Пять шагов до тебя

      После того, как Тодороки ушёл, за столиком повисла тишина. Некоторое время ребята сидели, уставившись в тарелки и по пятому кругу разглядывая голубую кайму. Когда же стало совсем неловко, Асуи и Урарака еще раз попытались завести разговор. Чтобы хоть как-то завлечь Изуку, Очако решила идти ва-банк, неуверенно начав рассказывать о каком-то суперизвестном герое, который недавно вошёл в пятерку лучших в Японии. Тсую пару раз что-то проквакала в ответ, они неловко рассмеялись и выжидающе посмотрели на парня.       Мидория, к их большому разочарованию, не поддержал диалога, и девочки совсем замолкли, решив окончательно сдаться: Изуку уже не спасти. И даже Пресвятой Всемогущий не смог бы изменить сию ситуацию. Изуку провалился в свои мысли и в ближайшее время возвращаться не собирается.       Обычно Мидория мог говорить на тему геройства чуть ли не до потери пульса, но сейчас он лишь устало вздохнул и продолжил молча ковырять вилкой свой несчастный обед. После случившегося кусок в горло не лез, а его мученический вздох стал ещё одним сигналом, говорящим о том, что все гораздо хуже, чем кажется.       Девчонки многозначительно переглянулись и тоже тяжело вздохнули, продолжив свою трапезу, изредка поглядывая на Изуку. Засыпать его вопросами не хотелось. Даже идиот, вроде подсказывающего Тодороки всякие тупости, понял бы, что у троих самых привлекательных парней класса есть общие секреты.       Вскоре к столику подоспел запыхавшийся Иида. Удивленный непривычной тишиной, Тенья обеспокоенно поинтересовался, что же такого успело произойти в его отсутствие, и почему все такие грустные. Ответ он получил не сразу. Никто не хотел вгонять Мидорию в ещё большую депрессию, но под пытливым взглядом старосты невозможно молчать. Асуи начала рассказ. Изуку, наконец-то выйдя из своих глубоких раздумий и извинившись перед одноклассниками, вышел из-за стола, слегка спотыкаясь, и спешно направился к выходу.       В голове плотно засела мысль о том, что нужно как можно быстрее отыскать Шото. Нужно извиниться перед ним вместо Каччана и, возможно, позвать в какое-нибудь кафе или парк, чтобы хоть немного возместить моральный ущерб. В груди было весьма смешанное чувство. Конечно, Тодороки поступил не как подобает герою, унизив, в каком-то роде, двадцать процентов населения планеты, но и Каччан тоже был хорош.       — Слышь, куда намылился, а? — позади Мидории послышался до боли знакомый голос.       Отлично, теперь Изуку чувствовал себя, как непослушный ребенок, которого мама застукала за поеданием конфет перед самым обедом. Он остановился, но ему даже не надо было оборачиваться, чтобы понять кто к нему обращается: «мамочкин» голос он узнает из тысячи.       — К Тодороки-куну, — Мидория уверенно зашагал вперёд. — Я должен извиниться перед ним, пока он не решил бросить тебе в лицо перчатку или, что более вероятно, кусок льда.       Бакуго, сплюнув себе под ноги, широкими шагами направился вслед за парнем, ускоряясь с каждой секундой. Поравнявшись с Изуку, он схватил его за руку и резко отшвырнул к стене. Бакуго был не на шутку зол. Во-первых, потому что тупой Деку хочет извиниться, причем за него, хотя он, кроме гордости, конечно же, сейчас ничего и не чувствовал. А во-вторых, потому что во-первых.       — Да с хрена ли? — прорычал Катсуки, свирепо поглядывая на Изуку, как бы предупреждая, что всего лишь одна незначительная ошибка может стать для него фатальной.       — Каччан…       — С хрена ли, я спрашиваю, — Бакуго ударил кулаком по стене, чуть не задев голову сжавшегося Мидории, — какого хера ты должен извиняться?       — Почему ты сделал это? — Изуку, зажмурившись, вжал голову в плечи. Не то чтобы он боялся того, что на этот раз удар, возможно, придется по нему самому. Дело было не в этом.       Кажется, на секунду дыхание Катсуки остановилось. Он убрал руку от стены и резко развернулся.       — Да не ебу я.       — Ч-чего? — не понял Изуку и тут же затараторил в своей обычной манере: — Должна же быть какая-то причина, по которой ты…       Бакуго сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели и рявкнул на весь коридор:       — Завались! Это потому, что ты слабак, уяснил? Был слабаком, есть и будешь! — Катсуки вновь повернулся к однокласснику и ткнул в него пальцем. — Ты — тупой бесполезный Деку, который не способен даже заткнуть тупого Двумордого! — он замахнулся на Изуку, скрипя зубами и совершенно не заботясь о том, что их могут увидеть. Плевать! Пусть все знают, какой Деку придурок.       — Да сам завались, Каччан! Ты вообще ничего не понимаешь! Дурак!       Бакуго уже хотел нанести удар, но Мидория развернулся, чтобы уклониться, затем ухватил его руку и ударил по локтевому суставу.       — Я давно не бесполезный, — серьезным голосом проговорил Изуку. Хватка ослабла. Бакуго молча отдернул руку и, усмехнувшись, отошёл в сторону.       — Захват как у девчонки.       — Учился у Урараки, — тихо проговорил Мидория, неловко потирая затылок.       — Ты всё ещё бесполезный. Не делай вид, будто ты лучше меня, — Катсуки сунул руки в карманы брюк и направился в сторону кабинета английского языка.       — Я и не делаю, — пробурчал Деку.       Прошло уже полтора года, и отношения их поменялись в лучшую сторону. Впрочем, может, это всего лишь видимость.       — Скажу Громкоговорителю, что ты отравился своим тупым кацудоном и сейчас зависаешь в толчке.       А может, и нет. Мидория удивлённо поднял голову, только-только приоткрыл рот, чтобы высказаться по поводу этой недозаботы, но только недовольно скривил губы.       — Хэй, неужели нельзя нормально объяснить? — возмущённо прокричал он, но Бакуго сделал вид, будто не услышал. — Класс, спасибо, Каччан.        — Сдалось мне твое блядское «спасибо». Засунь его себе в… Умри, короче, — Бакуго цокнул языком и скрылся за поворотом пустого (каким он всегда бывает во время обеденного перерыва) коридора.       Рука ужасно болела.