Сон о невозможном

Если бы он в этот момент мог рассуждать здраво, то всё тянуло на самоубийство. Прыгать с такой высоты, хоть и в не самый бурный поток, но будучи обряженным по традиции во всё, во что только можно обрядиться перед боем, было не лучшей идеей. Пытаться удержать на плаву потерявшего сознание человека, одетого в промокший и значительно потяжелевший дублет, под которым пряталась длинная и не самая лёгкая кольчужная рубаха, также не вписывалось в понятие о нормальности. Разумности хватило, или не хватило – смотря с какой стороны посмотреть – чтобы скинуть огромный лук и меч. Не скинь он их перед прыжком, кто знает было бы время после, когда он оказался уже в воде. О том, как он будет добираться до своих без оружия? в тот момент он не думал. Вообще ни о чём не думал. Боль от удара о воду он даже не почувствовал, как и холод. Нужно было бороться за каждый вдох. Держаться на плаву, держать голову Вернона, чтобы он не наглотался воды. И благодарить богов, что погода и время суток располагали, а потому у них ещё был шанс. Херовый, но был. Эльф мёртвой хваткой держал человека, пытался изобразить что-то похожее на попытку плыть, флегматично, краем глаза замечая проносящийся мимо пейзаж. В голове билась всего одна насмешливая мысль: «ой, не пизди». Их швыряло со всей дури, периодически накрывая водой, но в голове собственный голос насмехался над богами, миром, но главное, над сукой О'Димом. «Ой не пизди мне тут, что ты позволишь нам просто так сдохнуть!» Потоки воды пытались вырвать человека у него из рук. Собственная одежда, хоть и вполне пригодная для подобных заплывов, уже тянула слабеющее тело вниз, но страха не было. Была чудовищная уверенность в том, что всё просто так, вот таким красивым «и сдохли в один день, до последнего вдоха не желая отпускать друг друга» тут не кончится. Вода не была его стихией, но все опасности горных рек он представлял довольно хорошо. Плыть тут вообще невозможно, и сложно держаться на плаву, но эльф, каждый раз, когда их накрывало водой, лишь отфыркивался, отплёвывался и ещё крепче сжимал человека. Чем меньше оставалось у него сил и воздуха, тем злее становилась усмешка. Эта всевидящая молчаливая тварина сказала, что они ещё встретятся, а Вамал сказал, что она ещё ни разу не ошиблась. Она обещала, что эльф будет плакать "потом", так что... Либо оба выживем, либо оба сдохнем! Он помнил карту. Поток здесь сильный и много камней. Не утонешь, так убьёшься о булыжник, но пока они, словно заговорённые, проносились мимо. Если только он один, то, назло тебе, сука, смеяться буду! Так что не пизди… Он не знал, сколько прошло времени. Оно потеряло смысл в этой безумной попытке выжить. Просто почувствовал, что скорость упала и держаться стало легче. Вернон по-прежнему был в отключке, но хотя бы дышал. Он кое-как выбрался сам и вытащил Роше на каменистый берег: картинно рухнув без сил рядом. Измученное тело просило пощады и сна. Хотелось просто лежать, слушая плеск воды и тихое дыхание человека рядом. Он стиснул зубы и рывком сел. Потом. Отдохнёт потом, сейчас надо выяснить, что с Верноном: он так и не пришёл в себя за всё это время, хотя холодная водичка обязана была помочь. Ударился? Старая рана дала о себе знать? Его ранили и Иорвет просто этого не заметил? Каким бы ни был ответ, для человека он был явно мало приятным. Нужно было оказать ему хоть какую-то помощь, причём немедленно. Безопасное место нашлось, на удивление, быстро, практически в паре десятков шагов. Он, конечно, не ведьмак, так что сундуков, в которых можно было найти оружие, броню или лекарства в пещерке не было, но и живность в ней отсутствовала, что особенно радовало на фоне того, что у них не было вообще никакого, мало-мальски приличного, оружия. Впрочем, если бы сейчас объявился хозяин норы, эльф, не думая ни секунды, банально перегрыз бы ему глотку зубами. Не спасли бы ни хитиновый панцирь, ни доспехи. Медичка из Иорвета была так себе: он умеет забирать жизнь, а не спасать, но базовые навыки, как и у любой белки, имелись. Как и набор для выживания в лесу: нож, леска, крючки для рыбной ловли и огниво. Пойдёт. Выживут. Для начала хватит развести костерок да содрать мокрую одежду. Собирался содрать с Вернона он, правда, далеко не всё: штаны решил оставить. Глупость, конечно, из разряда "а что там он не видел?" Но, по правде, не видел он там всё. Не приходилось раньше как-то. Так что не тронул. Очухается без них, так неловкости не оберёшься, а то, что мокрые... Ой, да что страшного-то будет? Хер стоять от переохлаждения какое-то время не сможет? Беда какая. Ну, меньше значит его во всяких баб пихать будет! О бабах, в которых Вернон Роше пихал своё хозяйство, он забыл весьма быстро, когда, стянув с него рубаху, натолкнулся на жуткий, относительно свежий рубец от недавней раны. В каком-то благоговейном ужасе, осторожно, едва-едва коснулся его кончиками пальцев. Здесь вошло и на спине вышло. Он знал об этом. Знал давно, но увидеть своими глазами - совсем другое. Осознать, что ведьмак не преувеличивал, когда говорил, что давненько такой живучести у простых людей не видел. Такой везучести. Попади чуть выше - мгновенная смерть. Чуть ниже - помучаешься чуток побольше. Уйди лезвие правее, и он истёк бы кровью за пару минут. Другой угол наклона и... Велен сделал бы эту пару часов ещё более мучительной. Бьянка была права: та тварь слишком мало мучилась! Как и та, по вине которой он оказался здесь, да ещё и в столь херовом состоянии. Он должен был уже давно очухаться и спросить, какого хера Иорвет этим самым хером рядом с ним трясёт, но человек упорно не приходил в сознание и эльф понятия не имел, в чём причина. Есть пара ссадин и синяков, но это последствия заплыва. Бледность и холодность? Ну так, не в летнем пруду купались. Зрачки? Да всё в порядке для человека, которого не слабо могло приложить о воду, если он неудачно упал. Да и будь это просто последствие неудачного удара? Что, он не видел таких травм? От банального сотрясения и до весьма эффектной, треснувшей, словно сочный арбуз, головы. Здесь же ничего явно не говорило о причине и всё же он видел, что не в порядке было всё. Впрочем, он довольно быстро понял, что именно. До этого момента взгляд выискивал следы удара, да и одежда плотным коконом опутывала человека, не давая сразу понять, но теперь, когда весь этот ворох тряпок был убран, он видел то, что не бросалось в глаза ранее. То, что от него всеми силами пытались скрыть, выпроваживая подальше от темерского лагеря, да устраивая хоть и ежедневные, но весьма короткие совещания. Выставляя на первый план сисястую девку, обряженную в красное, издалека видное платье. Чтобы отвлечь внимание целой толпы глазастых, по природе своей чересчур внимательных белок, все методы были хороши. Они все, включая Иорвета, не заметили самого главного. Вернон Роше был в херовом состоянии ещё до падения. До операции. До того, как эльф припёрся просить о встрече. Он резко мотнул головой, выбрасывая вон мешающее сосредоточиться на чём-то, кроме относительно свежей раны, чувство, и сконцентрировал всё своё внимание на распростёртом перед ним теле. Он никогда не видел Вернона Роше без одежды раньше, но готов был поспорить, что раньше тот выглядел получше. Резко, не церемонясь, стянул с него-таки штаны, желая убедиться в своей догадке: хозяйство и общая волосатость его интересовали мало. В глаза в первую очередь бросалась общая худоба, да кожа, испещрённая следами старых ран. Кожа, через которую явно проступали кости. Белая, слегка желтоватая кожа, на которой ярким, мерзким цветком, вытягивающим все силы из организма, цвела недавняя рана. Никого среди белок не смутило то, что люди держатся особняком. Так и должно быть. Идут за ними, и Роше замыкает их колонну: приглядывает, чтобы свои не отставали, да белки в тыл не зашли. Иорвет недовольно ворчал, что зря Вернон поволок с собой эту бабу и ради неё темерцы тащат целую крытую повозку. И не просто тащат, а Вернон с этой сукой в ней уединяется при каждой удобной минуте. Кто же в тот момент знал, что его предположение о том, что они просто по разным углам сидят, было близко к истине?! Как он вообще выдержал этот маршрут?! В голове сами собой проносились разрозненные советы о том, как такое "лечить", но в текущей ситуации без толковой медички, магички, запаса зелий, находясь хер пойми где и имея в запасе лишь крошечный пузырёк с ядом на одну две стрелы, особо не погуляешь. Да здесь даже обычные травки для укрепляющей настойки не факт, что найдёшь, не то что что-то серьёзное. А серьёзное могло понадобиться, поскольку перенапряжение, падение с высоты и купание в холодной водичке и без того ослабленному организму явно не понравились. Он осторожно накрыл человека по-прежнему мокрыми тряпками и тихо, будто боясь разбудить, вышел из их временного укрытия. Птички щебечут, накеров и утопцев не видно, ласковое солнышко клонится к закату. Красота. Идиллия. Даже убить некого. Он зажмурился от того, как дико хотелось заорать в сторону ближайших кустов «Выходи, сука! Я знаю, что ты там!» Как будто О'Дим подслушал его желание, той ночью, когда он слушал ведьмака и думал о том, что на его месте должен был быть он. Но он не этого хотел! Но кричать было нельзя, нужно было торопиться, чтобы добыть хоть что-то из необходимого до наступления темноты. Так что даже заинтересованно заглядывающая в пещерку ворона была удостоена лишь молчаливого взмаха рукой, да грозного взгляда: трупов здесь нет и не предвидится! Далёко от укрытия он не отходил, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, что жадно ловил и без того острый слух. Раза три срывался обратно, бросая всё, и мчался проверять, всё ли в порядке. Ничего не менялось: человек по-прежнему лежал без сознания, утопцы не заходили и даже рыба не спешила ловиться. Разве что первая партия одежды подсохла и можно было уложить человека не на голую землю и прикрыть нормальной, тёплой тканью. Ночь обещала быть холодной. Это была вторая ночь без сна, которую организм воспринял стоически. Даже позывов ко сну не было, только желание думать, двигаться и хоть что-то делать. Он обустроил как мог их убежище, смастерил сносную посуду и лежанку, добыл еды и пару пучков необходимых трав. Время играло против него. У него не было специальной трубки, как у медичек для выхаживания подобных больных, так что пришлось довольствоваться парой капель отвара, осторожно влитых Вернону в рот. Это была глупая идея, но ничего лучше в их положении он придумать не мог. Разве что от всей души наварил и нажёг этой "мёртвого подымающей" херни, так что в пещерке стоял настолько крепкий туман, что ему казалось, что он выпил не меньше ведра этой тошнотворной дряни. Он не нашёл двух ингредиентов, но даже такого усечённого варианта хватало. Спать не хотелось, а сил было столько, что ему даже хотелось, чтобы сюда припёрся отряд каэдвенцев, реданцев, да хоть кого-то, кого можно убить, а после, обыскав, обнаружить что-то, похожее на лекарство. Он обычно смеялся над людьми, эльфами и краснолюдами, что верили в каких-то богов, но от кровавых жертв в пользу способного помочь божества он бы сейчас так же не отказался. Сидел рядом, чутко прислушиваясь к едва слышному дыханию человека, осторожно, в тысячный раз поправляя служащую тому одеялом свою рубаху и в очередной раз мысленно повторял, что Гюнтер и старая карга ждать будут долго. Из принципа смеяться будет. Назло им. Назло всем! Может, они услышали. Может, ведьмак был прав и Вернон был действительно везучим. Может, правы были враги темерца, что утверждали, что за все его дела лёгкая смерть и жизнь ему не светят, так что жить он будет долго, а мучиться так ещё дольше. Роше слегка, едва заметно пошевелился. Сощурился, пытаясь открыть глаза, и издал какой-то звук, похоже, пытаясь что-то сказать или кого-то позвать. Иорвет метнулся к нему: в этот момент он отозвался бы и на Фольтеста, и на Зоську Свистушку, и даже на имя сучки Пепеброк. Всё, лишь бы иметь возможность осторожно, приподняв человеку голову, влить в рот немного лечебной дряни, не рискуя ненароком навредить. - Ты не можешь умереть. Ты нужен ей, - тихо прошептал он, хотя было более чем очевидно, что человек вообще не понимает, где он и кто он. Слабый. Беспомощный. Так не похожий на ту несокрушимую скалу в облике человека, которую он привык видеть. Иорвет уже не винил Бьянку за то, что она не сказала. Тогда, у костра, она не просто поговорить пришла. Хотела разобраться в его намерениях, но даже намекнуть на истинное положение дел не могла. Они оба не могли эльфу это сказать. Кому рассказывать-то?! Беличьему командиру, от одного имени которого ссутся от ужаса сотни людей? Или ещё лучше - бывший командир Синих полосок, получив весть, что дочь Фольтеста жива, должен был сказать, - "простите, ребята, я еле на ногах стою. Сидела там год, и пусть посидит ещё немного - месяц погоды не сделает". Если кто тут и виноват, то только он сам. Он же знал, что человек, в одну харю вырезавший целый лагерь вооружённых каэдвенцев на мирных переговорах - ради своей королевы - ради этой же королевы способен на любое безумие: даже потащиться хер знает куда с белками, находясь в состоянии "на кладбище прогулы ставят". Когда заключали соглашение Вернон пришёл сильно заранее. Брат со своим отрядом устраивался на наблюдательном посту, а Роше с сопровождавшими его бойцами уже был там: грелся у костерка. Люди деловито прочёсывали рядом землю, выискивая ловушки и припрятанное оружие. Они шутливо переговаривались со своим командиром, и вся картина создавала впечатление... Единственный из командиров, кого Иорвет не сумел победить. Слишком умный, слишком хитрый, слишком хорошо знающий повадки тех, на кого он с успехом охотился. Он бы просто не прошёл это расстояние, не выдав себя. Эльфский глаз остёр, но беличьи привычки слишком сильны. Им показали слишком скрупулёзно готовящегося к встрече человека, и они купились. Им сказали, чтобы все белки свалили первыми, так как людям в деревушке некомфортно от соседства нильфов, так что надо дать им пару минут успокоиться, а потом темерцы сами с ними поговорят. Обсудят то, что партизаны уходят и всё такое. И они поверили. Киаран сказал бы Иорвету, если бы что-то заподозрил, но брата темерцы провели, а он сам слишком привык к мысли, что Вернона Роше, без помощи магии, хер завалишь. Да даже с магией шансы не велики: короли, чародеи, белки, бандиты, он сам. Никто не смог! Как можно было поверить, что у "корзиночки" получится?! Снова потянулись долгие часы. Он проваливался в похожий на яму короткий сон только для того, чтобы уже через считанные минуты вынырнуть из него, судорожно проверяя, приподнимается ли едва-едва укрытая тёплым дублетом грудь человека. Казалось, что стоит ему только отвлечься ненадолго, и всё. Собственная беспомощность сводила с ума, в то время как логика подсказывала, что дело дрянь, а прошлый опыт и сраная эльфская память услужливо напоминали, что предписано делать в случае, если к завтрашнему утру Вернон не очухается. Белки и специальные отряды имели на этот случай простую и абсолютно одинаковую инструкцию. Организм темерца отчаянно боролся за жизнь и эльф уже даже не ужасался мысли, что полностью эту борьбу поддерживает. Старый мудень, что Там, что Здесь словами бы подавился, увидев, как самая зубастая белка севера выхаживает одного из самых успешных командиров специальных отрядов. Пытается кормить, старается лечить, дерьмо убирает, да глаз не спускает. Чтобы описать подобную картину не хватило бы никаких слов: ни приличных, ни матерных. Талер, этот любитель рассказать про то, что нет в мире такого дерьма, которого он ещё не видел, наверняка словил бы инфаркт от вида, как Иорвет держит за ручку полудохлого Вернона Роше и умоляет не умирать, потому... потому что... Фольтест... сука... был бы им недоволен. Эльф Иорвет - да, тот самый, последний истинный Aen Seidhe, атаман шайки белок, один из двух выживших офицеров Врихедд - точно бы словил инфаркт, если бы лет десять назад какая-нибудь провидица-сновидица-чародейка-херова, предсказала или "о, ужас!" показала в хрустальном шаре такой финал. А Вернон? Этот Вернон Роше. Как бы он отреагировал, узнав о том, что Там сумасшедший эльф что-то значил для него? Что значил этот человек для самого эльфа? Там Иорвет ему не доверял, как мог провоцировал и из кожи вон лез, чтобы продемонстрировать, что на самом деле о нём думает и где его и всех остальных людей видел. Здесь эльф, пошатавшись на воле, обожравшись обещанной свободы всё-таки пошёл искать именно его, потому как выяснилось, что больше никому он нахрен не нужен: ни своим собратьям, ни другим белкам, ни... - Они все поимели тебя и твоих белок! Она бы тебя тоже поимела, если бы осталась жива! Эльф грустно усмехнулся своим мыслям, осторожно коснувшись едва тёплой, совсем не горячей руки. Забавно получилось, можно было бы, наверное, даже посмеяться на тем, как всё сложилось. Над тем, что выяснилось, что кроме брата он может доверять только этому человеку. Он не лгал ему, старался помочь найти место в этом мире и не пытался... -...ты не должен этого делать, если не хочешь... Талер был прав: за те деньги, что были потрачены на покрытие всех демонстративных выходок королевской белко-псины можно было отгрохать бордель рядом с которым Пассифлора смотрелась бы ночлежкой для нищих. А тамошние шлюхи? Да за такие деньги... Виконт Насрать-Как-Его-Там кричал, что эльфу никогда не расплатиться за тот погром в его поместье, который специальный отряд учинил при задержании и последующем экспресс-допросе любителя сомнительных экспериментов над более чем разумными подопытными. Лаборатория была под винным погребом, и незадачливый хозяин орал, что одна бутылка стоит больше, чем Иорвет и весь его отряд, проданный вместе с лошадьми в мясном ряду. Эльф звонко рассмеялся в ответ и обрушил стеллаж с целой кучей таких же бутылок. Он никогда не считал, во сколько обходились его выходки и не размышлял, откуда брались деньги. Иорвет раньше никогда не задавал себе вопрос, почему Вернон Роше, верный пёс Фольтеста, доставшийся по наследству Анаис, не раз спасавший королеву, чуть ли не зубами выгрызший Темерию из лап баронов, реданцев и частично нильфгаардцев, живёт практически в конуре. Это ведь была самая настоящая конура! По дворцовым меркам комнатушка, где был стол, кровать, шкаф и… и всё. Быть того не может, что смешливая королева Темерии не подписала ему титул и прилагающиеся атрибуты в виде земель, поместий и прочего-прочего. Он мягко держал его руку, осторожно, едва-едва гладя большим пальцем лишённую защиты перчаток кожу. Он всегда помнил именно эти руки. Те, что убивали его собратьев. Те, что жарко обнимали его, жадно скользя по обнажённой коже. Всё то же самое можно было получить куда проще: не выслушивая сомнительные комментарии Талера, не терпя многозначительную ухмылку Воорхиса. Не тратя баснословные суммы денег и неисчислимое количество нервов и сил. Бернард Лоредо показал как. Особняк был крепостью в крепости, но слышимость там была хорошая, а значит крики Мориль должны были слышать те, кто подымался выше первого этажа. Охрана знала. Эльфку нашли в ужасном состоянии, но она лежала в чистой кровати, а её одежда была вполне опрятна. Прислуга знала. Беременность, к тому же нежеланная и проходящая в состоянии "привязана к кровати, периодически подвергается насилию" была делом не простым, и не могла протекать так уж и легко. Кто-то за границами поместья знал и оказывал медицинскую помощь. Знали и молчали. Возможно, даже похихикивали, считая, что так и надо обращаться с эльфами. Вернон Роше мог воспользоваться своим положением. Никто бы и слова не сказал, наоборот, все бы только поаплодировали. Стражники бы не на щелбаны и мелочь в гвинт резались, а за право постоять в карауле за дверью, слушая, как надрывается бывшая самая зубастая белка севера, низведённая до статуса подстилки. Иорвет нажил себе столько врагов, что старый мудень мог бы билеты продавать за право послушать, и, с наценкой раза в четыре, за право посмотреть. Темерская казна обогатилась, а для Вернона Роше, по большому счёту, не было бы никакой разницы: что так, что сяк дело ограничивалось бы исключительно подставленной задницей. Просто короткий перепихон. Или... Разница для него была? -...ты не должен этого делать, если не хочешь... И он отпустил. Жеребца того хитростью всучить пытался. Хорошая ведь лошадь была: молодая, здоровая, сильная. Такая влёгкую преодолела бы то снежное безумие, что творилось в те дни в Вызиме. Что ещё оставалось делать, если эльф демонстративно, явно наслаждаясь ситуацией и каждым сказанным словом, послал его нахер, и с предложением подождать пока уляжется буря, и с предложением задержаться до утра, чтобы взять еды на кухне и денег у казначея, и с предложением подождать хоть ещё часа два, чтобы... - Да куда угодно и как угодно, лишь бы прямо сейчас, чтобы рожу твою больше никогда не видеть! Он жадно вглядывался в такое знакомое лицо. Всё-таки скучал. Всё-таки хотел встретиться снова. Корчил из себя хер пойми что, но всё равно желал хотя бы простого разговора с этим человеком. Спросить совет, поделиться своими мыслями и рассказать, что успел натворить и что только собирается. Увидеть в карих глазах одобрение и понимание. Да, он, возможно, немного накосячил. Да, он немного перегнул палку. Да, это сборище титулованных старпёров опять присядет на уши королеве, требуя нацепить на него намордник. Но он был прав. Он сделал то, что было нужно, когда было нужно и так быстро, как это было нужно. Вернон всегда его понимал. Он и тогда всё сразу понял. В тот вечер. Иорвет открыл дверь и молча вошёл. Их взгляды просто встретились, но эльф уже знал – он всё понял. Поднял небрежно швырнутый на стол очередной не в меру кровавый, и прямо-таки сочащийся ядом отчёт о проделанной работе. Пытался читать. Пытался свести всё к их обычной беседе. Пытался отговорить от этой безумной поездки. Но разве были в этом мире слова, которые могли бы остановить бывшего атамана шайки белок? Нет, таких слов не было. Саския. Саэсентессис. Он хотел её снова увидеть и услышать этот сильный голос. Снова, как прежде, биться за свободу. Не быть собачкой на поводке. Чересчур прямая спина. Чуть опущенные плечи. Рука замирает перед сложенными в шкафу листами и папками… Вернон знал наизусть текст этого дурацкого заявления об оставлении королевской службы. Не было нужды искать образец. Тянул время, чтобы не оборачиваться. Чтобы ещё, хоть пару мгновений, не показать своё лицо в этот момент. Что он подумал, когда Иорвет вломился к нему с сияющим лицом, не скрывающим радость, и сказал, что наконец сваливает отсюда. У этого Вернона Роше на лице уже начала отрастать щетина. Забавная такая, и не сильно колючая. Он вообще не сильно волосат. Эльф видел некоторых людских мужиков, у которых чуть ли не настоящая шерсть покрывала тела. Он даже не понимал, как бабы спят с ними. Мерзко же. Хотя, у Элеаса баба была покрыта шерстью, а ещё у неё были копыта и хвост. Но любил ведь, дурак, её. Говорил, что любит. В эльфских легендах любовь - это нечто возвышенное. Дар. И если выбрали не тебя, то надо принять это: писать баллады, воздвигать прекрасные дворцы, ваять статуи, мчаться на край света и вершить подвиги. Можно быть верным другом, чтобы в трудный час помочь. Но это у эльфов, а у людей: кровь, кишки, предательства и море лжи в океане грязи. Та же хорошенькая, улыбчивая Меригольд, которая, по её же словам, скучала по подруге, без всякого смущения прыгнула ведьмаку в койку, когда появилась такая возможность. Хера с два она туда бы сиганула, если бы Йеннифер была рядом! Ведьмаки говорили про темноволосую чародейку, что она ебанутая. Кровать, видите ли, из окна вышвырнула. Будь эльф на её месте, и обладай при этом её способностями, она приземлилась бы не на площадку перед крепостью, а на голову дамочке, которая любит лезть в койки к страдающим амнезией мужикам. Геральту просто память стёрли, вот он и спал с Меригольд! Бросил бывшую советницу Фольтеста всего через пару дней, как воспоминания вернулись. И снова у них с Йеннифер чёрт знает что, нерушимое. Любятся, собачатся и шлют нахер тех, кто не понимает их высокие отношения. Всё у них Там стало по-прежнему. А вот он сам бы хотел, чтобы всё стало по прежнему? Как раньше. Он ведь не планировал ничего "такого". Просто хотел, чтобы его существование и борьба снова обрели смысл. Чтобы они с Верноном снова сражались на одной стороне. Прыгать к нему в койку он совершенно точно не планировал. Да и, куда прыгать-то, коли место занято. Там же теперь эта. С большими сиськами, мягкой задницей, золотыми волосами и аж с целыми двумя голубыми глазами. Людским мужикам обычно нравятся именно такие бабы. Обычно раненые представители людской расы вызывали у Иорвета лишь чувство брезгливости и отвращения. Они были ещё более мерзкие, чем обычно: ещё более вонючие, еще более жалкие и до отвращения слабые. Вернон Роше не был слабым даже сейчас, когда валялся в беспамятстве и не мог обслужить самого себя. Он не был жалким и не вызывал отвращения. А ещё он не был похож ни на кого из тех, кого встречал за свою долгую жизнь эльф. Он сделал правильно, что не сказал. Пойми Иорвет всё тогда, он бы из кожи вон вылез, чтобы превратить и так не сильно радостное существование в филиал ада на земле. Просто потому что мог. Вернон Роше борется с болезнью. Пытается очнуться и вернуться в мир живых. В некотором роде, он спит. Спит и не знает, как близко сейчас лицо эльфа к нему. Они так ни разу и не поцеловались. То, что произошло в зимнем лесу, не считается. Он ведь не ответил. Просто стоял столбом, плотно сжав губы и глядя в пустоту перед собой. Иорвет захотел его поцеловать сам, намного позже. Там, на площадке, полной роз. Он был в этот момент так счастлив и громко смеялся, не понимая, что уже всё потерял. Вернон Роше всегда побеждал и добивался своего. Чёткий расчёт, феноменальное упрямство и готовность пойти на всё ради достижения цели. Он защитил королеву, спас Темерию, а ещё он... Он добился своего. Иорвет потому и сбежал тогда. Почти сутки шатался по заметённому снегом городу, стуча зубами и чуть ли не околевая от холода, но упрямо не ехал во дворец. Оставил себе времени в обрез, чтобы хватило только на короткий разговор. Он всё прекрасно понимал ещё тогда. И сделку эту чёртову заключил по той же причине. Уже понимал, не осмысленно, но на уровне инстинктов, что… что если вернётся к нему ещё хоть раз, то уже не сможет уйти. Вернон Роше, советник королевы Темерии, всегда побеждал и добивался своего. Даже если его идеи были откровенно безумными, а планы говёнными. Жаль только эльф понял это слишком поздно.