессоре.       — Что ты сделал?! — заорал Дамблдор, скидывая с себя Гриндевальда.       Силы вернулись, слабость как рукой сняло, а осознание того, что произошло, мгновенно отрезвило его.       — Все хорошо, — улыбаясь ответил темный маг. — Мне это не навредит. Яд в кольце был сделан из моей крови, но я, правда, не думал, что оно когда-нибудь попадет к тебе.       Ал было открыл рот, но сказать ничего не мог. Геллерт действительно спас его, не убежал с палочкой, не убил.       — Не за что, — возвращая самообладание другу, проговорил Гриндевальд.       Дамблдор молчал и только завороженно смотрел на мага, даже не моргая, пока в один момент просто не взял его за рубашку и не притянул к себе, страстно целуя. Гриндевальд отвечал так же пылко, блуждая ладонями по чужому телу, вспоминая его.       У них осталось мало времени вместе, но ведь теперь Ал был здоров, и отчасти это было грустно, он не знал, что делать дальше. Возвращать Геллерта не хотелось, чувства ответственности и долга за этого человека глубоко засели внутри.       — Я не вернусь в тюрьму, — поставил друга перед фактом тёмный маг, внезапно разрывая поцелуй, заставляя Альбуса охнуть. — Говорю это не затем, чтобы ты остановил меня, а потому, что верю, что отпустишь.       — В таком случае, прощаться нет смысла, — грустно улыбаясь, пролепетал Альбус, давая тем самым разрешение уйти.       Гриндевальд наклонился к нему ещё раз, оставляя невесомое касание губ на щеке, к которой уже вернулись её прежние, румяные цвета.