Возвращайся, Маринетт

Сигнал открытия дверного замка показался Маринетт оглушительно громким, она дернулась и открыла глаза, в первые пару секунд не соображая, где находится. Сквозь плотные жалюзи на окне пробивался бледный свет, палата казалась серой от этой бледности. Девушка поняла, что отключилась прямо на полу, прислонившись к стеклянной стене, замученная бесконечными тревожными мыслями и бессонными ночами. - Я принес тебе кресло. Если очень захотеть, то в нем можно вздремнуть, отыскав почти удобное положение, - тихо проговорил вошедший медбрат, в руках он действительно держал широкое деревянное кресло. – Тут ещё есть плед, а в конце коридора стоит автомат с кофе. - Спасибо вам большое, - ответила ЛедиБаг, поднимаясь и потирая сонные глаза. – Вы так добры. - Сейчас около 5 утра, через три часа Адриана навестит его лечащий врач, так что у тебя ещё есть возможность поспать до его прихода. - Вообще-то, я не должна спать… - виновато созналась она, присаживаясь в кресло. – Здесь есть какие-то датчики или может быть камеры, чтобы вести наблюдение? - Нет, зачем нам это? Мы в больнице, здесь людей лечат, а не следят за ними, - снисходительно улыбнулся молодой человек. – Есть только тревожная кнопка в изголовье кровати, чтобы пациент мог вызвать помощь. Но это в том случае, если он находится в сознании. Маринетт ещё раз поблагодарила его за заботу и проводила взглядом за стеклянную дверь. Сквозь наглухо закрытые жалюзи старательно пробивались предрассветные лучи солнца. Потерев лицо ладонями, она огляделась вокруг и задержалась на юноше на кровати. Грудь его всё также размеренно двигалась, датчики попискивали и мигали лампочками, экран информировал о жизненных показателях, а сам он был по-прежнему бледен и недвижим. Девушка поднялась и, сделав несколько шагов, оказалась рядом с ним. Рука парня, лежавшая вдоль тела, была теплой и нежной, намного теплее, чем в ту ночь. Вспомнив этот момент, Маринетт мысленно содрогнулась и осторожно погладила большим пальцем его тыльную сторону ладони. Будто поддаваясь зову души, она подняла другую руку и едва ощутимо провела ею по светлым волосам, отчего веки Адриана чуть дернулись. Испугавшись, девушка отскочила и вернулась в кресло, боясь снова привести его в чувство раньше намеченного срока и причинить боль. Ещё так недавно прекрасное лицо известной среди парижских юношей фотомодели показалось ей издалека посеревшим и лишенным света, что всегда был с ним. Он слишком многое пережил за несколько дней, перенес много страданий, и её причастность к этому доводила до изнеможения саму героиню. Не прекращая вспоминать случившееся и винить себя, Маринетт не заметила, как снова погрузилась в забытье. Солнце уже успело подняться достаточно высоко, чтобы начать слепить своими яркими лучами лицо Габриеля, продолжавшего стоять у окна. В раздумьях мужчина не обращал внимания на время и удивился, обнаружив, что день уже давно занялся. Он сделал несколько шагов вглубь кабинета, отхлебнул немного холодного кофе и, сморщившись от горечи, постучал костяшками пальцев по полированной столешнице. Немного постояв и доведя мысли до логичного умозаключения, Габриель потянулся к телефону и набрал заученный наизусть номер. - Прошу тебя, ты нужна мне… - голос его дрогнул и окончание фразы получилось почти просящим, но ему было глубоко плевать, что она может подумать о нём. Только бы пришла, поняла и приняла… Через несколько минут в дубовую дверь коротко постучали и Габриель почувствовал, как сердце бешено колотится в груди от гнетущей неизвестности. Бросив обрывистое «войдите», он сделал несколько неуверенных движений и мысленно приструнил себя, обвинив в трусости. - Доброе утро, месье, - холодно произнесла Натали, поправив очки и став в привычную позу перед начальником. – Вы желали меня видеть. Габриель помолчал, изучая взглядом вошедшую помощницу, и прошел к портрету жены, собираясь с мыслями. - Она была моей музой, моим светом, моим смыслом жизни. Вдохновленный нашей любовью, я практически создал сам себя, как Габриеля Агреста, которого сейчас знает каждая собака. Ты и сама прекрасно знаешь, как Эмили влияла на меня. Я был безумно горд, когда появился Адриан, но со временем ошибочно рассудил, что для воспитания в нем стойкого и сильного мужчины излишние внимание и выражение своей любви окажутся губительными. Сейчас, расставшись с Эмили и почти потеряв сына, я понял, как глубоко ошибался. Мужчина замолчал, безуспешно пытаясь унять дрожь, и сделал несколько шагов к окну, стараясь не смотреть на помощницу. Некоторое время висела тишина, пока Габриель не продолжил, прочистив горло: - Я заигрался, Натали. Камни вскружили мне голову, распаляя мой скверный характер и тщеславие, которое я принимал за гордость и силу духа. Но я слаб… Слабее, чем мой сын и даже ты, потому что почти подчинился своим грехам, а вы – нет. Адриан - подумать только! – противостоял мне, взрослому рассудительному мужчине, черпая свою силу только из желания спасти других, тогда как я спасал только себя. Сделав круг по кабинету, он дошел наконец до стоявшей в настороженном молчании женщины и остановился напротив, глядя в её красивые синие глаза, которые смотрели на него с жалостью. - Забери его, прошу тебя, - тихо проговорил он, боясь сделать лишнее движение и что-то испортить. – Я не могу больше страдать и видеть, как вместе со мной страдают другие. Освободи меня, Натали.. - Я заблуждалась.. – также едва слышно ответила Санкер, не разрывая зрительного контакта с собеседником, утопая в печали его взгляда. – И ты ошибочно был злодеем. Дрожащая рука потянулась к фиолетовому камню броши на груди модельера и аккуратно сняла эту невыносимую тяжесть с души мужчины. Натали опустила украшение в карман жакета и, на секунду замешкавшись, всё-таки с нежностью обняла старшего Агреста, ощущая, как тот облегчённо выдохнул и тепло прижал её к себе. Солнце, словно осторожный вор, прокралось в комнату и осветило самым длинным лучом из всех две фигуры, стоявшие в гробовой тишине огромного дома, такие одинокие в прошлом и нашедшие друг друга в настоящем. Жалюзи, сомкнутые на стеклянной стене палаты с внешней стороны, закрывали от снующих по коридору докторов, медсестер и других работников спящую в деревянном кресле под теплым пледом молодую темноволосую девушку. Во сне она морщилась и хмуро сводила брови к переносице, рядом, на её коленях тихо посапывала малышка Тикки. Хоть квами и могут подолгу держать трансформацию на избранных героях, это не может продолжаться вечно. Будучи существом, нуждающимся в подпитке сил, они вынуждены освобождаться для их подкрепления и восстановления. Весь вечер на кануне и почти всю ночь Тикки находилась в серьгах, чтобы Маринетт могла оставаться ЛедиБаг, но под утро она не выдержала и сняла трансформацию, чтобы отдохнуть. В мгновение ока проглотив одну из припасенных девушкой печененок, малышка с тяжёлым вздохом опустилась на плед и тут же заснула. Резко вскочив от дурного сновидения, девушка обнаружила спящую квами и, запоздало сообразив, что в данный момент находится без костюма, испуганно посмотрела в сторону двери и полностью прозрачной стеклянной стены палаты. Увидев заботливо задвинутые жалюзи, она облегчённо выдохнула и ласково погладила маленькую подружку пальцем по головке. - Прости, Тикки, - послышался тихий шепот и квами приоткрыла один голубой глазик. – Мне жаль тревожить тебя, но я должна снова стать героиней, чтобы выпить чашку кофе. Уже и не вспомню, что было последним из еды за сутки. Тикки улыбнулась на вежливую просьбу девушки и, подкрепившись угощением, влетела в сережки, оставляя посреди комнаты немного отдохнувшую, но полностью разбитую морально ЛедиБаг. Маринетт осторожно вышла из палаты, стараясь шуметь как можно меньше, прошла в конец коридора и замерла напротив автомата в разочаровании – у неё не было ни одной, даже самой мелкой монетки. - Позвольте угостить вас чашкой кофе и вполне съедобным пирожком, мадемуазель, - услышала она низкий голос за спиной и чересчур резко развернулась, сталкиваясь взглядом с холодной голубизной глаз Габриеля Агреста. - С-спасибо, мсье, - промямлила она и отступила, пропуская его вперёд. Вполне ожидаемо было встретиться с отцом Адриана в это утро, ведь парня должны были привести в чувство и ближайший родственник имел право присутствовать при этом, но всё равно она была крайне удивлена встрече с ним. Пара, усевшись на диван рядом с автоматом, являла собой причудливую картину, приковывая взгляды то и дело пробегавших мимо медработников. Маринетт с трудом, но довольно быстро покончила с нехитрым завтраком и молчала в ожидании, чувствуя себя совсем не по-геройски рядом с модельером, угрюмо сохранявшем тишину. - Как думаете, он хорошо себя чувствует? – наконец произнес мужчина, уставившись в пол немигающим взглядом. - Думаю, без изменений, мсье, - робко ответила Маринетт. – У него нет возможности ответить нам на этот вопрос. - Давно вы здесь? – последовал ещё один осторожный вопрос. - Только эту ночь. - Видимо, дело серьезное, если в стражах моего сына сама героиня. Она помолчала, подбирая правильные слова, и аккуратно заметила: - Достаточно, чтобы я могла здесь быть. Габриель мысленно восхитился умению девочки стойко держаться и отвечать коротко и броско. Что ж, она вполне могла бы гордиться собой, если бы знала, что сильнее и мудрее самого Бражника. Бросив быстрый взгляд на электронный циферблат над уголком, где сидела дежурная медсестра, Агрест-старший сжал кулаки и, собирая остатки мужества, повернулся к ЛедиБаг. - Я пришел не для того, чтобы быть рядом с Адрианом, - начал он, но голос дрогнул, когда на него посмотрели небесно-голубые глаза, полные недоумения. – У меня есть для тебя послание. С этими словами он опустил руку в широкий карман белоснежного халата, в который его заставили облачиться, и вынул небольшую серую коробочку. - Ты знаешь, что нужно с этим сделать. Не стоит открывать её, малыш Нууру очень любит пошуметь, - быстро проговорил мужчина, перехватывая её руку, уже готовую поднять крышку. – Нам не нужны лишние вопросы. - Это же то, о чем я думаю? – спросила Маринетт, уже догадываясь, что услышит положительный ответ. - Я готов выслушать всё, что ты думаешь обо мне, но пообещай сначала, что выполнишь мою скромную просьбу. Девушка смотрела на него из-под нахмуренных бровей и закипала от гнева, но всё-таки кивнула в знак согласия. - Не говори ему.. – еле слышно попросил он, глядя на неё с такой тоской, что глаза её против воли наполнились слезами жалости. - Не говорить ему, что его собственный отец через Акуму пытался убить его? – зло бросила брюнетка, отворачиваясь и пытаясь держать себя в руках. – Вынуждена согласится с вами, это слишком больно услышать. - Я не заслуживаю сострадания и прекрасно это сознаю, - продолжал Габриель. – Но ты, как заступница всех людей, должна понять, как я боюсь его потерять. - Вам нужно было почти убить его ради этого понимания. Уж простите, но на этот факт закрыть глаза не выходит. Ей было до мурашек противно находиться рядом со злодеем, пусть и ставшим без броши Мотылька обычным смертным, и до мерзкого холодного пота страшно, что ещё задумал заклятый враг. От неприятных мыслей её отвлёк подошедший к Габриелю доктор. - Всё готово, месье Агрест, - констатировал мужчина, вытаскивая из коробки перчатки и натягивая их на руки. – Для начала я сниму повязку и осмотрю швы, чтобы юноша почувствовал как можно меньше боли, только после этого мы отключим его от ИВЛ и приведём в сознание. Маринетт подскочила, приходя в крайнее волнение от предстоящего, и даже не пыталась скрыть свои чувства, которые присутствовавшим показались довольно явными и видимыми. Габриель лишь кивнул и последовал за доктором к палате Адриана, но замер перед дверью. - Вы даже не зайдёте к нему? – раздражённо спросила девушка, тоже не решаясь пройти за врачом и медсестрами, хоть и очень хотела быть рядом. – Хорошее начало налаживания отношений. - Я достаточно глуп, чтобы многое не замечать, но не настолько, чтобы не понимать, как он отреагирует на правду, мадемуазель Дюпен-Чен, - холодно произнес Агрест-старший. Услышав свою фамилию, она пораженно уставилась на модельера, чувствуя табун мурашек, пробежавший по спине и оставивший мороз на коже. Деспотичный владелец броши Мотылька стоял рядом и знал, кто она без маски; у неё промелькнуло тысяча мыслей, как он может этим воспользоваться, если вдруг изменит своё решение и отнимет Камень Чудес обратно, и она ощутила дикий страх за свою жизнь, жизнь Адриана и вообще всех жителей города, осознав глобальность проблемы. - Но откуда вы.. – начала Маринетт, но не договорила, а лишь с пеленой слез на глазах смотрела на своего собеседника. - Ты спала без трансформации, когда я поднялся сюда полчаса назад. Придумал какую-то чепуху, чтобы эту дурацкую стеклянную стену закрыли и ждал, когда ты появишься снаружи, чтобы передать брошь, - с горечью пояснил Габриель, опустив голову. – Жизнь - сложная штука, а я был жутко слеп, чтобы что-то увидеть. Вы двое заставили меня посмотреть на жизнь с другой стороны, с более светлой. Меня раздражает твой оптимизм и вечное желание всем помочь, Адриан такой же. Как и его мать.. Голос его сорвался и он поднял взгляд на Маринетт, которая стояла, не шевелясь, и внимательно слушала его признания. - Возьми это тоже, передай Хранителю. Он знает, что Талисман повреждён, надеюсь, его мудрости и опыта хватит восстановить его силы, - проговорил мужчина через некоторое время, собравшись с мыслями и прочистив горло, словно что-то мешало ему проталкивать слова. – Эмили всегда была доброй, нашему мальчику передались сострадание и умение выслушать, поддержать, помочь. Видимо, с Кольцом Разрушения и костюмом СуперКота эти качества только сильнее воспитали в нем хорошего человека, с чем не справился его собственный отец. А теперь иди к нему, ты сейчас нужнее там, чем здесь. Девушка удивлённо уставилась на модельера, сжимая в обеих руках футляры с Талисманами и разрываясь между желанием быть с Адрианом, когда тот очнётся, и остаться с Габриелем и поддержать его в этом нелёгком решении, попытаться поразмыслить над его поступками под маской Бражника и, возможно, понять его мотивы. Безусловно, методы его были ужасны и оправданию не могут подлежать, но те мысли и переживания, толкнувшие взрослого и умного мужчину на путь зла, вполне можно рассчитать как способ что-то исправить, что-то очень важное и дорогое. Посмотрев на Агреста долгим взглядом, она на мгновение обернулась, чтобы заметить, как обстоят дела у Адриана, и уже решила остаться с мужчиной и хотя бы просто поддерживающе постоять и помолчать рядом с ним, но тот исчез, словно его и не было, только коробочки могли намекнуть о его недавнем присутствии. Тяжело вздохнув, Маринетт ещё немного задержалась у стеклянной стены перед палатой Адриана и ушла, дав мысленное обещание вернуться вечером и пробыть с ним так долго, сколько позволит её невыспавшийся организм и усталость Тикки. Спустя три недели Солнце весело светило, знаменуя начало теплого, погожего денька, притихший ветер не смел тронуть ни одной травинки и ни единого листика на деревьях. Маринетт, полностью вернувшаяся в русло своей неспокойной жизни, почти бежала в сторону коллежа, с недоеденным бутербродом в одной руке и забытой тетрадью с домашним заданием в другой. Она, как и всегда, катастрофически опаздывала, заботливая мама заставила съесть кусочек хотя бы на ходу и поспешила вернуть девушку, обнаружив тетрадь на столе рядом с чашкой чая. До начала урока оставались считанные минуты, когда Дюпен-Чен, отчаянно пытаясь отдышаться от быстрой ходьбы, взлетела по ступенькам и столкнулась в дверях с толпой учеников, радостно скандирующих имя Адриана Агреста. Она улыбнулась, радуясь его возвращению вместе со всеми, и поспешила найти просвет между ликующими подростками и пройти в нужный кабинет. Подруга уже сидела на своем месте, за партой слева от неё, и улыбалась ей в ответ. Через пару минут после Маринетт вошёл сияющий блондин, ещё раз поздоровался со всеми и сел на своё место. Вдохновлённая появлением Адриана и возвращением к спокойной жизни всего Парижа из-за отступления Бражника, девушка не заметила, как пролетела первая половина дня и прозвенел звонок на большой обеденный перерыв. Она выходила из класса вместе с Альей, о чем-то беззаботно болтая и смеясь, когда подруга напомнила ей, что её рюкзак остался в аудитории. Сезер пообещала найти Адриана и Нино и занять столик в столовой, пока брюнетка возвращается за своими вещами. Кабинет опустел, лишь на её столе одиноко лежал забытый рюкзак, который она подхватила и направилась к лестнице. Помимо радости за Адриана, девушка также была довольна тем фактом, что оккупации города Бражником пришел конец, обе броши, Мотылька и Павлина, были благополучно переданы мастеру Фу и впереди маячила только спокойная жизнь. Ей даже не приходило в голову, что место постоянных сражений с Акумами скоро займут занятия с мастером, которые он вот-вот планировал начать, чтобы впоследствии передать ей шкатулку со всеми Камнями Чудес. - Привет, Маринетт! – воскликнул Адриан, догоняя её на ступеньках и спускаясь вместе с ней. - Привет, Адриан! – улыбнулась она, радостно глядя на него и замечая немного бледноватое лицо и чуть впалые щеки. – Я рада, что ты здоров. - А я рад, что ты вернулась, Маринетт, - ответил он, как-то странно посмотрев на неё, отчего ей стало неуютно. - Эм.. Прости, но в каком смысле «вернулась»? – уточнила девушка, неосознанно сжимая лямку сумочки, где покоилась Тикки. - Может, ты что-то и забыла, но я-то помню, что ты не сразу вспомнила меня, - немного путанно пояснил блондин, но она всё прекрасно поняла и смутилась. Некоторые моменты девушка оставила без объяснений перед героями, как, например, свою временную амнезию. - Ах, ты в этом смысле! Н-ну, д-да, я вернулась, ты классный, то есть, я хотела сказать, ты здоров и это классно! Я так рада, - промямлила она, чуть не хлопнув себя по бестолковому лбу. - Как насчёт пообедать вместе? – спросил Адриан, слегка краснея, но это вряд ли заметила бы Маринетт из-за своего безумного смущения, потому что боялась поднять на него глаза. - Я только за! Алья как раз убежала занимать нам столик, пока я возвращалась за своими вещами. - Но я хотел пригласить тебя на обед без друзей и общей столовой. - Как это? – от удивления Дюпен-Чен даже забыла про своё пунцовое лицо и взглянула на парня, улыбка которого вдруг стала немного шире и нахальнее, как у героя «кошачьего» вида. - Я, ты и свежий ветер на верхней площадке Эйфелевой башни. Как тебе такое приглашение, Миледи? По-моему, замурррчательное!