Клан Хизуру

      — В смысле сегодня? — Микаса недоверчиво покосилась на Леви, а тот лишь мягко улыбнулся.       — Переодевайся, и мы поедем в город. — он помог Микасе встать.

***

      До города они не доехали. Леви свернул в неизвестную для Микасы сторону за несколько миль до ворот. Она не стала его спрашивать, а просто продолжила путь вслед за ним. Через несколько минут они остановились около двухэтажного деревянного домика посреди леса. Также рядом с домом была конюшня, которая была рассчитана на две лошади. Очень предусмотрительно. Как только Леви и Микаса спешились, то, взяв обе лошади под уздцы, мужчина увёл их в сторону конюшен, пока Микаса пошла в сторону входа в дом, чтобы отпереть двери.       Обстановка дома была очень уютной. Внутри пахло сушеными травами. Дом явно не был рассчитан на двоих, Микаса это поняла по длине стола и дивану с четырьмя креслами впридачу. На первом этаже располагалась гостиная, в которой также был камин и предусмотрительно заготовленные дрова для него, книжный шкаф, довольно приличного размера, но больше всего Микасе понравился на удивление мягкий ковёр. Также тут располагалась кухня, которая была соединена со столовой, именно отсюда чувствовался тот самый запах шалфея и чабреца, они были подвешены аккуратными пучками на гвоздики. В столовой были панорамные окна, отчего казалось, будто это стеклянная дверь. На втором же этаже, куда вела винтовая лестница, находились три спальни, ванная, со всеми придвигающимися принадлежностями, и выход на балкон, откуда открывался прекрасный вид на лес. Микаса оказалась словно в родной стихии.       — Нравится? — Микаса и не заметила, как Леви вошёл вслед за ней на балкон.       — Да, но зачем мы здесь?       — Этот дом наш на три дня, затем сюда въедет какая-то шишка. Не хотелось бы проводить три дня с женой, ютясь с «тараканами», так Леви обращался к делегации из Хизуру, и остальными. — Нужно взять маленький перерыв от этой вакханалии. — он подошёл к ней и обнял за талию, вдыхая запах её волос.       — А если бы я отказалась? — она положила свои руки поверх его.       — Я бы провёл здесь три дня, залечивая раны, которые ты сделала, — он прижал её сильнее к себе.       — Не верю.       — Когда всё закончится, мы на следующий же день проведём красивую церемонию для наших близких. Только надо будет как-то поделикатнее сообщить об этом, а то некоторые не переживут такой новости.       — Я бы хотела, чтобы вы сказали мне правду… — Микаса вынырнула из объятий Леви и повернулась к нему, мужчина лишь вопросительно поднял бровь. — Когда вы что-то почувствовали ко мне на самом деле?       — В уме тебе не откажешь… — проговорил капитан. — Если быть откровенным, то я и сам не могу сказать. Молчанием ли? Некой отрешенностью и странным холодом в глазах? В тебе словно была какая-то тайна, если можно так сказать. Это выделило тебя среди всей этой массы, я будто увидел себя. То что случилось в пещере — банальный интерес вызванный определённой цепочкой обстоятельств. Мне было любопытно: почувствую ли я что-то от этого или нет. На тот момент, опять же говорю откровенно, не особо. Позже мне стала интересна причина того, почему ты так легко можешь меня вывести из себя, почему постоянно готов образумить тебя. Но когда мы вернулись из катакомб, то очень многое поменялось. Хотя бы взять то, что ты стала чаще приходить, мы обсуждали дела, которые касались Хизуру, а затем тема уходила совершенно в другое русло. Никогда я не чувствовал такую тягу общения с человеком. Иногда я даже ловил себя на мысли, что жду тебя. За все эти годы ты стала неотделимой частью моей жизни. Последняя точка была поставлена тогда, когда ты перестала приходить. По разным причинам я не мог с тобой встретиться даже в коридоре, а потом ты сама пришла ко мне, показывая всю свою слабость и боль. Тогда я и осознал всё для себя, а дальше ты сама знаешь. Я выложил свои карты, теперь ты.       — Я… — девушка замялась. — Просто от тебя всегда веяло чем-то родным. Я не знаю, как это объяснить… просто ты стал первым человеком, кому мне захотелось как-то открыться. У нас были и есть общие темы для разговоров. С тобой намного интереснее общаться, нежели с теми, кто был также рядом со мной все эти годы. На самом деле я сейчас не очень хорошо понимаю свои чувства, но чем больше я провожу с тобой времени, тем больнее осознание того, что рано или поздно нам придётся покинуть друг друга.       — То есть брак для тебя — некая стабильность?       — Брак для меня — это не только стабильность, но и желание быть рядом до конца своих дней. Я не могу увидеть с собой рядом кого-то другого, к тому же Киёми однажды мне рассказала, что у них любовь рождается именно будучи в браке, что удивило меня. Она описала это чувство двумя вариантами: один — это как яркая вспышка, которая вскоре потухнет, а второй — маленький огонёк, который с каждым годом становится всё больше и больше.       — В этом действительно что-то есть. — произнёс Леви в ответ. — Нам пора собираться, священник ждёт. — Посмотрев, на солнце заключил он. — Ты готова?       — Да.

***

      Они вошли в небольшую церковь на окраине города. Это было довольно уютное и приятное место. Леви шепнул Микасе, что именно в таких местах сохранилась та непередаваемая атмосфера уединённости и покоя, в отличие от более больших и более богатых вариантов в центре. Священник встретил их по всем церковным канонам и на всякий случай спросил не забыли ли молодые кольца. Леви достал коробочку и тот поставил их на небольшой столик. Именно здесь и сейчас Микаса осознала, что она действительно выходит замуж. Раньше она не понимала: почему Леви решил именно на тайной церемонии, когда можно было подождать, но сейчас, чувствуя всю эту атмосферу, Микаса поняла его. Для него этот момент был неким таинством двух сердец, которое он не хотел ни с кем делить. Только он, Микаса и тот, кто закрепит их союз. Когда Леви попутно заставил заглянуть её в салон, где продавались платья, она всячески отказывалась от этого наряда, говоря, что это слишком дорого, да и имевшееся у неё платье отлично подойдёт. Тогда Леви прибегнул к небольшой истории, которую где-то услышал.       — Знаешь почему у невесты платье белое? — спросил он, пока Микасе приносили возможные варианты.       — Нет, почему? — её явно это заинтересовало.       — Белое платье — символ непорочности. Это награда за то, что девушка сохранила себя для одного единственного человека. Сейчас об этом забыли, но раньше чистота очень ценилась, как и верность. Ты заслужила его, поэтому мы здесь.       — Это так похоже на Вас… — по привычке произнесла Микаса.       Взгляд её зацепился за длинное белое платье. На нём не было каких-то особых узоров или кучи разных блестящих камней, но оно было похоже на воздушное белое облако. Леви заметил её заинтересованный взгляд и, не обращая внимания на очередные протесты Микасы, попросил принести именно его.       Когда Микаса надела его, то казалось, что оно было сшито именно для неё. Лёгкое, воздушное, показывающее всю женскую привлекательность Микасы, подчёркивающее всё то, что было нужно. Встретив изумлённый взгляд Леви, она смутилась.       — Тебе нравится? — робко спросила она, в очередной раз прокручиваясь перед зеркалом, пока он не сводил с неё глаз.       — У меня нет слов, чтобы выразить свои эмоции. Скажу так: ты — самое прекрасное создание в этом аду.       Девушку удовлетворил такой ответ, а он продолжил наблюдать за её улыбкой.       — Давайте я закреплю Вам фату. С ней Ваш образ станет завершённым…       — Сегодня я закрепляю Ваш союз перед лицом Господа. — произнёс священник. — Отныне и навеки Ваши души будут связаны и пусть счастье никогда не покинет Ваш дом и будет сопутствовать всю жизнь. Можете поцеловать невесту.       Леви не был никогда так счастлив, как сейчас. Ему казалось, будто Микаса — награда за всё пережитое им. И сейчас, когда они дали друг другу клятвы, их единство стало намного сильнее. Он действительно любит эту девушку. Микаса же, впервые в жизни, почувствовала настоящий покой. Теперь Леви — её муж. Её защита и опора. Смотря на него сейчас, она была уверена в правильности своего выбора. Сердце трепетало, а взгляд её стал необычно нежен.       На пороге церкви их ждала карета. Микаса прижалась к Леви, а тот нежно гладил её по спине.       — Спасибо тебе за всё это… — шепнул он ей.       — И тебе… ведь если бы не ты, то…       — Сейчас бы ты сидела в замке в гордом одиночестве и не была бы моей женой. — сказал он.       — Ну спасибо…       Стоило им переступить порог дома, закрыв предварительно за собой дверь на два замка, Леви тут же прижал Микасу к стене и вовлёк её в страстный поцелуй.       — Хотел этого с тех пор, как увидел тебя в этом платье. — проговорил он, слегка оторвавшись.       — А как же тот поцелуй в церкви? — ответила она ему.       — Этого недостаточно. — быстро проговорил Леви, возвращаясь к губам Микасы.       Теперь Леви выполнил все свои чистоплюйские каноны и позволил страсти наконец-то взять верх. Он не помнил, как они с Микасой перебрались в спальню, как старался со всей возможной в данной момент аккуратностью распутать атласные ленты на её корсете. Она завела его настолько, что теперь не скажешь, что в его руках до этого момента не было женщины. Когда он закончил с платьем жены, то тут же откинул его на тумбу. Повалив Микасу на кровать, он припал к её шее, оставляя бурые отметки. Затем он вернулся к губам, но поцелуя ей не подарил. Он дразнил её целуя то в уголки губ, то просто обжигая их своим горячим дыханием. Стоило ему на секунду ослабить бдительность, как Микаса тут же притянула его к себе и впилась в такие желанные губы. Такое рвение, до этого мало проявляющей инициативу Микасы, было встречено с ухмылкой с его стороны, которую она почувствовала даже через поцелуй. Ладони Ривая гладили её спину, плоский живот, иногда переходя к аккуратной небольшой груди. Микаса рвано дышала, когда он припал к ней губами, запрокинув голову, она запустила свои длинные пальцы в его волосы и невольно вскрикнула, когда он чуть прикусил её, попутно поглаживая внутреннюю сторону бёдра, отчего Микаса инстинктивно раздвинула ноги. Девушка старалась запомнить, каждое ощущение, что сейчас дарил ей Леви, попутно придумывая и запоминая способы «благодарности» за это. Горячо. Слишком горячо с ним, с мужчиной. Могла ли она подумать, что именно этот человек, которого она терпеть не могла в начале своего пути, станет для неё тем самым и будет делить с ней постель? Скажи ей об этом тогда, у «шутника» вряд ли бы остались на месте несколько здоровых костей.       Пока девушка задумалась об этом Леви уже спустился ниже, отчего Микаса тут же резко сомкнула ноги.       — Тебе должно понравиться… — успокаивающе заявил он, снимая уже мокрое бельё и раздвигая её ноги. Об этом приёме доставления наслаждения он узнал от женщин из борделя, когда был вынужден сидеть с ними, пока мама «работала». Они думали, что маленький мальчик ничего не понимал и рассуждали об этом открыто, рассказывая о самых интересных опытах за прошедший день. Иногда мужчины могли их удивить. Вот Леви и запомнил парочку таких пикантных способов в теории и теперь мог использовать их на практике.       Стоило ему коснуться клитора, Микаса тут же издала ещё более громкий стон, что показывало правильность его движений. Лишний раз он убедился в том, что решение снять дом было верным, ведь стоны девушки могли бы разбудить половину замка и можно было бы забыть о сокрытии отношений. Микаса сминала одеяло и ёрзала от нахлынувших ощущений, отчего Леви пришлось сомкнуть руки в замок, дабы «закрепить» её бёдра. На вкус он мог сравнить её с высокосортным чаем. Достигнув своего первого в жизни оргазма, Микаса обмякла в его руках, но Леви и не собирался останавливаться. Дав девушке немного передохнуть, он быстро расправился с собственным ремнём и тут же стянул с себя больно стягивающую одежду. Увидев полностью обнажённого мужчину, девушка попыталась отвести взгляд, но Леви не дал ей этого сделать. Теперь Микасе стало ясно куда «ушли» те самые десять сантиметров разницы в их росте.       — Ты можешь потрогать его. — прошептал он ей.       Сначала она хотела отказаться, но любопытство взяло верх, и она коснулась сначала кончиками пальцев, а затем и полностью обхватила ладонью, приподнимаясь. Леви издал тихий стон, отчего Микасе показалось, что она сделала ему больно и хотела тут же отдёрнуть руку, но он её успокоил:       — Всё хорошо. Мне приятно.       Она сделала несколько движений верх-вниз, отчего его дыхание сбилось, но он всё же убрал её руку и навис над Микасой. Леви чувствовал голод. С каждым его движением её возгласы были громче и увереннее, отчего он больше не мог терпеть.       — Я постараюсь быть аккуратным, но ничего обещать не могу… — сказал он, на что она кивнула.       Он чувствовал, что Микаса была готова принять его и не стал медлить и секунды. Микаса почувствовала сильнейший дискомфорт, ощутив его внутри. Захотелось извертеться и убежать. Леви снова поцеловал её, чтобы хоть как-то перевести внимание Микасы, осторожно начиная двигаться. Чем быстрее он двигался в ней, тем острее она чувствовала, что что-то новое появляется внутри. Это было яркое и бушующие пламя от одного единственного желания… Спустя некоторое время, Микаса заметила, что толчки Леви стали более рваными. Она снова вскрикнула, прижимаясь пальцами к его спине и оставляя отметки, и почувствовала, что что-то внутри неё наполнилось. Блаженство тут же накрыло её, а Леви тем временем вышел из неё и лёг рядом.       Он был первым.       Она была первой.       В эту ночь больше никого для них не существовало. А их единение было большим, чем единение двух тел.       После того как их трёхдневный «медовый месяц» подошёл к концу, в доме не осталось места, где бы Леви не взял Микасу. Как же ему не хотелось возвращаться в замок, но выбора у них не было. Правда там Леви ожидал «подарок». К ним выбежала Ханджи.       — Леви?! Почему так долго?! — чуть ли не вопила женщина. — Пока ты и Микаса выполняли поручение… — она резко замолчала, но тут же продолжила. — Киёми умерла.