Ночной гость

Оками днями и ночами думает о своем ночном герое. По утрам встает и делает зарядку, привычка с тюрьмы, чтобы мышцы двигались, а оказалось полезная - бодрит, и приятная - все тело поет от этих незатейливых упражнений. Утро вообще - любимое время, которое при большом желании и хорошем вкусе можно превратить и в день, и в вечер, плавно перетекающий в ночь. Можно жить в утре целую вечность. А вечерами садиться с любимой книгой и читать. Ну, это пока она не купила - внезапно, неожиданно - компьютер или пишущую машинку. Кто любит читать, тот любит и писать. Поэтому по утрам Оками завела приятную привычку, еще одну, помимо зарядки: варить кофе с корицей. Обязательно при этом надо нарыть хоть где-то книжку полезных рецептов, чтобы научиться жарить до золотистой корочки овсяноблинчики, найти арахисовую пасту, мягкий-мягкий творог, свежую семгу, жирный тунец и клубнику, чтобы создавать поистине шедевральные начинки. Все это она сделала в первые два дня. Оками, скрывая свое истинное имя, как и ее любовник лицо, помнит пару ухищрений из прошлой реальности, к примеру блинчики и сваренный кофе. Да, прошлой реальности. Как легко оказалось менять реальность - вжих, и все готово. Не умирала, не кашляла, просто закрыла глаза и оп! - открыла их тут. Только делала это со страхом, поэтому видимо приняли за шпиона, а не обычную девушку. Надо думать, что хочешь, Оками вынесла такой урок. И вроде квартирка небогатая, но как удобно расположена. А что ей, собственно, нужно, чтобы познать свое сознание, которое доставило ее сюда, в другую реальность? Может, компьютер или телевизор будут отвлекать от проверки собственных возможностей. Оками нашла для себя незамысловатую работу продавщицы в магазине подарков. Что она еще взяла из прошлой реальности, это зарядку на рабочем месте. Иногда она чересчур увлекается и посетители магазинчика видят ее склонившейся над стулом в весьма интересной позиции. Зато налет официоза вмиг слетает, а когда она смеется и отшучивается, так и вовсе можно поболтать. Правда, не часто такое удается, люди хмурые и неприветливые, особенно по утрам. Как бы ни старалась найти общий язык с подозрительными гражданами, все равно с собой разговоры интереснее. - Здорово! Снова занимаетесь зарядкой? - А как же! Надо же хоть где-то выгибаться. - Ха-ха! Все так же шутите, Оками-чан. Вот такие разговоры. И те шапочные. Если их убрать, люди все равно останутся угрюмыми. Возможно, Оками только сейчас об этом подумала, что они такие только с ней. Сторонятся, видимо слух прошелся, что ее освободили из тюрьмы и она под надзором, что-нибудь в этом духе. Или к ней не подпускают. Но Оками не унывает. Она не проверяла границы дозволенного. Ходит в супермаркет и продуктовые магазины, на работу даже устроилась, гуляет временами, покупает товары. Квартиру обустраивает. Никто еще ей не запретил ничего. У нее не возникало мысли выйти за пределы квартала, не то что деревни. А деревенька-то большая. Тут квартал как мини-деревня. Она его еще весь не обошла, а живет месяца уже четыре. Оками не знает, сколько ей жить вот так, ей никто не объяснял перспектив. Просто мазнули мастихином по полотну, мол будешь жить тут под надзором, и все. И честно сказать, Оками даже не задумалась об этом хоть как-нибудь серьезно. Примерный среднестатистический день для нее - это утро, волшебное утро, в которое входит зарядка, кофе с корицей, завтрак, смена в магазине, обед и прогулка вечером до дома, а потом книга с чаем и спать. Но кто же знал, что у этой деревни есть праздники? Ей никто не объяснял, в чем суть, история и смысл праздника, просто сказали что делать и как выглядеть, если она вдруг захочет тащиться в середину деревни. Она поленилась. Все, на что ее хватило, это местная ярмарка с едой и всякой всячиной, которую она назвала «мауэркюнст», в переводе с немецкого означает блошиный рынок. Тут есть все - мебель за «три евро», старинные папирусные книги за «миллион дирхам», к которым видимо прилагаются дворцы из мрамора и алебастр, прикольные заколки из чистого серебра, карл, за, господи прости, «тридцать три рубля». Этакие пластиночки с музыкой стоят нормальных «десять евро». Что за дичь? Блошиный рынок та еще зубная фея - диван, мама дорогая, диван с красивым переливчатым бархатом, ножками и аппетитным дизайном стоит около трех евро. А книги в лавочке напротив стоят миллион дирхам. Оками, понимая свою редкую удачу, кинулась вкладывать заработанные денежки в руки хваткому продавцу за диван, пуф, два кресла, стол со стульями и еще пять ламп - настольных, напольных, зигзагообразных. Как донести? - и тут не проблема, продавец сказал, что упакует и со своей кавалерией привезет на тележках после того, как ярмарка закроется. Естественно, за золотые дирхамы. Именно поэтому Оками жадно облизалась на роскошные и такие же дешевые, но не настолько насколько хотелось бы, итак сторговалась на приличную сумму, вешалки. Как же это прекрасно, обустраивать квартирку. Конечно, ей не хватило после этого на банальное угостить себя вкусняшками, привезенными со всей страны ради этой ярмарки. Она ходила вокруг на голодный желудок и любовалась, нюхала, смотрела, слушала. Сходила даже в храм помолиться, на удачу, потому что это бесплатно и в равной степени интересно. Посмотреть есть на что. Расписные красавицы в расшитых кимоно самых насыщенных оттенков, со значащими символами, ходили туда-сюда, привлекая внимание туристов, и разговаривали между собой. Мужчины в кимоно попроще, но не менее сложных, с лицами сосредоточенными и внушительными голосами. И все в непонятных воображению Оками сандалиях на каких-то деревяшках. Смотрится все это очень сочно. Она ни грамма не выкупает за культуру, но явно наслаждается ее созерцанием. Кто-то разжигал огни наподобие бенгальских, кто-то совершал интересные трюки, какие-то детеныши ниндзя приняли участие в конкурсе дзюцу. Землю потряхивало от какой-то земляной техники, стало любопытно. Оками подошла и понаблюдала за молодыми ниндзя. Такие финты выкручивают, кто бы знал. Как можно вообще сравнить то, что строишь в воображении или видишь на бумаге с тем, что наблюдаешь воочию? Это живой огонь, и его изрыгает из себя мальчишка. Да, мурашки по телу пробежали. Оками наблюдала с жадностью. Потрясающе. Потом ее внимание привлекло музыкальное интро. Оками любит музыку и любит танцевать, особенно что-то этническое. В конце концов, местную культуру можно считать примерно юго-восточно азиатской. Играли люди средних лет где-то от двадцати до сорока на диковинных инструментах, вокруг них собралась уже приличная толпа. Оками поспешила встать так, чтобы все видеть и слышать. Музыканты явно любят свое дело. Они отдаются ритмам музыки, это видно. С такой душой играют, что даже дети притихли. Да, некоторые творческие люди творят так, что слышишь зов души. Как будто впадаешь в транс и космический оргазм. Этот вечер наполнился яркими впечатлениями, он пока единственный выходит за пределы ее привычной новой жизни. Когда ярмарка закрылась, а она длилась три часа, люди начали стекаться в центр деревни на основное празднество, и продавец мебели исправно ждал, пока она к нему подойдет. Он учтиво поклонился и попросил указать им путь. Всю мебель он с помощниками упаковал и сложил в телеги. И, даже если Оками и хотела, а она не хотела, она осталась дома ставить мебель и прибираться. А потом налетела на холодильник, и принялась есть и читать за новым столиком. Но когда она легла спать, то с удивлением заметила на своей постели сверток. В свертке лежала вещица, о которой она совсем забыла и о которой говорила только одному человеку.