Пять шагов до тебя

      После вчерашней тренировки Шото довольно смутно помнил все события и что, собственно, произошло на самом полигоне. Последним, что его мозг отложил в памяти, было то, как он засмотрелся на часть оголенного плеча Мидории, когда сам же, при помощи огненной причуды, подпалил его костюм. О, и ещё первоклассные советы Денки (до сих пор вызывавшие непреодолимое желание провалиться под землю или сделать суицид). Слава Богам, Мидория не воспринял всё происходящее всерьёз. Но с другой стороны, даже обидно: стена «Френдзона» оказалась больше, чем думал Шото.       Досаждало и то, что эти воспоминания остались. Кроме части с плечом. О ней Тодороки совершенно точно не жалел.       И почему Деку не врезал ему посильнее? Он-то прекрасно понимал, что это были совсем не шутки. Ему вообще повезло, что Изуку такой простодушный (в самом хорошем смысле этого слова). Только такое положение дел все равно не устраивало. Они все ещё друзья, а значит, пока план Денки не работал. Конечно, если у него действительно был какой-то план.       Голова у Тодороки болела ужасно, что было неудивительно. Он потёр виски и вслед за ребятами направился в сторону столовой, цепляясь взглядом за каждого, кто хоть каплю походил на Изуку; но как он не старался разглядеть темно-зелёную макушку среди общей толпы — его нигде не было. Это навевало лёгкую грусть и чувство одиночества. Не день, а сплошное разочарование. Впрочем, как и все остальные дни, в которых не было присутствия Мидории.       Бонусом Тодороки шло ещё то, что он сегодня весь день ощущал себя так, будто «с похмелья». Узнал он о об этом замечательном определении, которое «полностью описывает его состояние» от того же Каминари. Так что, когда Иида обеспокоенно спросил у Шото: «Что с тобой случилось?», страдающий тут же ответил: «Похмелье». Почему-то реакция у старосты на это была точно такая же, как у Денки на новость о любви Тодороки к веснушкам и широкой улыбке. Однако Тенья ещё начал что-то там бубнить себе под нос, хотя раньше он никогда этого не делал. Это, как раз, была фишка Мидории.       Что говорил Ингениум, Шото не слышал: все его слова переросли в сплошное жужжание. И с мыслями о том, что Иида — настоящая пчела, парень вошёл в столовую.       — Йо, ты меня слышишь?       — Слышу, — Тодороки устало вздохнул; он говорил тихо, так, чтобы никто не услышал, но некоторые все равно оборачивались, одаривая его заинтересованным взглядом.       — У тебя все окей? — поинтересовался Каминари, но потом, не дождавшись ответа, продолжил говорить: — Сегодня мы, а точнее ты все исправишь.       — Охотно верю.       — Чува-а-ак, — протянул блондин, — ты мне не доверяешь?       — Честно? — Шото привстал на носочки, чтобы осмотреться получше и найти стол, за которым сидит Изуку, надеясь на то, что место рядом с ним ещё свободно. — Нет.       — Это больно, — Каминари наигранно всхлипнул.       — Больно получить от Мидории по лицу, — подхватил Тодороки.       Наконец-то увидев Мидорию и заветное свободное место, он поспешил туда.       — У-у-у, ладно, засчитано, — хихикнул Денки. — Вижу, птичка летит в скворечник.       — Ужасное сравнение.       — Не такое ужасное, как деревья и волосы.       — Ты знаешь, я тебя ненавижу.       — Да-да, пупс, я тоже тебя люблю, — усмехнулся Денки, затем произнес: — Тебе стоит сказать что-нибудь о его причуде, ну, ты понял. Кстати, кстати, кстати, обернись.       Тодороки обернулся и увидел, как Денки машет ему рукой с соседнего столика, но проигнорировал. Не в его стиле привлекать к себе внимание. Он просто не любит этого, в отличие от Денки.       — Тодороки-кун, ты пришёл! — Мидория радостно похлопал по свободному месту рядом с собой. — Вот! Тут свободно.       Шото кивнул и сел за стол.       Асуи и Урарака внимательно проследили за ним, а после того, как он наконец-то уселся, Очако обеспокоенно спросила:       — Тодороки-кун, у тебя все хорошо? Вчера, вроде, Деку-кун тебя довольно сильно ударил.       Изуку стало немного неловко. Шото же, заметив это, решил просто проигнорировать вопрос Урараки. Переводить тему на другую было совсем уж невежливо, поэтому он решил обыграть все иначе, воспользовавшись моментом.       — Мидория, твоя причуда довольно сильная.       Деку насторожился.       — Эм?       — Я имею в виду, что она такая редкая, да? — продолжил Шото.       — Ахах? Да. Наверное. Может быть… — Мидория заулыбался, как если бы оказался центром самой злой шутки.       — Скажи что-нибудь ещё о её редкости, а потом посмейся, ну, хотя бы попытайся, — раздалось в ухе.       Если бы Каминари хоть каплю следил за всем происходящим, а не лениво пытался стащить у Киришимы кусочек мяса, то наверняка понял, что буквально ведёт корабль «Пикап-Для-Брокколи» к такому же непонятливому и не разбирающемуся в чужих чувствах айсбергу «Все-Пошло-По-Титанику».       — Тебе повезло, что ты родился с такой причудой… — Шото улыбнулся, но получилось не лучше, чем на спортивном фестивале.       Мидория взял трясущимися руками стакан, нервно сжав его с обеих сторон; он немного отпил из него, продолжив слушать друга.       — Ещё, — потребовал Денки и ткнул палочкой в чужую тарелку,  — скажи что-нибудь ещё.       — …представляешь, каково родиться вообще без причуды? — честно, он попытался посмеяться, но ничего не получилось: всё внимание в миг переключилось на Изуку, давящегося чаем и пытающегося откашляться.       — Жестоко, ква, — прямо сказала Асуи.       Очако кивнула в знак согласия.       В груди неприятно кольнуло; создалось впечатление, что этого действительно не стоило говорить, но Шото не понимал, почему, ведь если и были на то причины, по которым не стоило говорить подобное, то он их не знал.       — М-Мидория, — из уст Шото посыпались опровдания: — Я не хо-       По голове и плечам начала стекать какая-то жидкость.       — Конечно же ты не хотел, двумордый дебил, — Бакуго швырнул в него пустую коробочку из-под апельсинового сока.       — Каччан! — парень удивлённо захлопал ресницами, поджав губы.       Шото опешил, но потом резко встал с места. Скрип стула неприятно резанул по барабанным перепонкам окружающих.       — Какого чёрта?!       Все вокруг затихли, лишь Киришима с Каминари подорвались со своих мест. Они стеной встали между конфликтующими, на тот случай, если кто-то из них захочет ударить другого, но Бакуго, вроде как, не собирался даже продолжать диалог. Он и не смотрел на одноклассника. Тодороки же наоборот — прожигал Катсуки презрительным взглядом, ему хотелось заморозить его или сжечь, но эти два покемона меж ними не давали этого сделать. Ну, может быть, ещё геройская этика, да.       — Тц, тупой Деку, — раздражённо прошипел Бакуго перед тем, как пройти за свой столик вместе с Пикачу и Геодудом.       Все начали перешептываться, а потом всё вернулось на круги своя. Такие подтасовки случались довольно часто, да и никто не хотел «оказывать честь» своим вниманием второгодкам, которые и так всегда и везде являются центром прикованных взглядов.       — Тодороки-кун, тебе следует пойти переодеться, — монотонно произнес Мидория, уставившись стеклянным взглядом на пустой стакан.       — Да-да, иди, — тоже настояла Урарака.       Асуи просто сидела молча. О чем-то задумавшись, она периодически поглядывала то на Шото, то на Изуку. Девушка заметила, что никто, кроме Деку, не понимал, почему Катсуки так поступил, но лезть не в свое дело она не хотела и не собиралась.