Домик у моря

Яблоки пахли медом и цветами. Аромат оседал на губах, вызывая в памяти давнюю картину зеленых садов. Но тогда была война, и наслаждаться запахами и видами природы было некогда. Среди яблонь сновали титаны, и верхушки крон приходились им по щиколотку, как молодая весенняя травка. Когда война закончилась, люди из-за стен постепенно начали приходить в себя и обживаться во внешнем мире. Но возможности полностью окунуться в сельскую жизнь за городом пока не представлялось. Остатки разведывательного отряда понемногу пополнялись выпускниками из кадетского училища. Ривая же наградили званием ветерана войны и отпустили в бессрочный отпуск. С тех пор прошел уже год. Ривай долго не знал, чем заняться, разве что открыть магазин чая, мысли о котором появлялись иногда во время службы. Тогда это казалось вполне хорошей идеей. Сейчас, когда люди только-только вернулись в свои разрушенные дома и начинали все практически с нуля — не очень. И все же идея победила, и через пару дней намечалось торжественное открытие магазина. Ривай не мог с уверенностью сказать, ждал ли он этого события. Его до сих пор не отпускал день их победы и то, какую цену он заплатил за давнее обещание. С потерей близких Ривай давно свыкся. Хоронить не только в реальности, но и в памяти, отдавая дань полевыми цветами на их могилах, было сродни черному ритуалу по изгнанию демона. Демону нельзя было поддаваться, поэтому приходилось отвлекаться и забывать, сохраняя только светлые моменты. Год назад он потерял того, кого меньше всего хотел отпускать в мир забытья. Эрен... Глупый, безрассудный мальчишка, он шел всем и всему наперекор навстречу своей цели. И ведь дошел-таки! По своим правилам поднял флаг победы, врагам и друзьям назло, тогда, когда именно ему этого захотелось. Его, надежду человечества, возненавидели и прокляли. И, видимо, проклятие в конце концов сработало: Эрен погиб у всех на глазах. Голова, простреленная неизвестным, взорвалась брызгами крови и мозгов, и даже регенерация шифтеров не помогла. В яблочко! Ривай сжал в руках яблоко так, что костяшки побелели. Кожица треснула, выплевывая возмущенно капли сока. — Вы должны заплатить! — появился рядом толстый продавец, поросячьи глазки грозно смотрели на Ривая из-под соломенной шляпы. Ривай без разговоров отсчитал монеты в мясистую ладонь с крупными пальцами. Та быстро скрылась в недрах кармана рубашки. Что ж, купить яблоко не так уж и плохо — можно перекусить. Ривай с хрустом откусил от гладкого душистого бока, облизнулся, поднял голову и забыл как дышать. Здесь, среди всей этой многолюдной толкотни, смешения запахов и множества голосов ему на мгновение показалось, что человек, взявший у кузнеца небольшой мешочек с товаром, — это Эрен. Ривай зажмурился, затем открыл глаза: тот, кто был так похож на Эрена, уже шел дальше по улице. Ривай очень хотел, чтобы ему это все показалось, однако походка была точь-в-точь как у Эрена. Надо разобраться, надо догнать его, развернуть к себе и убедиться... Это ведь не может быть Эрен. Он погиб. Перед глазами до сих пор стояла уцелевшая половина лица в кровавом месиве, и как единственный зеленый глаз закатился и потускнел, — этот момент он запомнил в мельчайших подробностях. Остальное было как в тумане. Ривай шел за человеком, дабы убедиться, что ему все померещилось. Он продирался сквозь поток неповоротливых медлительных людей, но заветный выцветший и заштопанный плащ со споротой эмблемой разведотряда неуловимо ускользал от него. Пару минут спустя Ривай потерял его. Он продолжал поиски, но человек растворился в толпе, словно его никогда и не было. ○◊○═══(☉|||☉)══(눈‸눈)═══○◊○ Вечером, проверяя журнал поставок, Ривай мысленно вернулся к дневному происшествию. Он попытался обдумать и взвесить все возможные варианты, сопоставить факты, убедить себя в наличии галлюцинаций, но… отчего-то хотелось, чтобы это был именно Эрен. Он ведь столько сюрпризов приносил, с него станется совершить одно маленькое гребаное чудо и вернуться живым и невредимым. Но реальность, в которой Ривай, Микаса и Армин были единственными, кто остался верен ему несмотря ни на что, говорила об обратном. Они сами его похоронили: тайком забрали тело, вывезли на кладбище и закопали в безымянной могиле. Все для того, чтобы его не сожгли прилюдно на главной площади, как поступали с преступниками. Зазвенел колокольчик на входной двери, и вошла Ханджи. Отряхнувшись от капель дождя, уныло моросящего на улице, она сняла плащ. — Как думаешь, — спросил Ривай вместо приветствия, — мог ли Эрен выжить? — Вряд ли. Похоже, его сил или способностей не хватило, или просто не повезло. — Понятно. — Только не говори мне, что ты его опять жалеешь. — Я и не говорю. Значит, все-таки показалось. Ривай был разочарован. Ему очень бы хотелось, чтобы Эрен был жив — тот, кого больше всех изменила война, о чем Ривай сожалел до сих пор и хотел бы все исправить, вернуть того Эрена, которого впервые рассмотрел через тюремную решетку. Ведь именно на его слова и горящие местью глаза откликнулось что-то в застывшей душе Ривая, разжигая в ней новое пламя надежды. — Я принесла твои любимые. — Ханджи отдала ему сверток, в котором лежали еще свежие булочки к чаю. Посмотрела внимательно и спросила: — Замучали призраки войны? Ривай давно смирился с тем, что прошлое изменить нельзя. И, как бы он ни желал, Эрена, будь он живым или мертвым, не вернуть. — Галлюцинации мира, — ответил Ривай и убрал сверток под стол.