Blue Flame Pain

      Если у человека была возможность каждый раз стирать из памяти плохие воспоминания, то было легче. Намного. Чонгук уверен.       Несколько лет Чон выживал, боролся за звание первого, связал свою судьбу с бандитами, аферистами, набрал кучу долгов у других фирм лишь бы у него появилась хоть какая-то власть. Страшно-ли Чонгуку было? Очень. До сих пор страшно, несмотря на то, что прибыль растёт вверх, но это отходит на последний фон. Альфа был готов услышать от Юнги всё, даже получить от него пощёчину за внезапное появление и слова. Омега покапризничает и всё равно пойдёт к нему, так он думал. Произнесённые слова из уст Юнги, что тот носит ребёнка под сердцем не его частичка, ему не принадлежит — убивает.       Младший, воспользовавшись моментом, улизнул от альфы, а потом и вовсе на Чона не обращал внимания. Да и Чонгуку не хотелось смотреть на того, кто строил из себя любящего и верного мужа. Сам бы поверил в их искреннюю любовь, если не знал омегу и не был уверен, что это лишь показуха. Не более.       Три часа назад Чонгук вернулся к себе на квартиру, отбившись от Намджуна, он видел настоящее состояние альфы, но не понимал, что происходит. Как есть, в костюме, альфа сидел на кровати и смотрел в чёрный экран плазменного телевизора, который стоял напротив кровати. Голова работала, мысли то и дело крутились. А ответа что дальше делать не было. Когда планируешь и представляешь одно, а выходит другое, неплохо так выбивает тебя из колеи. Альфа усмехается. Он явно любимец судьбы и этой чёртовой жизни. Чонгук пока не знает, что будет делать, но точно не отпустит то, что должно принадлежать только ему.

***

Юнги так и не смог заснуть. Да какой тут сон, когда прошлое ворвалось так внезапно? Но сам себя не обманывает, признаёт, что скучал по альфе, готов был кинуться ему на руки, расплыться в улыбке. Только разум омеге не позволил этому случиться, и благодарен всем богам, что эмоциям не дал волю. —Вы уже испепеляете своё отражение в зеркале минут 10. Думаете, что тёмные мешки под глазами таким способом пропадут? Спешу Вас огорчить — это невозможно,— решил разрушить тишину Сокджин, надоевшему наблюдать за тем, как буквально залипает Юнги. Но его будто бы не услышали. Тогда мужчине пришлось подойти и, взяв его за плечи, развернуть худенькое тельце к себе. Нахмуренное и явно недовольное лицо Джина, судя по выражению лица Юнги, вернуло того на землю,— Что случилось? — С прошлым столкнулся,— после недолгого молчания, добавил— Я хотел, чтобы это оставалось прошлым, моим самым счастливым воспоминанием, а не настоящим, которое убивает хуже, чем замедленного действия смертельный яд. —Так, а вот сейчас вообще ничего не ясно. Можно не загадками? — сев на край кровати, прямо напротив омеги, произнёс Ким. Давая понять таким образом, что не уйдёт, пока не услышит от омеги всё, что тот хочет. А Юнги не сопротивляется, открывается Джину вновь, рассказывая всё.       У Сокджина от услышанного глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Не думал, что в жизни такое может быть. Знает, что нужно что-то сказать, утешить, подбодрить, а слов не может найти, то открывает рот, то закрывает, как рыбка в аквариуме. Но потом сам себя удивляет. —Мне не нравится твой Чонгук,— хмыкает мужчина, будто делая важное заключение для себя,— Сколько там ему? —Двадцать один год, вроде как. —Этот сопляк точно где-то лукавит, ну не может же он за несколько лет так вырасти! Люди век идут к таким успехам. Чует моя очаровательная попка, что тут не чисто,— выставив руки в бок, омега нахмурился ещё больше. —Я об этом даже не думал,— честно отвечает Юнги и вздыхает. Конечно, не тех слов он ожидал от Сокджина, но теперь старший омега дал ещё один повод для размышления. —В любом случае, Вы беременны. И Вы обязаны беречь себя ради ребёнка,— указывая на живот, не даёт тишине повиснуть в комнате вновь. —Не люблю этого ребёнка, он мою жизнь только обременять будет. Уверен, что ненавидеть буду,— опускает свой взгляд, Джин же жмурится. Невыносимо слышать от, казалось бы, хрупкого и нежного человека такие ужасные слова,— Но я не глуп, поэтому убивать не буду. —Несмотря на то, что Вы весьма умны и грамотны, я не могу гарантировать, что не сделаете глупость. Вам восемнадцать лет и настоящую жизнь не видели. Только несправедливость со стороны Вашего отца и неудачную любовь испытали. —И этого недостаточно? —Недостаточно,— кивает Ким. Юнги вздыхает и больше ничего не говорит,— Вы ещё не говорили господину Вон о Вашем прекрасном положении. Седьмая неделя скоро, а Вы не были у врача. Поэтому лучше думать о будущем, а не о том, что было,— будто приказывает прислуга и выходит из комнаты, оставляя беременного наедине со своими мыслями. Ким понимает, что этот мальчик, по-другому никак не назовёшь, искал поддержку. Юный омега всегда в лице личной прислуги ищет руку помощи, поэтому и позволяет ему перешагивать черту «хозяин и подчиненный». Но сейчас себя Сокджин убеждает, что сказал всё верно, не перегнул палку. Ким знает, что такое терять частичку себя из-за какого-то альфы, а Юнги он желает лишь добра.       Когда дверь с другой стороны закрывается, Юнги опускает плечи и прикусывает губы. За что?,— думает. Он вроде бы давно смирился со своей участью. Похоронил себя, свои мечты и надежды на свадьбе окончательно, был пустым. Даже когда увидел положительный тест на беременность Юнги ничего не почувствовал, он долго стоял и смотрел на Сокджина, который показывал множество эмоций и что-то тараторил. Понял, что действительно беременный только тогда, когда начал чувствовать тошноту каждое утро и каждый вечер. Рано или поздно это должно было случиться, поэтому сам принял решение, что это наоборот хорошее развитие событий. Чонджу будет рад, что у него наконец будет наследник. А потом..       Потом появляется Чонгук. Такой мужественный, высокий, открыто смотрит в глаза, как и всегда, только вот совсем не родной, но от этого не становится менее любимым. Юнги уверен, что чувства не прошли, и сердце забилось чаще не от страха, а от того, как любимый непозволительно рядом. Сразу мозг подкидывает всю его счастливую и короткую жизнь вместе с Чоном. А омега в очередной раз своими же руками себя рвёт на части, ставит на место, своими же короткими ноготками раздирает сердечко своё. Юнги кладёт одну руку себе на низ живота, другой прикрывает лицо, нагибается в три погибели, чуть-ли не прикасаясь лбом с коленями и даёт волю слезам.       Сбежав с Чонгуком ещё тогда, у него началась бы другая жизнь. Не такая роскошная, но уютная, полная. Возможно, также сейчас ждал ребёнка, но только от Чона. И ребёнок был бы тогда любимым, желанным. Юнги представляет такую жизнь слишком ясно, она прямо перед его глазами стоит, но в реальности он хочет лишь одного на данный момент - снова ничего не чувствовать. Ничего не чувствовать по отношению к своему ненавистному мужу, к любимому альфе и ребёнке, который лучше бы вообще исчез.

***

      Чонгук поспал два часа за всю ночь и, думает альфа, лучше бы вообще не спал. К бессонным ночам мужчина привык, но организм если получает отдых, то берёт с полна, а прерывая его отдых, получаешь в два раза больше боли и ужасное состояние на весь день. Сегодня у альфы много назначенных встреч, подписей договоров; каждую минуту занят. И Чон рад этому, как никогда, потому что мысли о Юнги пропадут.       После удачных встречи и сделок, Чонгук вернулся в свой кабинет. Намджун встречался с дилерами, поэтому на данный момент Чон находился один в кабинете, подписывая разные бумажки и попивая кофе. От всех его дел прерывает стук дверь. —Войдите,— спокойным тоном произносит, не поднимая глаза. По запаху понимает, что это Чимин. —Пришёл господин Мин. Я говорил, что вы очень заняты, но он настойчиво просится. —Пусть входит, — говорит альфа и встаёт из своего кресла, пока его секретарь приглашает гостя в кабинет,— Приветствую. Проходите, — рукой указывая на диван, который стоял рядом с журнальным столиком, приглашает мужчину присесть. —Рад тебя видеть в полном здравии, Чонгук,— кивает на приветствие Мин и садится вместе с хозяином на кожаную мебель. —Что-нибудь хотите? —Нет, спасибо, я на пару минут,— вежливо отказался старший и продолжил,— У семьи Вон с каждым днём прибыль падает, скоро даже его самые профессиональные менеджеры не смогут продавать продукт. Поэтому скоро он придёт к восходящей и успешной звезде просить помощь. Готовься к этому, походу, Чонджу так и не вспомнил тебя, судя по его поведению. Согласись ему помочь, но от него никаких подачек не принимай. —Взять в товарищи врага своего? —Как раз врагов своих стоит держать намного ближе, чем товарищей. Ты ещё зелёный в этом деле,— усмехается Сехун и встаёт с дивана,— Прислушивайся ко мне. Я залил фундамент в твою компанию,— напоминает в лишний раз альфа тому и направляется к двери. —Постойте,— просит Чонгук, не вставая с кожаного дивана. Мин оборачивается и смотрит выжидающе,— Вы знаете о положении Юнги? —В смысле?— искренне удивляется тот.       Значит не знает. Если бы знал изначально план был другой. Точно не знает. Тем-более СМИ молчит, не пишет ничего, что супруг одного из известных предпринимателей беременный. Неужели омега всё врёт? Тогда он точно не понимает его. И о чём только думать? —Он стал намного красивее,— Сехун коротко соглашается, не верит, что именно этого хотел сказать Чон, ситуацию опускает и выходит.       Чонгук долго не сидит на месте, вновь проходит к своему столу и начинает работать, твёрдо перед этим решив, что найдёт способ встретиться с омегой и всё у него выпытать. Мысли не допускает, что чувства у Юнги пропали и ему хорошо без Чонгука. Ну а если и пропали, то заставит полюбить себя и неважно каким способом. Он смысла в своём существовании не видит без его омеги.

***

      К вечеру Юнги выходит из своей комнаты и намного раньше, чем обычно. Слуги, которые обычно накрывали стол, сразу засуетились, но омега в туже минуту успокоил их, сказав, что сейчас ему достаточно будет выпить чаю и съесть какое-нибудь пирожное. Юнги морально приготовился, что всё-таки нужно поставить в известность своего мужа, что тот скоро станет отцом, а когда вернётся сам хозяин дома, не знает. Поэтому просит чай в гостиную.       Сокджин после того, как высказал своё мнение, не заходил в комнату. Даже еду приносили другие люди, а сейчас стоял рядом и молчал. Это напрягало. —Вы плохо скрыли следы преступления,— выдаёт Ким, а когда ловит на себе удивлённый взгляд, указывает на глаза,— Будто целый Нил выплакали. —Ничего страшного, мой муж, когда узнает одну новость, явно подумает, что плакал я от счастья,— уверенно вторил омега. Ким лишь хмыкнул и отвёл взгляд от ненавистной улыбки.