Принц и нищий

На этой планете они живут уже почти месяц. Сняли домик с голубеньким чинным забором и фруктовым садом. Иногда, когда Артур дремлет на крылечке в кресле-качалке, сладкий аромат цветущих деревьев и шелест зеленой листвы ломает что-то в мозгу, заставляя поверить, что это Таури – планета непроходящего лета, сочных фруктов, теплого солнца и моря цветов. Рай из древних легенд, сошедший на землю. Артур мог бы представить, как по утоптанной зеленой дорожке прямо к дому бежит босиком девчушка в легком беленьком платье. Рашель, влюбившаяся в Кея Дача по уши и не добившаяся от супера с Шедара вообще ничего. — Ты в порядке? — Кей подходит бесшумно. Наемный убийца и телохранитель, по всей галактике известный под прозвищем Смерть. Чуткие пальцы, скользнув по макушке, ерошат волосы на затылке. Артур приоткрывает глаза и, чуть изогнувшись под этой неожиданной лаской, тихо стонет. — Вполне. Не рассказывать же про странные фантазии и ощущения-воспоминания, которые принадлежат не ему. Ведь на Таури с Кеем был Томми. В той бесконечной погоне Альтоса за принцем, так грубо вырванным из его рук. Артур убеждает себя, что Томми был инструментом. Не Томми стал тем, кто пробрался под непробиваемую броню Кея Дача, кто до сих пор держит в бледных ладонях его железное сердце, пока Томми... Томми где-то еще. Возможно, на Джиенахе, куда он вернулся после всего, и где Арти тоже никогда не бывал. Не сложилось. — Артур. Мягко. Как-то очень уж мягко для того, кто голыми руками убивает булрати, кто одним (ладно, возможно, несколькими, не в этом же суть) движением руки способен развеять почти бессмертных силикоидов в пыль. Для того, у кого не руки по локоть в крови, он мог бы в ней без проблем захлебнуться. Или плавать медленно на спине туда и обратно. Часами. — Ты опять слишком много думаешь, Арти. — В моих кошмарах я никогда не могу до тебя дотянуться. — Артур опускает глаза. Он ожидает, наверное, ехидной насмешки и ласкового: "Какое же ты еще дитё, дурачок". Но он и правда не может. В тех самых кошмарах, которые никак не пройдут. Тяжелые, вязкие и густые, как болота на какой-нибудь пограничной планете среди густых джунглей, кишащих ядовитыми мошками и скользкими змеями. Едкая, топкая жижа, в которую проваливаешься глубже при каждом шаге, и вот уже вонючая масса лезет в рот, заливается в уши, ноздри, глаза. — Но наяву я никуда не уйду, — вместо этого шепчет телохранитель-убийца, стирая влажные следы с его щек. — Ты так и не понял, что в этой вселенной я буду всегда тебя находить? — П-почему? Кей раздраженно передергивает плечами. Откуда он может знать что-то о том, как работают его подсознание и инстинкты, сформированные еще на генетическом уровне уже очень давно в одной из подземных лабораторий планеты, оставшейся смазанным воспоминанием, да ровными строчками хроники той почти забытой войны. — Почему ты меня любишь, Кей? — повторяет беспомощно Арти. Допытывается раз уже в миллиардный, наверное, пытаясь получить на вопрос ответ, которого попросту не существует в природе. — Не знаю. Что ты хочешь услышать? Что ты меня изменил? Научил чувствовать и превратил в человека? Только все это неправда. Пойми. — Так громко орать необязательно, — он неожиданно широко ухмыляется и успокаивается за мгновение. Обнимает за пояс, утыкаясь лицом куда-то в живот. Кей отдал бы многое, чтобы узнать, допытаться, что за безумные мысли бродят в голове этого не-подростка. Мальчишки, переломанного десятками страшных смертей и предательств. Любовью. Зависимостью, которой он никогда не хотел, не просил. Возможно, однажды Кей Дач даже спросит. И, может быть, улыбнется, услышав ответ.