Сладкий папочка

На одном из этажей элитного казино в Сингапуре царит неугомонный шум и хаос из людей в разноцветной одежде, принадлежащих совершенно разным национальностям, однако всех столь разных туристов объединяет одна общая цель — унести с этого заведения как можно больше денег, обменяв полученные фишки в автоматах, рулетке или за игральным столом, где обязательно найдётся новоявленный бизнесмен, не знающий конца своей жадности и слепо полагающийся на удачу, и опытный крупье, способный обнаружить обман и выявить жуликов ещё до того, как те решат подойти к его столу. В казино преобладал красный бархат, делающий вкупе с золотым свечением люстр интимный полумрак, туманящий разум и заставляющий людей идти на риски. Столы и барные стойки из дорогого дерева с алкоголем заоблачной стоимости и такой же выдержки. Не всякий смертный приходит сюда, чтобы поживиться деньгами и опытным, знающим своё дело молодым персоналом. Не сложно понять, что это детище какого-нибудь зажиточного бизнесмена, решившего поиграть с законом и сделавшего своё заведение известным за рубежом. Крупная прибыль сполна окупала жестокие налоги города, поэтому заведение продолжало существовать и развлекать людей. Чонгук сидел в одной из отдалённых комнат на возвышении и из-за одностороннего стекла мог безучастно наблюдать за хаосом, царившим внизу. Из-за прочных стен и качественной звукоизоляции до него не доносилось шума и лишь приятная слуху ненавязчивая музыка струилась из колонок, встроенных в стену. Хосок сидел напротив и придерживал очки одной рукой, другой держа на весу небольшую стопку бумаг. Он внимательно изучал контракт, только что заключённый с одним из поставщиков, что, получив свою долю, тут же удалился под нелепой отмазкой, что его ждёт семья. — Не нравится мне этот тип, — подытожил Хосок, убирая очки во внутренний карман синего пиджака и складывая документы в файл, чтобы после закрепить его в чёрной папке. — Что-то не так? — оторвавшись от разглядывания людей, спускающих свои деньги в автоматах, Чонгук повернулся к другу, а в глазах читалась усталость. Виски в руках уже нагрелся и потерял весь букет, но мужчина продолжал держать стакан в ладони, вновь отпивая и даже не морщась. — С бумагами-то всё хорошо, даже как-то удивительно, что он согласился на такие невыгодные условия, — покончив с документами, он откинулся на спинку дорого дивана и посмотрел на приглушённый свет люстры. У него дико болели глаза после всей этой документации, поэтому Хосок позволил себе немного отдохнуть. — Дурак, в бумагах ничего не смыслит, но связи имеет весомые, нужно признать, — Чонгук недоуменно посмотрел на друга, выхватившего бутылку алкоголя у него из рук. — Может хватит уже пить? — С чего бы? — он нахмурился, наблюдая, как Хосок ставит бутылку на тумбочку возле себя и, чтобы взять её, Гуку нужно будет подняться и обойти длинный дубовый стол, но он чувствовал себя дико уставшим и не хотел двигаться лишний раз. — Ты посмотри на себя — бледный, как сама смерть. Мало того, что работаешь сутками напролёт, так ещё и виски глушишь, словно это лимонад. — Это не твоё дело, отдай, — он требовательно протянул руку, но когда Хосок лишь отрицательно покачал головой, то вздохнул и всё же пододвинулся к мини-бару, чтобы взять какую-то несуразную маленькую бутылочку и за раз вылить в себя всё её содержимое. Хо задохнулся возмущением. — После того, как ушёл этот мальчишка, ты сам не свой, — неодобрительно качнул головой старший. — Не смей о нём! — сказал Чонгук тут же и взгляд его потемнел. Наверное, не будь они знакомы столько лет, Хосок бы испугался таких перемен, но он только вздохнул горестно, наблюдая, как младший безрассудно открывает очередную маленькую бутылочку. — С чего бы? Не пригрей ты этого мальца в своё время, сейчас бы не убивался так уже который месяц. Я не могу припомнить, чтобы ты так сильно напивался когда-либо и сейчас своим образом жизни можешь себя просто в могилу загнать. — Ну значит и загоню, а ты не лезь. Хватит учить меня, словно я пацан какой-то. Слава богу, уже тридцатник за плечами, — Чонгук действительно вёл себя как маленький ребёнок, не желая никого слушать и закрывшись в своём собственном мирке. Тема Чимина была до сих пор болезненна и то, что друг давил на старые раны, было до ужаса неприятно. — У тебя есть зажигалка? — порыскав по карманам, он ничего не нашёл, но услужливый охранник у двери дал ему спички. Через несколько мгновений в комнате появились первые клубы сизого дыма. — Вот именно что тридцатник, а всё ещё как школьник страдаешь из-за сбежавшей девчонки. Чем этот парень тебя так задел, что ты даже курить начал? Бросил же, вроде, — Хосок отчаянно не знал, как убедить младшего остановиться. Он всего раз был в его пентхаусе за последние три года и до сих пор не мог отойти от вида той свалки, во что превратилось пристанище друга. Чонгук медленно убивал себя и Хо только мог молить о том, чтобы он не взялся за наркотики. — Что-то опять захотелось, — нехотя сказал Чонгук, вновь посмотрев на суетящихся людей, радостно кричащих при каждом куше. Он внимательно наблюдал, как старший попросил охранника выйти за двери и тот, после кивка заинтересованного Гука, вышел, плотно закрыв за собой дверь. — Ты что удумал? — он смотрел, как Хосок подсаживается совсем близко к краю и нагибается, чтобы осторожно взять его за руку, всё ещё держащую спички, и сжать в своих ладонях. Все эти телячьи нежности младшему были не по душе, но он поддался и руку не вырвал. — Поговори со мной, — вкрадчиво начал старший. — О чём? — Чонгук осторожно посмотрел на сцепленные пальцы. — О том, что тебя беспокоит. Это же всё из-за того школьника, я прав? — Хо удержал его руку в своей и посмотрел так внимательно, без тени злобы или сарказма. Чонгук даже ненадолго завис — на него смотрели так доверчиво очень давно и он уже и позабыл, каково это — открываться кому-либо. Все эти четыре года, когда с ним не было Чимина, он тщательно вырабатывал тактику, способную заглушить ту внутреннюю истерику, часто накатывающую на него, и выход закрыться в себе казался единственным правильным, но сейчас Хосок хотел упорно пробраться через плотную оболочку. — Нет, — он всё ещё подавал отчаянные попытки к сопротивлению, но под испытывающим взглядом сдался и, выдохнув горький дым, согласно качнул головой. — Да, это всё тот чёртов мальчик, — наверное, не столько сыграл Хо в его откровенности, сколько желание выговориться хоть кому-то. Слишком долго он держал всё в себе. Почувствовав, что оболочка треснула, Хосок устроился и принялся расспрашивать в подробностях об их отношениях, желая выявить причину, почему парень так убивается. — А после он уехал. Я видел, как он выходил из дома, но не остановил, решил, что это его выбор и его жизнь. — Офигеть, — по буквам протянул Хосок. Он уже не сжимал чужие пальцы, однако всё ещё чувствовал тепло ладони — теперь Чонгук сам тянулся к нему за советом и поддержкой, как к старшему. — Чувак, мне кажется, ты влип по уши. — Влип? — Втюрился, говорю, влюбился ты в этого подростка. — Что за бред? Конечно, нет, — Чонгук сморщился и убрал руку. Сигарета дотлевала в его пальцах и он выкинул её в мусорку вместе с едва не осыпавшимся пеплом. — Насмотрелся фильмов всяких и сейчас говоришь полную чушь. — Слушай, может я знаю немножко больше, чем ты? Как никак, а уже жена и двое детей есть, — фыркает Хосок и складывает руки в замок перед собой, придавая себе более уверенную и внушительную позу, расправляя плечи, что совершенно не по душе Чонгуку, так как со стороны может показаться, что Хо хочет как-то принизить его, но быстро выкидывает этот бред из головы. Сейчас есть более важные дела. — Ты же никогда не влюблялся, как я помню, да? — Не твоё дело, — Чонгук скривился, вновь окунаясь в свою оболочку. Хватит с друга советов, да и он рассказал слишком много и то, чего не следовало. Своим грубым словом он положил конец их откровенностям и вновь позвал охранника, чтобы у старшего больше не возникало мысли начать всё заново. Возможно, мужчина задумается о словах Хосока после, однажды сидя одиноко дома, может, вовсе выбросит их разговор из памяти и будет продолжать свой вредный образ жизни. Но сейчас Чонгуку сильнее всего хотелось напиться и мини-бар, стоящий совсем рядом с ним, этому активно содействовал. *** Учёба в Америке не была лёгкой, приходилось первое время подрабатывать после пар, пока он набивал себе имя и репутацию в глазах университета и преподавателей. Живя за границей уже четыре года, Чимин всё больше чувствовал себя частью этого активного и никогда не устающего общества, приветливых американцев и высотных зданий, из окон которых можно увидеть живописный и чистый пляж. Пак успел за столько лет обзавестись любимыми местами, знал, куда можно сходить развлечься из-за неусидчивого Тэхёна, смог познакомиться со многими студентами и иногда ходил с ними гулять после пар. Дома он бывал редко, так как билет на самолёт в две стороны стоит недёшево, а деньги, которые присылает ему мама, парень не тратит, а копит, чтобы по приезде в родную квартирку подарить родительнице что-то стоящее вместе с дипломом об окончании. Он не забыл Чонгука, а точнее очень пытался, связывался с сомнительными парнями первое время, всё стремясь выкинуть из памяти все те моменты, которые он переживал с замиранием сердца. Ни один даже самый красивый парень не мог сравниться с Чоном, с его восхитительным голосом, руками, да простой манерой речи или тем, как тот ходит от бедра. Чимин, к своему сожалению, не мог перестать сравнивать своих ухажёров с Чонгуком и вскоре, примерно после пяти или шести попыток, вовсе решил махнуть рукой на свою личную жизнь и полностью заняться учёбой. Архитектура для него всегда была чем-то недосягаемым и ранее неизвестным чудом. Возможно, именно из-за этого ощущения необычности и чего-то нового он и пошёл учиться на эту профессию. Как оказалось, у него был талант к рисованию ровных линий, что составляли проект дома или комнаты. Чимин был настолько увлечён, что каждая пара для него была самой интересной на свете и он ни одной не пропустил за все годы обучения. Тэхён пошёл вместе с ним чтобы всегда быть рядом, да и, как оказалось, университет Юнги был совсем рядом с их, примерно в трёх кварталах. Ким постоянно устраивал какие-то аферы, не мог долго сидеть над чертежами, но работа над объемными проектами, где не нужно было нескончаемо водить карандашом по бумаге, его увлекала. Им выделили одну комнату ещё с первого курса и по сей день они делят жилье в общежитии на двоих, пускай уже могли снять себе квартиру. Одно дело, когда друг приходил к тебе в гости, вы развлекались и делали всякую чушь, но другое, когда ты вынужден жить с этим другом на постоянной основе и на прошлые развлечения уже больше не оставалось времени, а их совместное времяпровождение из-за учёбы и домашних хлопот больше не пестрило яркими красками. В основном, когда появлялось свободное время, они могли думать лишь о том, как бы умудриться выспаться за те жалкие часы, оставшиеся до рассвета. Подходили к концу их дни учёбы и почти все экзамены сданы весьма успешно. Когда после нервного ожидания под дверью преподаватель называет хороший результат, то Чимин невольно вспоминает те моменты в школе, когда Ким также волновался, словно ребёнок, и всё вис на своём друге, прося поддержки. Тэхён почти не изменился, всё такой же милый и яркий парень, всегда найдёт, как поднять ему настроение. А сам Пак уже и не мог вспомнить, каким был в школе, когда его свела судьба с Чонгуком, которого он не видел так долго, что тоска, медленно расползающаяся по венам, уже почти охватила всё сердце, и подумал, что Чон, увидь его сейчас, не признал бы в нём того Чимина, пухлого подростка, которому он предложил стать его «деткой». Парень изменился, стал угрюм и осунулся, слегка исхудал и в каких-то моментах напоминал уставшего от жизни Юнги-хёна, что частенько закрывался в студии в компании, с которой заключил контракт, и писал очень грустные песни. Пак никогда не мог слушать их, ведь всегда воспоминания накрывали с головой и слезы бежали по щекам. Уже и не сосчитать, сколько же раз он винил себя за свой побег. Сколько раз порывался поехать прямо в ту самую квартиру элитного района, постучать в дверь и после того, как её откроют, броситься на шею мужчине и молить о прощении. Но он этого не делал, а продолжал часами сидеть в пустой аудитории и рисовать, зная, что сконцентрированность на мелких деталях поможет отвлечься. Ещё неплохим способом забыться был алкоголь, но Чимин старался употреблять его по минимуму. На данный момент был глубокий вечер и друзья засиделись в своей небольшой гостиной, грея банки с пивом в своих руках и разговаривая в основном об экзаменах. Тэ, не изменяя себе, не забывал рассказывать о своём парне, с которым они стали видеться довольно редко из-за загруженности Кима, но тот не хотел этого признавать и продолжал жаловаться, что Юнги охладел к нему. Чимину бы такие проблемы с его разбитым сердцем, ей богу! Однако он молчит и только качает головой, крутя жидкость в своей банке и подобрав ноги под себя на диване. — Ну, а у тебя там что? Нашёл кого-нибудь? Я видел, как на тебя смотрит тот красавчик Инсу с нашего потока, — коварно выдал парень и пододвинуться поближе, выгнув бровь и наклонившись — его давняя привычка при разговоре о чём-то его интересующем. — Мне всё равно, — Чимин продолжал смотреть на пятнышко на стене и пить алкоголь, даже не поворачивая головы к Киму. — Да ладно тебе, ЧимЧим, сколько ещё ты будешь плесневеть в одиночестве? — протянул Тэ и толкнул младшего в плечо, от чего тот едва не разлил жидкость себе на штаны и кинул грозный взгляд на друга. — Вот, хоть какие-то эмоции! Ты очень изменился, когда мы уехали из дома. Что-то случилось? — Тэхён в самом деле беспокоился за парня. Для него друзья, ну и, конечно, его парень, а также их интересы были всегда превыше своих собственных и, если кому-то из них было грустно, Ким готов был из кожи вон вылезти, но докопаться до проблемы, чтобы полностью устранить её. Чимина иногда дико бесила такая дотошность и настойчивость друга, но он в любом случае ценил это. — Ничего, я просто скучаю по дому, — решил отмахнуться парень. Ему не хотелось сейчас разговаривать о всех своих насущных проблемах, пускай он и знал, что друг хотел услышать только об одной конкретной. — Ты скучал по дому и три года назад, но тогда ты не запирался в себе от меня — твоего лучшего друга! — а всё рассказывал и мы пытались найти решение вместе. Так что же происходит сейчас? Неужели у тебя появилась проблема, о которой ты не можешь мне рассказать? — Чимин заглянул в грустные глаза наклонившегося к нему друга и вздохнул. Тэхён говорил сущую правду, они всегда были дружны и делились всем. Да чёрт, они даже делились ощущениями после своего первого секса, сидя в первую ночь в этой самой комнате в общаге, что уже стала родной. Пересилив себя, парень всё же решился и поерзал на диване, а Ким отстранился, чтобы убрать нагретую банку из рук, и вновь едва ли не подбородком коснулся плеча друга, скрытого растянутой и старой кофтой тёмно-синего цвета. — Так что же? — Чонгук, — с придыханием выдал Чимин и посмотрел как-то виновато. Он чувствовал себя глупо, ведь сейчас Тэ мог просто встать и, не желая слушать о Чоне, которого Пак бросил по своему же желанию, уйти в свою комнату, но друг продолжал сидеть и доверчиво пялиться. Делать было нечего. — Я не могу забыть его. — И поэтому ты посылаешь всех парней, да? — догадливо спросил парень и сам себе покачал головой, о чём-то размышляя. — Вы не связывались после этого? — Нет, мне кажется, он сразу удалил мой номер, когда заметил, что я уехал. — И что, он даже не пытался связаться с тобой? Узнать у твоей мамы, где ты пропадаешь? Ну не мог же он сразу после твоего ухода взять всё и забыть, не разобравшись. Ты был дорог ему и он бы не стал всё пускать на самотёк, будучи в неведении. — умно подметил Ким. Весь его вид напоминал философа, глубоко задумавшегося над великим смыслом чего-либо. Он даже для пущего эффекта приложил палец к подбородку и сморщил нос. — Нет. Во всяком случае, мама никогда не говорила об этом. Может, Чонгук только и ждал возможности, чтобы избавиться от нищего школьника на своих плечах. — Ты мне уже такое говорил в самолёте, но сомневаюсь, что у вас всё было так, иначе с чего бы тебе убиваться по этому Чону, м? Если бы он как-то показывал, что ты ему не нужен, стал бы ты общаться с ним и дальше, целый год, который ты порхал, как влюблённая бабочка? — Тэхён почти не давал другу и слова вставить, всё кидаясь своими теориями и совершенно не подозревая, что этим рушит хрупкую стену сознания Чимина. «Влюблённость» для него была страшным словом и от того, что он самостоятельно бросил свою любовь, кошки скребли на душе. Гораздо проще было считать, что он избавил бизнесмена от ноши, выставив себя в виде эдакого героя, нежели углубляться в суть отношений. Парень даже не хотел думать, что испытывал Чонгук, если Чимин тоже что-то значил для него. Не хотел знать, что являлся причиной грусти и, возможно, скупых мужских слёз. — Не знаю, я ничего не знаю, ТэТэ, — плаксиво выдал парень и наконец дал эмоциям выйти наружу. Уткнувшись носом в грудь Кима, скрытую футболкой, он обнял его за талию и крепко прижался, ища поддержки и защиты. Его чувства и эмоции были обнажёны, ему нужна была передышка перед тем, как снова надеть маску безразличия. Его плечи содрогались в рыданиях, а Тэхён сочувственно гладил друга по спине, даже не представляя, как ему было больно всё это время. Если бы Юнги бросил его, он бы тут же впал в депрессию, а Чимин держался до последнего, копя в себе все переживания, что теперь выходили из него со слезами и невнятными бормотаниями в кофту друга. — Я так люблю его, Тэ, так люблю. Я такой дурак, что уехал тогда, — всхлипывая, говорил он. — Тебе нужно было это сделать, иначе ваши отношения так бы и остались основываться на деньгах, — Ким говорил умные вещи, но сейчас Чимин был не настроен слушать кого-либо. Он просто плакал и продолжал винить себя во всех грехах. — Ты справишься, Чим, обязательно, — и такие слова как никогда внушали надежду, в которую хотелось верить. *** После разговора с Хосоком Чонгук всё же задумался о своём образе жизни и решил прислушаться к советам, ведь хён никогда не говорил глупостей. Однажды в свой выходной, в который чаще всего в течении последнего года напивался в хлам и вызывал паренька по вызову, он, казалось, совершил невозможное — запер шкаф с алкоголем и сунул ключ в карман пиджака, чтобы после отдать тот Хо. Также не поленился убраться и за этим занятием и провёл весь день. Все вещи, которые так или иначе были связаны с Чимином, он безжалостно выкидывал, решая, наконец, забыть мальчонку и жить дальше. Новые знакомства и общение — вот что ему сейчас нужно, а уж никак не сигареты и алкоголь. Хосок пришёл к нему в офис с самого утра и сидел в его кабинете, попивая кофе, сделанный секретаршей Чонгука, и помогал другу с накопившимися бумагами. Мужчины говорили лишь о бизнесе и у них совсем не было времени, чтобы отвлечься на что-то другое. Когда ближе к вечеру Хосоку позвонила жена с просьбой приехать домой, так как их дочери стало плохо и нужно заехать за лекарствами, то Чонгук без вопросов отпустил его и поблагодарил за помощь уходящего друга, но тут Хо неожиданно затормозил у двери и подошёл к столу директора фирмы. — У меня к тебе есть просьба, — начал он и опёрся руками об угол стола. Чон с интересом посмотрел на него, подняв голову. — Всё, что угодно. Ты мне так помог сегодня, что я заранее согласен. — Помнишь университет, где мы учились? — после кивка Хосок продолжил, — Меня попросили сказать речь на выпускном вечере послезавтра, но у сына тоже выпуск, да и Ёнса приболела. Не подменишь? — Всего-то сказать напутствующие слова студентам? — после кивка Хосока, Чонгук фыркнул и откинулся на спинку стула, расслабляясь. Он-то уже надумал себе, а тут такая мелочь. — Конечно, иди к сыну, я заменю тебя. — Спасибо, Гуки, ты лучший. — мужчина улыбнулся и потрепал тонсена по волосам, словно он не его коллега по бизнесу, а всё тот же неуверенный парниша, страшащийся подавать документы в один из известнейших университетов Америки, где уже на тот момент учился Хосок. — Не за что. И я тебе не Гуки! — шутливо-возмущённо выдал он, но старший только улыбнулся и вышел. *** На большом заднем дворе университета творился хаос из стульев для студентов и их родителей, кучи аппаратуры, чтобы речь говорившего со сцены слышалась даже на последних рядах, ну и, конечно же, людей, мельтешащих тут и там. Чимин чувствовал себя неуютно в толпе незнакомцев, поэтому цеплялся за высокого Тэхёна, чтобы не потеряться, который что-то увлечённо щебетал Юнги, а ещё Намджуну и Сокджину, которые тоже пришли на выпуск своих друзей. Родители парней, к сожалению, из-за перенесённого на целых два часа рейса не смогут присутствовать на вручении, зато с удовольствием проведут с детьми вечер. Чимин, честно признать, не может дождаться встречи с мамой, которую не видел больше года. Парни нашли места на третьем ряду и, пробравшись через уже сидящих людей, заняли пять стульев почти напротив сцены. Сокджин, которому дико всё было интересно и он неугомонно вертелся по сторонам, расспрашивал Чимина обо всём на свете, связанном с учёбой и их крутым университетом, на что парень отвечал, поражаясь столь детскому восторгу хёна. Полянка быстро наполнялась людьми и вскоре всё началось. Директор толкал недолгие речи, учителя тоже не особо затягивали, чтобы поскорее перейти к вручению дипломов. Чимин любил краткость американцев, люди здесь старались ничего не затягивать, говорили всё компактно и по смыслу, не то, что было в его школе, когда он чуть не упал от усталости из-за длительной линейки по поводу последнего звонка. Дипломы вручали долго, пускай и на каждого выпускника уделялось максимум три минуты. Отличникам давали слово, чтобы те выступили с обращением к так называемому залу. Чимин, настолько уставший за последние несколько дней, умудрился задремать на плече притихшего Сокджина, внимательно наблюдавшего за происходящим на сцене и вспоминавшего свой собственный выпуск. Когда после выступления очередного отличника из колонок раздался противный писк, Чимин подпрыгнул и выронил диплом из рук, что получил почти в самом начале и который успели посмотреть все его друзья и похвалить за хорошие отметки. Когда очередной выступающий вышел за сцену, Пак наклонился и просунул руку под сидение перед собой, ища гладкую твёрдую обложку и, когда наконец нащупал её, то случайно задел шапкой спинку стула и та, упав с его головы, куда-то закатилась. Когда он разобрался со всем и выпрямился на своём стуле, держа в руках постоянно желающие ускользнуть от него вещи, то, лишь ненароком посмотрев на сцену, обомлел. Он не мог поверить своим глазам и даже надеялся, что перед ним лишь галлюцинация, видение, то, что не может быть реальностью. На сцене, у стойки с микрофоном, всего в нескольких метрах от него стоял Чонгук в своём излюбленном костюме. Он говорил какие-то напутствующие слова, как и многие до него выходившие, однако только его голос Чимину хотелось слушать и только его речь хотелось по-настоящему слышать. Краем зрения Пак заметил, что Тэхён смотрит на него, а собственную руку уже сжимает ладонь друга. Только сейчас парень понял, что у него трясутся пальцы. Спрятав их за широкими рукавами мантии, он продолжал слушать, но не находя в себе смелости поднять взгляд. Но когда Чонгук уже подходил к завершению, Чимин всё же посмотрел в сторону мужчины и замер — тот тоже заметил его и теперь смотрел прямо в глаза. На несколько секунд из колонок не доносилось ни звука. — Я желаю вам удачи и советую не сходить с того пути, который вы считаете правильным, — бегло выдал мужчина и удалился. Чон не мог больше терпеть их контакта. Никогда ещё Чимину не было так больно. Тэхён внимательно наблюдал за этой безмолвной сценой, видел, как Чонгук буквально сбегает, а глаза лучшего друга уже на мокром месте. Нет, больше нельзя с этим мириться. Ким должен что-то сделать, хотя бы попытаться, иначе он не достоин быть Чимину другом. Сказав, что отлучится в туалет ненадолго, Тэ протиснулся через свой ряд и быстрым шагом, почти бегом, направился в сторону ушедшего Чонгука. Чимин, слишком поглощённый мыслями, даже не заметил ухода Тэ. Ким замедлил шаг почти у самых ворот, где на парковке стояло множество дорогих машин, а от высокой фигуры Чона в чёрном костюме неслись по усилившемуся ветру клубы сизого дыма. Он и не знал, что мужчина курит. Выдохнув и постаравшись умерить злость, растущую в груди, парень твёрдым шагом добрался до ворот и своим топотом обратил на себя внимание. Чонгук никак не ожидал увидеть рядом с собой того взбалмошного друга Чимина, защищавшего его в день, когда Чон впервые заехал в бедный дворик и подъехал к его подъезду. — В общем так, не знаю, что ты ему сделал, но Чимин жутко убивается из-за тебя и я также не знаю, что с этим делать, — изложил всю суть Тэхён и как-то недовольно посмотрел на Чонгука, что вновь вернул себе спокойный вид и затянулся. — Ты вообще кто? — Не делай вид, что не помнишь меня. Ещё, может, спросишь, кто такой Чимин? — когда Чон продолжил молчать, Ким начал с новым напором. — Я не знаю, безразличен ли он тебе, может, он действительно был для тебя лишь ношей, но только ты можешь привести его в чувство, — Чонгук старался не подавать виду, но на самом деле внимательно слушал, позабыв о сигарете. Чимин никогда не оставлял его в мыслях, постоянно напоминал о себе, и это было почти невыносимо. — В чувство? — Он плачет из-за тебя ночами, не может отпустить даже спустя столько лет, поэтому я прошу тебя о встрече. Только об одной встрече, — Тэ понимал, что выглядит жалко, готовый даже встать на колени, но он не мог дальше наблюдать за таким Чимином, не его Чимином, который начал искренне улыбаться только по праздникам, да и то не всегда. — Встрече, где вы бы всё обсудили. — Мне нечего с ним обсуждать, а ещё у меня нет времени на бестолковые встречи, парень, — Чонгук хотел поскорее сбежать от этого упорного друга Чимина, который давил на мозги, а ещё приносил одним своим видом кучу воспоминаний. Кажется, что вот сейчас Чимин, смущённый донельзя, прячется за спиной друга в нелепой оранжевой толстовке и боится посмотреть на него. У мужчины сжалось сердце и он всего на мгновение прикрыл глаза, а после поспешил к своей машине. — Если тебе он всё ещё дорог, то ты придёшь сегодня вечером в парк возле кафе с итальянской кухней недалеко отсюда. Если ты учился здесь, то знаешь, где это. Чимин будет ждать тебя там, и только тебя, — сказал Тэхён в спину и ушёл, стиснув кулаки. Что Чонгук, что Чимин — два упёртых барана, которым не нравится, когда им указывают. А ещё Киму вдруг стало жалко Чонгука, ведь курить тот начал явно не из-за хорошей жизни. *** Весь оставшийся день Чимин был угрюмым, нехотя общался с матерью, а потом и вовсе сбежал из своей комнаты чтобы немножко пройтись. Тэхён пошёл с ним, но тактично ничего не говорил, просто служа немой поддержкой. Вечером, во время заката, на город опускается холодная погода, поэтому Пак кутается в свой свитер и наблюдает за морем, по берегу которого они идут. Волны мерно бьются о песок и уходят обратно, повторяя свои движения из раза в раз и создавая пену. Чимин засмотрелся на разноцветные блики на поверхности воды и не заметил, как друг испарился из виду. Он растерянно повертелся, но не заметил даже силуэта Кима. Пожав плечами, он вновь повернулся к воде, когда пришло сообщение о том, что Тэхён пошёл обратно к родителям, чтобы не волновать их и отвлечь от ухода Пака. Парень был благодарен за подаренные ему минуты одиночества и мнимого спокойствия. Когда ветер усилился, Чимин решил уйти от берега и побрёл вглубь парка, в котором любил гулять с друзьями. Он пустовал, а многие цветы в аккуратных клумбах готовились ко сну. Без цели бредя по дороге, ведущей вглубь арки из деревьев, парень наткнулся на одинокую фигуру на скамейке и остановился. Мало ли кто может там сидеть, а, возможно, и поджидать его. Однако, подойдя поближе, он наконец понял, кто сидит на той лавочке. Чимин боролся с желанием развернуться и уйти, пойти в общагу, посидеть за столом с родителями и уехать домой. Каждый шаг был тяжёлым и давался с невероятным трудом, но парень всё же дошёл до той скамейки и сел на край, неловко сжав вмиг намокшие ладошки между коленями. Чонгук молчал, но неотрывно смотрел на парня и Паку хотелось отвернуться, чувствуя, как мнимо горит кожа под чужим взглядом. — Привет? — тихо выдал Чимин и опасливо повернулся в сторону усмехнувшегося мужчины. — Привет. Они долго сидели в молчании, а потом побрели дальше по парку, каждый в своих мыслях друг о друге. Чимин то и дело кидал взгляды, но тут же отводил глаза, когда оказывался замеченным. — Хочешь мороженое? — Чон кивнул головой в сторону ларька и Пак неловко кивнул. Он был скован в движениях и всё ещё чувствовал вину и стыд за свой давний поступок, полностью перевернувший устои двух жизней совершенно разных людей, которых объединяла лишь одна вещь. После завязалась смущённая беседа в перерывах между длинными паузами. Чонгук ненавязчиво спрашивал об учёбе, о том, почему парень выбрал такую профессию, а потом начал рассказывать истории из своего студенчества, наполненного забавными и не очень ситуациями. Постепенно обстановка разряжалась, Чимин уже откровенно смеялся и уже и позабыл о всех неловкостях, хватаясь за руку Чона, чтобы не упасть в порывах смеха. Чонгук же со сдержанной улыбкой наблюдал за ним и постоянно касался его ладони, а Чимин, заметив эти неуверенные движения, на свой страх и риск сплёл их ладони, но, на удивление, его руку не оттолкнули, а лишь легонько сжали. Чонгук после этого движения легко выдохнул. — Может, выпить купим? — Чимин указал на круглосуточный магазинчик, который он не видел раньше, так как место, куда они забрели, было далеко от общежития и университета. Чонгук с удивлением наблюдал, как парень уверенно загружает корзину банками с пивом, а ведь было время, когда этот мальчишка наполнял тележку одними сладостями. — А тебе уже можно? — со смешком выдал Чон, пока кассир считал банки. — Очень смешно, — наигранно обиженно выдал Чимин и надул губы. После они вышли из магазина и вновь вернулись на бесконечную аллею, где деревья скрыли бы их от людей и можно было выпить. Когда парень обнаружил качели на небольшой детской площадке с видом на бескрайний берег, ему, слегка развеселённому алкоголем и историями Чона, дико захотелось на них покачаться и он побежал к ним, с разбегу плюхаясь на седушку. Чонгук подошёл к нему и поставил гремящий пакет, чтобы раскачать парня, понимая, какой тот всё-таки милый ребёнок. Площадку освещал лишь бледный свет одинокой лампочки да диска луны, частично скрытый раскидистыми ветвями. Вскоре всё веселье улетучилось и теперь разум вновь настигли тяжёлые мысли, но уже не такие печальные. Рядом с Чонгуком все трудности казались незначительными. — Я боялся, — неожиданно сказал Чимин и тем самым вызвал интерес у Чона, что остановил руку, качающую парня, и нагнулся, чтобы заглянуть тому в лицо. — Что? — недоумевающе произнёс Чонгук и выгнул бровь, не совсем понимая, о чём тот говорит. — Я понял, почему тогда уехал от тебя, — Чимин поднял голову и смог разглядеть чужие глаза даже из-за тени. Сейчас вокруг Чонгука струился ореол света и Пак невольно сравнил его с ангелом. — Я боялся продолжения наших отношений, боялся будущего, боялся тебя и твоих неожиданных действий, — он ненадолго замолчал, чтобы выловить хоть одну эмоцию в карих глазах. — А ещё, — продолжил Чимин, но замер, когда лицо Чона приблизилось к нему непозволительно близко. Их раскрытые губы дразняще соприкасались, но не сливались в поцелуе. — Ещё? — томно выдохнул Чонгук, упершись руками в спинку качели позади Чимина. — А ещё боялся любви к тебе, — всё же сказал парень, не способный соображать в данный момент. Чон так близко, лишь слегка податься вперёд и провести языком по этим горячим губам, обхватить шею и… — А сейчас? — медленные, тягучие поцелуи прошлись по щеке, подбородку, но не касаясь губ. — А сейчас я хочу всего этого, — выдохнул Чимин на грани стона, протягивая руки, чтобы обнять шею, которую так давно не обнимал, чтобы впутать пальцы в волосы на затылке, уже и позабыв, какие они мягкие, чтобы прижаться грудью к чужой груди, всё ещё помня её тепло и то, что она служила ему подушкой долгие ночи. — Я тоже этого хочу, безумно, — и это были последние слова, которые они произнесли прежде, чем с пылом и яростью накинуться друг на друга. Они жадные и ненасытные, не могут держать себя в руках. Оба были готовы сделать это прямо на качелях, но Чонгук вовремя очнулся и сказал, что живёт очень близко отсюда. — Да ты всё распланировал! — воскликнул Чимин, влюблённо смеясь и крепко держась за ладонь Чонгука, что спешил к своей квартире. Пакет с банками пива был благополучно забыт возле качелей. — Возможно, — Чон неоднозначно пожал плечами и зашёл в лифт, нажал на нужный этаж и прижал парня к стенке. Дальше всё слилось в один сумбурный ком, наполненный стонами и вскриками, томным дыханием влюблённых и шлепками кожи о кожу. Сейчас их мир сосредоточился лишь на небольшой комнате и никто не мог им помешать. Прошли часы прежде, чем парни, изнемождённые и уставшие, упали на постель. Чимин, слегка отдышавшись, переполз на грудь Чона, вдыхая всё тот же головокружительный аромат одеколона. Через каждый выдох голос то хрипел, то переходил в тихий стон, пока парень отчаянно пытался восстановить дыхание. Всё тело приятно ныло после нескольких часов нагрузок, поясница, которую грела рука Чонгука, изредка вспыхивала болью, а дырочка пульсировала, но он был доволен как никогда прежде. — Чимин, — М-м? — на грани сна отозвался парень и всё же открыл глаза нехотя, принимаясь водить по широкой груди пальцами. — Ты правда плакал? — Чимин недоумевающе посмотрел на мужчину, даже поднявшись, а потом постепенно начал складывать картинку у себя в голове. Ну ничего, он ещё выскажет всё Тэхёну чуть позже. — Не важно, — буркнул Чимин и уткнулся носиком во впадинку ключицы, смежив веки. Чонгук хрипло посмеялся и провёл свободной рукой по непослушным волосам парня. — Ты ведь не уйдёшь после нашего секса, как тогда? — Чонгука действительно сильно волновал это вопрос, пускай он и хотел сказать его в как можно более шуточной форме. — Конечно нет. Только если я не надоем тебе, — всё ещё бурчал парень в его кожу, слишком удобно устроившись, чтобы двигаться. — Я люблю тебя, — смущённо признался Чимин и даже не надеялся на ответ. — Я тоже люблю тебя, — тихо прошептали ему в макушку.