Противостояние

      Было где-то четыре часа вечера, я сидел у себя в комнате, пытаясь закончить очень важное дело. Читал книгу «Бегущий в лабиринте. Лекарство от смерти» Джеймс Дэншер, да я люблю читать современную литературу, иногда даже читаю классику или русскую переведённую на английский, к примеру, великого русского писателя Достоевского. — Иммануэль! — послышался голос отца из кухни на первом этаже. — Ужинать! — закрыл книгу и вернул её обратно на полку.       Я спустился вниз, насыпал корма Роуэну в его тёмно-синюю миску, вымыл руки и сел за стол. Спагетти с котлетой из свиного фарша. Взяв вилку в правую руку, я принялся начинать трапезу, левой рукой потянувшись за хлебом, схватил кусочек, но как только откусил, то понял, что это не тот хлебушек, который обычно я употребляю в пищу. Американский хлеб — это та ещё гадость, как по мне. Как вообще это можно есть? Как говорится: «Сахар в США это самый популярный наркотик». Большинство американцев толстеют не от того, что они много едят, а от того, что мы потребляем очень много сахара, который практически во всей еде.       Исходя из всего этого, я обычно покупаю хлеб в русских магазинах, которые есть во всех штатах, иногда мне кажется, что их гораздо больше, чем американских, где почти всё забито полуфабрикатами.       Знаете какой на вкус американский хлеб? Это что-то очень сладкое, кислое и солёное одновременно. Не понимаю, как вообще это ест человек? Я терпеть его не могу, несмотря на то, что я — коренной американец. — А, что русского хлеба нет? — спросил я папу, когда пытался отыскать хлеб в хлебнице. — Нет, ты же утро последние два кусочка съел. Вот, блин! Как я мог забыть? — Могу предложить американский хлеб. — Нет, спасибо. Обойдусь. — я продолжил есть.       Допивая зелёный чай, мой телефон завибрировал. Я разблокировал его, там было сообщение от неизвестного номера.

«Сегодня на 1145 Griswold St, Detroit, MI 48226, «Prime + Proper» стейк-хаус, в 18:00»

      Очень содержательно и всё понятно, кто-то позвал меня поесть стейков. Ну ладно, посмотрим, кто это может быть. Я взглянул на время. 17:00. Ой, кажется, кто-то опоздает, если не поторопиться. — Пап, я сейчас уеду. Меня позвали стейков поесть. — он кивнул. Я закинул посуду в посудомоечную машину и побежал на верх. Быстро сходил в душ.       Итак, что же надеть? Я схватил белую длинную футболку, худи бежевого цвета, синие джинсы с потёртостями и бежевые кроссовки с белой подошвой. Десять минут, и я в одежде и обуви, осталось совсем чуть-чуть, немного духов с запахом мяты и расчёска, чтобы хоть немного причесаться. Да, я всегда так готовлюсь к любой встрече, даже с незнакомым человеком. — Что такое? — Роуэн вошёл в мою комнату, мне показалось, будто он чувствовал себя не хорошо, но я так спешил, что не предал этому значение. — Я вернусь, и мы поиграем, хорошо? — он залаял, но не так как всегда. — Молодец, братишка. — я кинул ему мячик и даже не заметил, что он не побежал за ним.       Я спустился в гостиную, стуча кроссовками по паркету. Отец сидел в кресле, читая отчёты за последний месяц со своего ноутбука. Снова посмотрев на время, я понял, что не успею добраться до места назначения, тут максимум сорок минут пешком идти. — Опаздываешь? — я кивнул, он кинул мне ключи от того байка. — Так будет быстрее.       Ладно, была не была. Я выскочил на улицу, быстро передвигаясь, поднял ворота, выгнал мотоцикл и опустил их обратно. Ну что ж, поехали, надеюсь, что пробок не будет. Я завёл транспорт и этот офигенный звук. Звук — мотора. Я тронулся с места.

***

1145 Griswold St, «Prime + Proper» стейк-хаус       17:50. О, ещё и уложился в нужное время. Так. А, вот и парковка, я встал на свободное место. Осмотрелся, здание было довольно красивое: серый кирпич, большие, почти панорамные окна, пластиковая чёрная дверь с чёрным полупрозрачным стеклом, неоновая подсветка снаружи, пара мусорных бачков по периметру и небольшие зелёные кусты. Вывеска «Prime + Proper» означала, что я приехал туда, когда это я приезжал не туда? Ладно. — Эй, — меня кто-то окликнул. — Насчёт три убрал его, — он указал на байк. — Это моё место. — это был парень в красно-чёрном бомбере, чёрной футболке, рваных джинсах, а на голове белые волосы, казалось, что это ненастоящий цвет. — Твоё? Мы что на кладбище что-ли? — спокойной ответил я. — Слышь, ты походу не местный. — он, кажется, немного разозлился. — Это ты мне, как коренной житель говоришь? — к нему подошёл его друг, одетый во всё белое. — Чего он говорит? — спросил только что подошедший. — А он у тебя что вместо переводчика? — я подошёл к ним, разминая руки на случай, если драки не избежать. — Значит так, товарищи коренные жители, оставьте меня в покое или иначе, мы будем искать вам место на кладбище. — они походу передумали и разошлись. Да, иногда мои угрозы работают.       Порешав эту небольшую дилемму, я направился ко входу в здание, около дверей, мне попались на глаза две знакомые фигуры. Да ладно, это проклятье какое-то? Я подошёл ближе. Парень улыбался и пытался выглядеть дружелюбным, а девушка как всегда с долей презрения смотрела на меня, поправляя рукав футболки. — Привет, не думал, что ты придёшь. — это был Хардис. — Зачем звал? И эту зачем притащил? — с ним в компании была Хофферсон, что продолжала смотреть на меня своими глазами. Трио «Х» собралось вместе. — Можно было и повежливей. — произнесла блондинка немного охрипшим голосом. — Ни тебе ли о вежливости говорить. — съязвил я и сразу же переключился на собеседника, стоящего рядом. — Я не знаю, что ты задумал, Хардис, но запомни: «Я никогда тебя не прощу». — он немного замялся, перед тем как ответить, но всё же что-то сказал. — Я знаю, что поступил подло, даже очень и не заслуживаю прощения, но нам нужно как-то выполнить проект. — парень положил левую руку на затылок, а глаза опустил в пол, я вздохнул. — Да, хоть в чём-то ты прав. Что скажешь, Хофферсон? — она посмотрела на меня. — Как всегда верно, мистер умник. — мы вошли в здание и сели за свободный столик.       Всё было выполнено в стиле хай-тек. Столики, стулья, серая плитка, белые стены, небольшие диванчики в углах, что-то похожее на барную стойку, мягкий свет от ламп и Йоргенсон в компании каких-то парней, кажется это были волки из соседней школы, где Скьор учился в 9 классе, но это не так важно.       Каждый из нас сделал заказ, и мы принялись обсуждать, как будем выполнять проект, который нас совсем не устраивал. Не в смысле, что он был плохим, нам просто не нравилось, что нас поставили всех вместе. Никто из присутствующих не был рад компании друг другу, даже тот же Хардис, что пытался извиниться что ли, не хотел со мной разговаривать, а пришлось. Мы сидели угрюмые, изредка перебрасываясь фразами. Это было похоже на сходку пессимистов. — Хофферсон, знаешь кто здесь? — спросил я, когда проглотил маленький кусочек мяса мраморной говядины и отпил немного колы со своего стакана. — Да. — коротко ответила она, не желая поворачивать голову в его сторону. — Кажется, он идёт сюда. — с каким-то странным акцентом произнёс Хардис, хотя учитывая, что всегда так говорил, я не удивился.       Не хватало мне ещё и этого дебила здесь. Он двигался прямо к нашему столику, даже не думая пройти мимо, парень сел на свободный стул, а чёрную ветровку повесил на спинку сидения. — Привет, лохам. — обратился он ко мне и Хардису. — Ну, конечно, ты не лох, Астрид. — Скьор, ты псих? — спросил я не понятно почему, посмотрев на него. — Я — не псих! Я в жёстком адеквате. — незамедлительно ответил он, прежде чем позвать официанта, который должен был принести ему стакан спрайта со льдом. — А, ну это да. — закивал я, продолжая есть. — Хэддок, не строй из себя, инти, инти… Инити… короче умника из себя не строй! — возмущённо, произнёс он.       Я не удержался и засмеялся, как и в принципе мои «друзья». — Йоргенсон, что ты тут вообще забыл? — спросила Хофферсон. — Твоя буква «й» не вписывается в наши «х». — Минуту. — ему кто-то позвонил.       Скьор вышел на улицу. — Это он всегда такой? — Это он всегда. Даже когда спит, наверно. — ответил я. — Звонили! Только что звонили! — кричал брюнет на всё заведение. — Из дурки что-ли? — пошутил я, поставив стакан на стол. — Ха-ха, смешно. — он посмотрел на нас, мы продолжали смеяться. — Что вы ржёте, кони? Я, в отличие от вас, развиваюсь высокими темпами: не по дням, а по годам. — Молодой человек, я попрошу Вас перестать кричать. — к нашему столику подошла девушка и предупредила, чтобы Йоргенсон больше не орал на всё заведение или иначе его выгонят.       Мы замолчали и продолжили трапезу, изредка похихикивая, потом к нам подошёл какой-то мужчина лет тридцати. — Парень, — он обратился к Скьору. — Олигофренов здесь и без тебя полно. — мне почему-то на секунду показалось это хамством и мальчика стало жалко, но жаль, что жалко только у пчелки. — Я вам не оригохрен! — возмутился брюнет, смотря в сторону мужчины, но тот не обратил на него внимания. — Нет, конечно, хуже! — воскликнула Хофферсон, отрицательно кивая головой. — Дебил! — быстро ответил Йоргенсон, повернув голову в её сторону. — Точно! — она ткнула пальцем ему в плечо, улыбнувшись. Парень ничего не успел понять, в прочем, как и всегда.       Знаете, вот смотрю я на Йорнесона, и что заставляет меня недоумевать — так это то, что в мир выпускаются дети, которые не знают, как проверить остаток на чековой книжке, как получить ссуду, не знают даже как должным образом заполнить заявление о приеме на работу; но, так как они умеют решать квадратные уравнения, считается, что они готовы к жизни. Но Скьор даже к тем, кто умеет решать уравнения, не относится.       Мы просидели в заведении до полвосьмого, за это время мне пришло сообщение от Микаэля — организатора гонок. Он известил о том, что гонки сегодня не будет, я в какой-то мере был счастлив, хоть высплюсь. Посмотрев на экран телефона, я увидел сообщение в чате с одноклассником, оно было о том, что завтра день, когда нужно прийти в 11:40. О, как же я люблю день. — Йоргенсон, давай поиграем в игру? — предложил я, когда закончил есть. — Ой, — он изобразил возмущённое от чего-то лицо. — Ты думаешь, что я дебил? — я поднял левую бровь и немного приоткрыл рот. — Я бы сам мог предложить поиграть. — мы с Хофферсон томно вздохнули. — Точно дебил. — довольно тихо произнёс Хардис. — Ты мне тут свой рот не умничай. — произнёс он очередную глупую фразу. — Хорошо, какой завтра день? — задал вопрос я, немного улыбаясь. Он посмотрел на меня, как на дебила. — Вторник. — Ответ не верный. — он достал свой телефон, видимо решил проверить календарь. — Сам ты неверный. — Йоргенсон сунул мне свой сенсорный аппарат в руки. — Непонятно чего накурился, теперь втирает всякую дичь.       Хофферсон и Хардис просто наблюдали, но потом блондинка вмешалась: — Верно, Хэддок, — она посмотрела на меня. — Ответ неверный. — Астрид, ты тоже с ним дурь курила? — Хофферсон посмотрела на него, одновременно приставив палец к виску. — Да сама ты больная! — он стал подниматься со стула с перепуганным лицом. — Да пошли вы нахрен! Извращенцы расчленители! — Йоргенсон выбежал из заведения, пред этим оставив один доллар за напиток, который ранее заказывал. — Ничё не понял, но с Йоргенсоном такое бывает. — У него что болезнь Пика? — поинтересовался Хардис. — Нет, он просто учиться актёрскому мастерству, даже выбрал этот урок в последнем полугодии. — пояснила блондинка, доставая деньги, чтобы расплатиться.       Пока мы закончили и вышли на улицу было уже восемь. Фонари освещали улицы, машины ездили на улице, светя в лицо фарами. Я зажмурился, когда очередной водитель выехал с парковки и фары посветили мне в глаза. — Ладно, я поехал. — Хардис поцеловал руку Хофферсон, я чуть не блеванул на бетон. Когда он подошёл ко мне и попытал пожать руку, я не был намерен вытаскивать руки из карманов худи. Хардис всё понял, поэтому не настоял. — Пока. — пепельноволосый ушёл.       Я остался с Хофферсон. Она стояла и молчала, я стоял и молчал. Ощущение, будто я чего ждал, но не понятно чего, потом вспомнил, что мне нужно ехать домой. Я направился к байку. — Уже уходишь? — Нет блин, буду на парковке ночевать! — сказал я, не оборачиваясь. — Обиделся?! — спросила девушка, я так и продолжил стоять к ней спиной. — С чего бы? Думаешь я ревную? — всё же я повернулся, чтобы посмотреть на её реакцию. — Мне наплевать на тебя! — прокричал я. — Да ты такой же, как и Йоргенсон! Такой же самовлюблённый. — заявила она в небольшом порыве злости. — Пошёл ты нафиг, Иммануэль Хэддок! Я даже проект с тобой делать не буду, пусть ставят самый худший бал. Уж лучше так, чем никак, но твоё общество я не вытерплю! — Знаешь, Хофферсон, ты тоже не сахар! — выкрикнул я, пытаясь перекричать её, хотя она и стояла молча. — Если ты не хочешь выполнять проект со мной, то хотя бы подумай о Хардисе! — Вы тоже с ним не лучшие друзья, так что не надо тут. — она скрестила руки на груди, надеясь на продолжение этого, но я не намерен устраивать здесь цирк. — Ну и всё, нафиг вы мне нужны?! Один справлюсь! Идите с Хардисом в задницу! И хорош орать — голос сорвёшь! — я надел шлем, сел на транспорт, завёл его и умчался, немного подрифтив около Хофферсон.       Если они думают, что я несчастный дурачок, то они ошибаются. Без них обойдусь, как-то раньше жил и сейчас поживу. Мы ещё посмотрим кто кого.

***

      Почти в девять, я был дома. Выключая свет в гараже, и, закрывая его, я направился к дому, отец был здесь. Это было ясно по включённому свету в гостиной. Я ещё не успокоился после того, что случилось на парковке. Если она думает, что вся из себя такая, то это далеко не так. — Привет, Иммануэль. — произнёс отец, после того как откашлялся, а я показался в комнате. — Как всё прошло? — Лучше некуда. — с сарказмом сказал я. — Шейн припёрся в Детройт, теперь я вынужден ходить с ним в школу. — Тот самый? — он помнил про тот случай, который ему кто-то рассказал. — Да, тот самый. — это были мои последние слова.       Я поднимался по лестнице, держа путь на поиски пса, который обычно всегда ждал меня в гостиной, если моё высочество куда-то уходило без него. Надеюсь ничего не случилось.       Дверь в мою комнату была открыта, что в принципе было не удивительно, я не закрывал её, когда уходил. Приоткрыв дверь посильней, принялся искать выключатель, водя по стене правой рукой почти в темноте. Нашёл. Я нажал его. Роуэн. Понеслось в моей голове. Я кинулся к нему. Меня охватила паника. Руки почему-то тряслись, мне становилось жарко. Я сел на пол, рядом с лабрадором. — Роуэн… — казалось, он не подавал никаких признаков жизни.       Он выдыхал воздух из лёгких и как будто прислушивался, его шерсть стала какой-то не такой, я посмотрел на зрачки, они обычно должны расшириться, но не в этот раз. Я отчётливо понимал, что нужно ехать к ветеринару, но в данный момент бездействовал. Я испытывал сильный страх. Сердце билось чаще и дыхание стало тяжёлый, чувство будто сейчас задохнусь. Стук сердца отдавался в голову.       Я всё смог пересилить себя, Роуэн оказался у меня на руках. Я осторожно вышел из комнаты и направился к лестнице, теперь главное — не упасть. — Отец. — он повернул голову в мою сторону и застыл в ужасе. — Быстро. В машину! — прокричал он, я спустился и быстрым шагом вышел на улицу. Папа выгнал машину.       Я забрался в салон и положил Роуэна на задние сиденья, сев рядом с ним. Его морда лежала у меня на коленях, он оставался бездвижным, только медленно выдыхал и облизывал мою руку горячим языком. Моя правая рука гладила пса, а я разговаривал с ним всю дорогу, думая, что это поможет.

***

— Что случилось? — спросил мужчина, когда мы почти вбежали в здание ветеринарной клиники Детройта. — Я… Я не знаю. — немного растерянно ответил я. Он сказал короткое: «Пошли» и повёл нас за собой. Роуэн всё также медленно выдыхал, что на секунду мне показалось, будто он мёртв.       Мы вошли в один из многочисленных кабинетов, где стоял стол для осмотра животных и много оборудования, через пару секунд после нашего прихода, в комнату забежали молодой парень и женщина. Нас попросили выйти.

***

      Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума. Ты просто сидишь, не важно где, неважно как просто сидишь и ждёшь. Вот так, казалось бы, всё предельно просто — нужно сидеть и ждать.       Почти пустой коридор ветеринарной клиники, иногда слышался собачий лай или кошачье мяуканье, а ещё реже человеческие слова. Отец молчал, я молчал, даже проходящие мимо люди молчали, я слушал практически тишину. Мне становилось от неё тошно. Я не знал чего ждать, но надеялся на лучшие, хотя довольно хорошо понимал, что… Конец может прийти в любой момент. Мои руки сильно вспотели, я начал чаще дышать и хватать волосы руками, пытаясь из вырвать. Я почти сошёл с ума. — Можешь заходить. — произнёс мужчина, высунув голову из-за двери, он даже немного улыбнулся.       Я понял это, как: «Всё в порядке!», но совсем забыл одну вещь, а когда зашёл в кабинет. Всё стало ясно. Казалось, что я улыбаюсь, но если бы не слёзы, которые начали стекать по моим красным щекам… Я видел Роуэна, который лежал на столе, он был таким же, как и до приезда сюда. Его глаза полные преданности и любви смотрели на меня, как прежде. Почти, как прежде. И он, и я знали — конец близок. Его конец.       Я подошёл к нему и положил свою голову на его морду, вдохнул запах шерсти. Я старался не плакать, потому что мне казалось, что мои слёзы настолько горячие и только предают ему ещё больше боли, но он её уже не чувствует. — Я люблю тебя, братец. — немного успокоившись, попытался сказать я.       Роуэн медленно повернул морду к моему лицу и лизнул его своим горячим языком, убирая слезы с моих щёк, я улыбнулся ему, он выдавился из себя хриплый лай… И навеки замолчал.

Навеки…