Все проблемы от эльфов.

      Первое, что бросалось в глаза при подходе к городу — вытоптанные в густой траве тропки, что становились все шире и шире. По одной из таких тропок сейчас и шла Элора в компании мрачных Йорвета и Геральта. Как того и требовал план, руки эльфов были слабо связаны веревками за спинами, а человек шёл позади них, играя в надсмотрщика. Лавеллан немного нервировало такое положение, хоть она и чувствовала, что легко сможет освободиться. За последние годы она отвыкла от таких хитростей и беспомощности, привыкла, что её посох всегда под рукой, а не висит за спиной у другого. Только за это ей хотелось нашипеть на обоих мужчин, но она была достаточна умна, чтобы молчать. Возможно, кто-то сказал бы, что она, Инквизитор, проявляет слабость и излишнюю осторожность, но сама Элора так не считала. Приняв как данность, что этот мир — чужой, она не хотела вступать в бессмысленные сражения и козырять своими способностями. Во-первых, она не знала, на что способны местные маги и в каком конкретно положении они находятся, уж больно не хотелось попасть в какой-нибудь аналог Круга; а во-вторых, ей нужны знания об этом мире, равно как и те, кто может ими поделиться, а для этих целей её спутники подходили отлично. Конечно, она осознавала, что могла бы просто выбить нужную информацию, пусть и не из них, а из кого другого, но такие методы ей откровенно претили. Да и не видела она проблемы в том, чтобы попутешествовать в столь странной компании, пока не придумает способ вернуться обратно. Вот и шла спокойно, с интересом осматриваясь по сторонам и выискивая в зарослях знакомые растения.       К терпкому запаху леса, полному знакомыми с детства нотками травяного сока, цветущих бутонов и нагретой земли, примешивался неприятный гнилостный аромат. Резкий и острый, он заставлял Элору морщить тонкий нос и оглядываться по сторонам в поисках источника запаха. Долго искать не пришлось: сбоку от тропы, прямо под могучим деревом, лежал труп неизвестного ей существа. Его хитиновый панцырь был покрыт глубокими бороздами, как и шесть лап, а длинный хвост оканчивался небольшим уплотнением, покрытым шипами. Брюхо твари было вспорото от основания головы и почти до хвоста. Гадать, что послужило её смерти не нужно, все было очевидно. — Что это за тварь? — с интересом спросила Элора, кивком головы указывая на труп. — Эндриага, — прохладно ответил Геральта, — Мерзкая тварь, но не особо опасная, если знать, как с ней сражаться. — У нас таких не водится, — Лавеллан пожала плечами, ловко перепрыгивая через не глубокую ямку и бросая взгляд на своих спутников. — У нас есть демоновы гигантские пауки, оскверненные пауки, гигантские оскверненные пауки… Ненавижу пауков.       Элора передергивается, совершенно игнорируя усмешку Йорвета и его взгляд. Она ни капли не стеснялась, что ненавидит паукообразных, жизнь приучила прощать себе мелкие слабости. Да и не боялась она их настолько, чтобы кричать и бежать, лишь испытывала отвращение. Так чего ей переживать, что не самый приятный из ее сородичей теперь усмехается и смотрит на нее с насмешкой? — Мало кто вообще любит подобных тварей, — заметил Геральт, и Элора обернулась, чтобы посмотреть на него. По выражению его лица было трудно понять, что он сейчас испытывает, и в некоторой степени это вызывало восхищение. Она сама не умела так держать лицо, даже несмотря на все старания Лелианы и Жозефины. — Будто их есть за что любить, — Лавеллан хмыкает, отворачиваясь и всматриваясь вдаль. Там, за буйными зарослями кустов и деревьев, уже виднелись городские стены. — Когда я ещё была Второй в клане, я не ненавидела различных тварей настолько сильно, как после того, как я стала… Стала путешествовать.       Геральт хмыкнул, но комментировать её заминку не стал. Но только не Йорвет. О нет, его внимательный взгляд Элора чувствовала кожей, и ей хотелось чертыхнуться и мрачно зыркнуть на него. Вместо этого она сделала вид, что не заметила его внимания, отвлекшись на убирание ветки со своего пути. — Второй в клане? — спустя несколько секунд молчания все же уточнил Йорвет. И он не счел нужным скрыть скепсис, смешанный с интересом, в своём голосе, — поясни, beanna. — Я была ученицей Хранительницы, если бы её не стало, то вести клан дальше пришлось бы мне. — Так ты у нас благородная дама? — яд в голосе Йорвета можно было разливать по фиалам и травить им колодцы. — О да, я благородная долийка, босая и вечно в пути, — Элора сардонически улыбнулась, глядя на эльфа, — а ты, видимо, шевалье из знатного рода? Золотые доспехи пропил?       Повисла напряженная пауза. Йорвет заметно напрягся, а его глаза сузились от сдерживаемого гнева. В любой другой ситуации Лавеллан это бы повеселило, но только не сейчас, когда раздражение глухо тлело в груди. Её не задели бы слова эльфа, ведь большинство долийцев гордились родством с одним из знатных домов, но после того, что она узнала от Соласа… Эта мысль была оскорбительна. Потомки рабов, гордящиеся тем, что они были собственностью, презирающие городских эльфов и верящих в то, что вот они-то точно лучше. Ей было тошно от этого, но меньше любить свой клан и собратьев она не стала. — Хватит, — резко прервал зарождающийся конфликт Геральт, — Мы уже близко.       Элора и Йорвет переглянулись, безмолвно соглашаясь перенести этот диалог на потом, и так же синхронно отвернулись, глядя на дорогу. Вытоптанная сотней ног тропа заворачивала к городским воротам, старым и потемневшим, но все ещё выглядящим достаточно крепкими. У этих ворот со скучающим видом, опираясь на алебарды, стояла парочка отвратительного вида стражников. Один из них, низенький, почти что одного роста с Лавеллан, и раздобревший так, что кольчуга едва ли скрывала наличие у него живота, перегородил им дорогу. — Стой! — хрипло воскликнул он, — Кто? — Геральт. Я поймал Йорвета и его бабу, — совершенно спокойно сказал Геральт, и Элоре пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не поморщиться. — Самого, сука, Йорвета! — стражник мерзко засмеялся, хлопая себя ладонью по бедру и подслеповато щурясь, — гляди-ка, и правда он! Лоредо обосрется от счастья.       Элору перекосило от отвращения. Она невольно напряглась, сжимая за спиной кулаки и сдерживая желания поджечь к демонам этого хряка. Геральт сжал её запястье. — Лоредо приказал немедленно вести их на барку, — присек фантазии стражников ведьмак. — Хорошо, что мы ещё не потопили эту погань, — узнавший Йорвета стражник сплюнул и отступил в сторону, — Проходите!       Краем глаза Лавеллан заметила, как рядом напрягся Йорвет, и не придумала ничего лучше, чем выразительно кашлянуть, привлекая его внимание. Не то чтобы это особенно помогло, но стражник уже открыл небольшую обшарпанную дверь, а Геральт подтолкнул их вперёд. Элора противиться не стала: одарила людей презрительным взглядом и пошла вперёд. Испуганную она из себя не строила, просто не умела, да и не хотела. Она привыкла встречать опасность собранной и гордой, как и полагается представительнице некогда великого клана. Вот только вся её уверенность дрогнула, стоило им оказаться на территории города. Она не была готова к тому, что увидела: изуродованные трупы её собратьев, небрежно сваленные в кучу, будто мусор, который собираются выбросить на днях. Грязь, смешанная с кровью, и чавкающая под ногами. Острый запах смерти и гари, помоев и алкоголя. И люди, громко обсуждающие произошедшее побоище, смеющиеся и довольные. У Элоры неприятно сжимался желудок и тошнота застревала в глотке от этих видов. Она не испытывала ярости, хоть и должна была, только отвращение и острую тоску по каждому из своих братьев и сестер. Она не знала никого из них, но это не мешало ей скорбеть за них. Смерть каждого elvhen — потеря для всего их народа. Даже если они выбрали жизнь в городах, а не странствия и попытки собрать воедино осколки наследия предков. Элора с шипением выдыхает сквозь сжатые зубы и с усилием отводит взгляд от изувеченных тел.       Йорвет смотрит на нее внимательно и серьезно, будто опасается, что она сделает что-нибудь не так. Лавеллан выдавливает из себя легкую улыбку, и он хмыкает, отворачиваясь. Люди провожают их ненавидящими взглядами, кричат вслед проклятия и желают «остроухим ублюдкам» сдохнуть и уже готовы закатить праздник. Она уже и забыла, как жестоки бывают люди, да и нелюди тоже, если быть откровенной. Особенно если ты отличаешься от них формой ушей, ростом, наличием магических способностей. Там ей повезло, она стала Вестницей, и со временем на нее перестали смотреть с презрением и желанием перезать ей глотку. Здесь же всем было плевать на метку, они ненавидели ее за то, что она была в компании с Йорветом. Только эльфу не кричали скабрезные шутки и не обещали пустить по кругу. Спасало этих людей только то, что она была боевым магом и ее выдержке можно было только позавидовать. — Стоять, — громко произнес стражник, одетый в замызганного вида дублет и грязные штаны, когда они подошли к повозкам, перекрывающим путь дальше. Лицо его, круглое и лоснящееся, особой чистотой тоже не блистало. Элора поморщилась, — Куды идешь с энтими эльфами? — Это Йорвет и баба его, — бесстрастно сказал Геральт, — Лоредо приказал доставить их на барку, немедленно. — Йорвет значит, — стражник всплеснул руками нехорошо ухмыляясь. Элора невольно сжала кулаки, готовая призвать магию в ту же минуту, — Этот ублюдок брата моего порешил, никто ить не обидится, если я с ним позабавлюсь чутка? — С дороги, нет на это времени, — осадил Геральт стражника, и Элора почувствовала, как его рука исчезает с ее запястья. — Это чегой-то? — недовольно произнес мужчина, переводя взгляд с Йорвета на Геральта, а после и на саму Элору. Он окинул ее сальным взглядом и осклабился, обнажая желтые зубы. — А девка-то смазливая, не смотри что Йорветова подстилка. Может оставишь ее нам, а, Ведьмак? А уж мы потом сами доставим значится ее тело на барку. Ты ж обслужишь нас, шалава эльфская?       Стражник шагнул вперед, вытянув руку, и Лавеллан тут же подалась назад, едва ли не врезаясь в грудь Геральта. Она только шевелит запястьями, собираясь освободить их буквально парой движений, но сделать это она просто не успела. Йорвет, презрительно ухмыляясь, выступил вперед, слегка закрыв её плечом. Сказать, что Элора растерялась — это ничего не сказать. — Никогда seidhe не ляжет под грязного d'hoine, — говорит Йорвет, окидывая мужчину презрительным взглядом. — Ах ты ж ублюдок!.. — взревел стражник, замахиваясь для удара.       Элора, конечно, уверена, что уж Йорвет то сможет увернуться от мужчины. Он слишком медленный, грузный. Но ей все равно хочется дернуть сородича назад, на себя, не защитить, но помочь. Или выставить барьер, чтобы шемлен расшиб о него руку. Только делать этого она не станет, прекрасно понимая, что сейчас их роли в другом, не стоит так явно открывать, что они могут освободить руки. Впрочем, она бы и не успела ничего сделать — Геральт играючи перехватывает руку стражника, не давая свершиться рукоприкладству. — Пропусти нас, — веско говорит он, и Элора замечает, как его пальцы изгибаются, будто он творит колдовство. — Проходите, — несколько заторможенно говорит стражник и, когда его руку отпускают, подаёт знак другим.       Медленно две телеги разъезжаются в стороны, их с натугой тянут двое мужчин. Элора мысленно хмыкает, наблюдая за этим. Она не любит людей, по крайней мере большинство из них. И конкретно эти не входят в круг её симпатий, не после того, что она увидела в этом городе, не после их слов. И, ей кажется, в этом они с Йорветом похожи. Они одинаково раздраженно и брезгливо переглядываются, к обоюдному удовольствию находя на лицах друг друга столь схожие эмоции. Геральт чуть подталкивает её в спину, совершенно не грубо, хотя со стороны это явно выглядит наоборот, и она ускоряет шаг. Оглядываться она не стремится, не хочет видеть грязь и разруху, опьянение собственной властью и безнаказанностью на лицах стражников. Но это недостойно Инквизитора — отворачиваться и не замечать, это недостойно Второй. Элора выдыхает сквозь сжатые зубы. Здесь, в доках, чище, по крайней мере трупы не лежат сваленными по углам, но она все равно замечает бурые пятна на вытоптанной земле. — Видел этого паршивого d`hoine? — подает голос Йорвет и Элора, смутно радуясь возможности отвлечься, переводит на него взгляд. — Таких я люблю больше всего. Их убиваешь — будто сорняки выкорчевываешь. Очень успокаивает. — Какое отвратительное сравнение, — фыркает Лавеллан, перешагивая через мерзкого вида грязевую лужу, — Сорняки его явно не заслужили. — Хоть бы спасибо сказали, — как-то даже устало говорит Геральт, и Йорвет издает смешок. — Как я мог забыть! — с иронией восклицает он, — Теперь ты мой герой.       Элора представляет, как суровый и серьезный Йорвет, подражая орлейским дамам, дарит Геральту свой надушенный платок в кулуарах. Она прячет смех за кашлем, опускает голову, чтобы не смотреть на сородича, иначе опять засмеется. К ним подходит еще один стражник, она видит только его ноги, и Геральт снова повторяет ту же легенду. Удивительно, но этот мужчина просто отступает, не бросает в их сторону оскорбления, не радуется поимке. Она поднимает голову, впиваясь взглядом в его лицо, и с удивлением отмечает сочувствие в его взгляде. Сочувствие не Йорвету, нет, — ей. Лавеллан мысленно вздыхает. Она, конечно, никогда не считала, что все люди ненавидят эльфов, но что ей с его жалости? Если бы его жалость могла помочь хоть кому-то, то она бы оценила, а так… А так бездыханные тела нелюдей, в том числе и ее собратьев, все равно лежат на улицах города, и ни один сочувствующий не вмешался. Она отводит взгляд и идет дальше по деревянному мостку. Барка всё ближе. Чтобы не нервничать Элора принимается считать стражников, что встречаются им на пути. Она насчитывает дюжину к тому моменту, как они ступают на палубу. — Вы берете тех, что слева, я — справа, — шепчет Геральт и подталкивает их к стражникам, что спешат им навстречу.       Мужчина грубо хватает ее за плечо и ведет дальше. Элора делает всего несколько шагов, незаметно ослабляя веревки, нерастраченная магия кипит в ее жилах, повинуясь ее воле вспыхивает пламенем на пальцах. Огненный сгусток летит в лицо стражника и он вспыхивает, с безумным криком отшатываясь от нее. Вокруг Лавеллан вспыхивает полупрозрачный барьер, а в руках возникает духовный клинок и она, не мешкая, врывается в битву. Первому напавшему на нее стражнику она вспорола руку — барьер принял на себя его удар и тот открылся, — и всаживает клинок в его грудь. Магия духа, как и обычно, не подводит: клинок проходит через лёгкую броню, как сквозь масло. Мужчина натужно хрипит, опускаясь на палубу. — Сука! — раздается сзади рёв.       Элора отпрыгивает в сторону, разворачиваясь. Огромной силы удар проходится по барьеру и тот едва заметно, но ощутимо для нее, трещит. Она вскидывает руку, замораживая нападавшего до того, как тот успеет нанести еще один удар. Бросившись вперед, она толкает живую статую в одного из стражников, что нападают на Йорвета. Тот явно не ожидал такого: потерял равновесие под тяжестью замороженного тела, и закономерно пропустил удар эльфа. Кровь брызнула в разные стороны. Элора, на одних вбитых в тело рефлексах, запускает шаровую молнию в следующего стражника и он выгибается, захлебываясь криком, теряя контроль над своим телом. Она безжалостно добивает его призванным клинком. — Теперь я доверяю тебе, — азартно кричит Йорвет, скрещивая клинок с очередным врагом. — Какой ты легковерный, — отзывается Геральт и Элора видит, как с его пальцев срывается пламя, опаляя его противника. Человек отшатывается назад, упирается спиной о борт барки, а после переваливается через него, когда Геральт полосует его мечом.       Бой стихает. Последний стражник, самый рослый из всех, орудующий двуручным мечом, падает, сраженный ударом эльфийского клинка. Лавеллан шумно выдыхает, небрежно заправляя за острое ухо прядь повлажневших от пота волос. Сражаться без посоха трудно, каждое заклинание расходует куда больше магии, ведь часть её буквально растворяется в воздухе, чего не случается при его использовании. Только в пылу боя у неё не было и секунды на то, чтобы забрать свое оружие у Геральта. Она поворачивается к нему, опираясь одной рукой о борт. — Отдашь мне посох? — вопросительно подняв бровь, Элора требовательно тянет руку к мужчине.       Тот хмыкает, но все же посох ей передаёт и она с силой сжимает его древко. Посох из храма Митал. Творение эльфов и для эльфов. Он придаёт ей уверенности в себе. Лавеллан улыбается, выражая всю свою благодарность, и только собирается поинтересоваться их дальнейшими планами, как до них доносится голос: — Я так и знал, что ты спутаешься с этими ублюдками, мутант! Ну что, чувствуешь себя героем? — зло кричит неизвестный. Элора находит его глазами — неприятный, лысый тип, — и холодеет, отмечая, что он грубо держит связанную эльфийку. — Если вы отчалите, я сожгу ваших баб! — Отчаливаем, — бросает Йорвет, сжимая кулаки, — Наши женщины готовы к смерти.       Лавеллан бросает злой взгляд на эльфа. Вся её суть, все её воспитание противится этому решению. Чтобы она, Элора Лавеллан, Вторая своего клана, бросила своих сестер умирать, а сама сбежала? Не бывать этому! Она стискивает древко своего посоха, лихорадочно пытаясь придумать, как ей их спасти. Отсюда сделать это не получится, она осознает это так же ясно, как и то, что не будет просто стоять. А значит… Элора разбегаются и одним прыжком перемахивает через борт, подняв посох повыше, чтобы не зацепиться. Каким чудом ей удаётся допрыгнуть до мостика — она сама не знает. Но это и не важно сейчас. — Отплывай, если для тебя жизнь elvhen — ничего не значит, — кричит Элора, бросая взгляд назад, — А я спасу их!       Одновременно с её криком мужчина бросает факел на крышу первого этажа и скрывается в здании, грубо заталкивая туда и эльфийку. Солома, которой покрыта крыша, вспыхивает сразу же и Элора бросается вперёд. Знает, что времени у неё не так уж много, ведь здание деревянное, такое сгорит в считанные секунды. Навстречу ей бежит стражник с мечом, и она, не раздумывая, выпускает в него из навершия посоха целую цепь огненных сгустков. Пусть почувствует то, что должны испытать эльфийки! Его жизнь обрывает взмах клинка. Не её клинка. Элора резко поворачивает голову и встречается взглядом с Геральтом. Он кивает ей и они продолжают бег. Двенадцать стражников на мостике. Мелькают огненные вспышки, что щедро срываются с её посоха. Звучат крики боли и ужаса, меч Геральта обрывает их с нечеловеческой скоростью. «Мутант, как есть мутант, — думает Элора, ловко перепрыгивая через распростертое тело, — Правильно я не стала с ним сражаться.» — Туда! — кричит мужчина, указывая ей на поворот, — Я за Лоредо!       Лавеллан кивает, плевать ей на какого-то Лоредо. Она ничего не говорит, не ждёт дальнейших слов, а сразу заворачивает налево. Там, рядом с деревянной дверью, сквозь которую просачивается дым, стоит двое людей. Они не спешат помогать, просто стоят и с интересом смотрят на происходящее. Так храмовники смотрели на убитых магов - с интересом и лёгким злорадством. Так, наверное, простой люд смотрел на погромы в эльфинажах, не считая жизни многочисленных эльфов чем-то ценным. Так орлесианцы смотрели на клан в Долах, не думая помочь, а лишь злясь. Её обуревает злость. «Пошли вон, шемлен! — рычит она и, повинуясь её воле, в дверь летит ледяной осколок, выбивая, — или мне придётся вам помочь». Мужчины пятятся, поднимая руки, опасливо смотрят на неё и убегают, стоит ей только отвернуться. Элора морщится, как от зубной боли. Из здания валит дым, но она все равно входит туда. Жар опаляет щеки, а дым забивается в лёгкие, от него слезятся глаза. Первый этаж горит, пламя уже пожирает потолочные балки, лижет стены, грозясь вот-вот добраться и до второго этажа, подбирается к не надёжной лестнице. Даже без огня эта грубо сколоченная лестница вызывает сомнения, настолько она старая и хрупкая. Но видит Митал, это не может остановить Элору. Она задерживает дыхание, чтобы не надышаться гарью, взмахом посоха замораживает балки, давая себе время, и лезет наверх.       На втором этаже жар ощущается не так сильно, но огонь уже добрался и до сюда. Чертыхаясь, Лавеллан снова взывает к дару, с которым срослась, и ледяная корка охватывает пол. Это не надолго, магический лёд не держится вечность, но пару минут он дать ей способен. По следующей хлипкой лестнице она буквально взлетает, что та белка, игнорируя треск дерева под ногами. И как только по ней спустился тот мужик? На третьем этаже, почти пустом, но к счастью ещё не горящем, она оказывается спустя несколько мгновений. Три связанных эльфийки мычат, захлебываются воздухом и ерзают, пытаясь ослабить путы. Вестница подбегает к первой из них, на ходу вытаскивая из голенища сапога кинжал. Стройная блондинка, вырез на платье у которой больше, чем у Вивьен, смотрит на неё с отчаянной надеждой и Элора быстро перерезает стягивающие её верёвки. Пол едва ли не трещит под ногами, она чувствует это и ускоряется. — Быстрее! Прыгайте! — кричит она, освобождая следующую эльфийку: брюнетку с повязкой на глазу. Та всхлипывает и бросается на балкончик, подхватив свою подругу. Элоре и думать не хочется о том, откуда у её сестры такая рана и чем они все зарабатывали себе на жизнь, но в глубине души ответ на этот вопрос ей известен.       Кусок пола со стороны лестницы проваливается, слышится шипение от растаявшего льда. Элора чертыхается, бросаясь к последней девушке. Она единственная из всех троих плачет, и не удивительно, ведь выглядит она младше и тоньше всех в своём тёмном костюме. Вестница криво ей улыбается, с лёгкостью разрезая грубые узлы. Хватает её за руку, буквально заставляя подняться и толкает в сторону балкона. Пламя врывается на этаж, опаляет спину Лавеллан, и она в сотый раз благодарит богов за то, что её плащ выполнен из кожи высшей драконицы. Она выбегает на балкон, подхватывает под руку растерянную эльфийку, и буквально переваливается через перила. Позади слышится треск провалившегося пола.       Вода смыкается над ней и все звуки меркнут. Мокрая одежда тянет её вниз, на дно, посох норовит выскользнуть из рук, но Элора держит крепко. Под водой, ей кажется, весь мир замерает, застывает на считанные мгновения и в этой мутной, темный от водорослей воде на мгновение ей мерещится Солас. Сердце пропускает удар, а страх сжимает глотку. Горячая рука с силой тянет её наверх и крик пузырьками вырывается из лёгких. Но это не Солас, нет, когда она наконец выныривает и шумно втягивает носом воздух, то видит - это спасенная блондинка. Воздух пахнет гарью и огнём, но не настолько невыносимо, как там, внутри горящего здания. Вестница оглядывается, находя взглядом девушек, и облегченно улыбается. Блондинка, та самая, которую грубо держал, видимо, Лоредо, улыбается ей в ответ. — Все живы? Отлично, — устало говорит Лавеллан, ища взглядом барку. Она все ещё стоит здесь, на реке. Это вызывает облегчение. — Тогда поплыли, Йорвет вечно ждать не станет. — И вода холодная, — отмечает все ещё держащая её за руку эльфийка и первая принимается грести.       Элора издаёт тихий смешок, чувствуя одно лишь облегчение и отпускает чужую руку. Что есть, то есть, вода действительно холодная, но она заметила это только сейчас. Уж слишком волновалась сначала за своих сородичей, что вполне могли сгореть, а после и за свою руку, когда ей померещился Солас. Мысль о том, что она все-таки успела воодушевляет её и она плывет вперёд, к барке, зорко следя за эльфийками. Им скидывают верёвку. — Лезте первыми, — коротко бросает Вестница.       Девушки согласно кивают и блондинка ухвытывается за верёвку, ловко забираясь наверх. Две других справляются с подъемом так же быстро, как и первая, и наконец Элора и сама вцепляется в верёвку. Она грубая и впивается в нежную кожу рук, явно останутся следы, но забирается Вестница с такой же грацией. В конце концов она не в первый раз поднимается куда-то по веревке, и это не считая того, что она куда более ловкая, чем большинство людей. — Что, чувствуешь себя героем, beanna? — раздается голос. Элора поднимает голову и видит Йорвета. Он насмешливо, не ядовито, а именно насмешливо, смотрит на неё и протягивает руку. — Я и есть герой, — не менее смешливо отвечает Вестница, хватаясь за протянутую руку.       Йорвет хмыкает и тянет её на себя, помогая забраться на барку.