Нельзя жить полной жизнью на пустой желудок

Котлеты

Ингредиенты: 400 гр нежирного фарша 1 слегка взбитое яйцо 1 небольшая мелко нашинкованная луковица 1 тёртая маленькая морковь ½ стакана измельчённых сухарей 1 чайная ложка сушёной или 1 столовая ложка свежей измельчённой петрушки Соль и перец по вкусу Все ингредиенты тщательно смешайте в средних размеров миске. Сформируйте 8 котлет и разложите их на поднос. Накройте сверху и подержите в холодильнике полчаса, после чего можно замораживать и хранить, пока не понадобятся. — Удивительно, как же много всего нужно делать, чтобы хоть как-то воссоздать систему с примерно предшествующим зомби-апокалипсису уровнем жизни без удобств пользования электричеством. Да, есть модифицированный Тэхёном генератор, но работает он на древесине, а дрова нужно рубить вручную, ведь бензопилу использовать не вариант. К тому же, электричеством по большей части они пользуются, чтобы стирать. Ну ведь серьёзно, стирка вручную — настоящий ад. И это только одна из множества обязанностей. Которую Чонгук, по сути, взял на себя. Каждое его утро проходит по следующей схеме: пойти найти поблизости дерево, срубить, притащить во двор и колоть дрова, пока руки от усталости не начнут отваливаться; затем вернуться в дом за каким-нибудь завтраком, который Тэхён приготовил и оставил ему на кухне, после снова выйти наружу к скважине и накачать воду для второй половины дня; после этого душ, и только потом обед. Обычно к обеду Чонгук оказывается просто вымотан, однако по возвращении в дом он принимается подметать полы или вытирать пыль. А всё потому что Тэхёна нет - по-видимому, он уходит к своему секретному источнику еды за продуктами, и присоединиться к нему Чонгук, естественно, не может. Лежать же и дремать в то время, как Тэхён так отчаянно трудится, чтобы прокормить их обоих, Чонгук просто не в состоянии, а какое-нибудь более сложное занятие он себе не может придумать, да и энергии почти нет. Чонгук в итоге меняет своё первое мнение о том, что Тэхён неряшливый. Ведь стирку никто не отменял — собственно, этим Чонгук и занимается, когда немного отдохнёт после напряжённого утра, а потом снова надо накачивать воду, которую они будут использовать уже вечером. И если бы ему пришлось заниматься этим в одиночку — плюс следить за всеми системами дома, не говоря уж про готовку — то Чонгук, наверное, оказался бы ещё большим неряхой. Хотя Тэхён признаётся, что до его появления, когда помощи ещё не было, он не тратил время на столь сложные блюда. Плюс, он готовил на выходных так, чтобы еды хватало на целую неделю. А Чонгук об этом узнаёт, только потому что одним вечером во время ужина Тэхён сказал, что подумывает вернуться к такой системе — как бы ни было здорово питаться каждый день чем-то разным, но постоянная готовка всё равно утомляет. К тому же, если ему не придётся тратить столько времени на кухне, то больше останется на дела по дому, и, возможно, им обоим удастся периодически отдыхать вместо того, чтобы пахать до упаду каждый божий день. Чонгук ещё до начала конца света был настоящим королём быстрорастворимой лапши, так что даже если Тэхён будет ставить на стол много лет подряд одно и то же, протестов от него не последует совсем — главное, чтобы было вкусно. И, по-видимому, самое быстрое и универсальное блюдо в арсенале Тэхёна — это котлеты, которые долго хранятся в замороженном виде, а когда придёт время, то можно сделать и бургеры, и тонко их нарезать, или же просто пожарить и подать с каким-нибудь соусом. Они вместе формируют котлетки и веселятся: сначала лепят круглые, а когда простота наскучивает, начинается креатив. Больше всего Чонгуку нравится котлета в форме пирата, скачущего верхом на свинье по радуге. Тэхён через пару дней жарит её ему с зеленью. Единственная странность происходит, только когда Чонгук, не особо задумываясь, смотрит на мясо в руках, которое медленно принимает формы котлет, и всего лишь удивляется вслух, у какого же мяса такая тёмно-красная кровь. После этих слов висит странная тишина, но это вполне может быть из-за того, что Тэхёну на щёку отлетел кусок мяса, и пару секунд тот пытался его убрать, а потом просто сдался. — Тут просто смесь всякого разного. Ответ вполне приемлемый, но странно расплывчатый. Может, дело ещё и в интонации, с которой это было сказано: Чонгук чувствует, что дальше расспрашивать не стоит. А потом Тэхён снова смеётся, потому что случайно слепил котлету, похожую на лицо человека, страдающего запором, и заминка забылась, затерявшись в звуке их смеха.

~*~

Масляный стейк с хрустящей корочкой

Ингредиенты: 1 стейк толщиной около 5 см Соль крупного помола 150 гр сливочного масла Минимум за 2 часа до начала готовки вытащите стейк из холодильника и щедро посолите с обеих сторон. Раскалите чугунную сковороду на сильном огне. Чугунная будет оптимальным выбором, потому что хорошо сохраняет тепло, но можно использовать любую сковороду с толстым дном. Она должна быть достаточно большой, чтобы в неё поместился стейк, и ещё осталось свободное место рядом для ложки. В зависимости от вашей плиты, сковороды и желаемой степени прожарки, процесс может занять от 5 до 20 минут. Обсушите стейк и уложите в сковороду. Готовьте на одной стороне минуту, потом переверните, и повторяйте так со всеми сторонами. Выложите стейк на тарелку. Уменьшите огонь до среднего. Подождите одну минуту, затем поместите на сковороду масло и дайте ему расплавиться. В зависимости от размера сковороды вам может понадобиться больше или меньше масла. Его должно быть достаточно, чтобы можно было зачерпнуть ложкой и полить. Верните стейк на сковороду. Готовьте в течение минуты, поливая мясо маслом. Переверните и снова держите минуту, не прекращая поливать. Повторите пять раз, после чего проверьте готовность. Скорее всего, стейк будет ещё сыроват, так что продолжайте переворачивать и поливать маслом. Может потребоваться десять-двенадцать переворотов. Уберите стейк на решётку, чтобы стекало масло, и оставьте на 10 минут. Порежьте и подайте. Сверху по желанию можно добавить обжаренные грибы и полить соусом из красного вина. — Поцелуй у них происходит во вторник — примерно спустя месяц после того, как Чонгук начал нормально помогать с домашними обязанностями — когда он режет овощи, а Тэхён поливает маслом мясо. Чонгук беззлобно бухтит, что он вечно возится с ингредиентами во время готовки, а всё потому что Тэхён признался, что ненавидит делать что-то скучное и повторяющееся. Чонгук, на самом деле, не то чтобы против — это занятие успокаивает, да и он всегда был человеком привычек. А жалуется он банально потому, что они всегда так себя ведут. Просто уже привыкли так развлекаться: цапаться друг с другом по какому угодно поводу, главное, чтобы он не был по-настоящему серьёзный. Устраивать эдакие мелкие конфликты, чтобы добавить перчинку во вкус спокойной монотонности. Люди — забавные существа. Они предпочитают притворяться. Итак, вернёмся к перепалкам. Чонгук даже не запоминает деталей, просто снова дразнит Тэхёна за его нелюбовь к нарезке продуктов, а тот не особо-то и отпирается — зачем, это же чистая правда. Да и неподходящий это момент отвлекаться: он сейчас аккуратно льёт горячее масло и следит за тем, чтобы оно попало на стейк, а не ему на руку. Поэтому он только хмыкает, издаёт недовольный стон и требует от Чонгука «заткнуться уже нахрен». Детали этого случая и правда остаются в памяти размытыми. Вроде бы Чонгук отвечает «а ты заставь» и довольно отворачивается обратно к овощам, думая, что победил. Только вот он не ожидает услышать звук выключающегося газа. А потом его руки накрывают большие чужие ладони, которые аккуратно забирают нож, внезапно Тэхён оказывается близко… и заставляет. Нет, он не протыкает Чонгуку насквозь живот — а тот на какую-то долю мгновения даже представлял возможным такой исход событий. Нет. Нож откладывается в сторону на безопасное расстояние, после чего Тэхён разворачивает Чонгука лицом к себе и прижимается настойчивыми губами. Сложновато болтать вокруг чужих губ, так что ему действительно успешно удаётся заставить Чонгука замолчать. А из-за того, что прикосновение губ Тэхёна ощущается ужасно приятно, тот, долго не раздумывая, на поцелуй отвечает. — Хм, — тянет Тэхён, когда они отстраняются друг от друга. У него на лице снова то непонятное выражение. — Не знал, что ты гей. Чонгук вспоминает о девчонках, на которых заглядывался в школе, и о тех, кто заглядывался на него, обо всех погонях за юбками. Было из них несколько, от чьих улыбок у него трепетало сердце, при виде чьих ножек он невольно расплывался в улыбке, и чьё милое поведение заставляло член подпрыгивать… Да уж, в красноречие он явно не умеет. Короче, Чонгук всегда обращал внимание только на девушек. Но сейчас он смотрит на Тэхёна и в голове застревает простая мысль о том, что Тэхён прекрасен. А ещё Тэхён рядом, и это ещё более важно. Чонгук пожимает плечами: — Я тоже не знал. Они целуются снова, только уже смелее. Чонгук отбрасывает все опасения, которые до этого момента ещё были, потому что поцелуй ощущается правильным. К тому же, вокруг нет никого, кто бы плевался, осуждал их и угрожал сжечь. Они могут делать всё, что захотят. И Чонгук понимает, чего хочет: целовать Тэхёна ещё глубже. С языком. К тому же, все эти девочки наверняка сейчас мертвы. Или превратились в зомби. Вряд ли он бы смог встречаться с зомби, и неважно, насколько красивые там были бы ножки. Да и скорее всего, у Тэхёна ноги красивее.

~*~

Стейк оказывается чуть подгоревшим, но это ничего. Чонгук всё равно уже вроде как перекусил.

~*~

Копчёное мясо по-монреальски

Ингредиенты: Для маринующей смеси специй: 1 стакан соли 3 столовые ложки молотого чёрного перца 3 столовые ложки молотого кориандра 1 столовая ложка сахара 1 чайная ложка измельчённого лаврового листа 1 чайная ложка молотой гвоздики 6 кг жирного мяса Для натирки: 3 столовые ложки чёрного перца грубого помола 1 столовая ложка молотого кориандра 1 столовая ложка паприки 1 столовая ложка чесночного порошка 1 столовая ложка лукового порошка 1 чайная ложка укропа 1 чайная ложка молотой горчицы 1 чайная ложка семян сельдерея 1 чайная ложка толчёного красного перца 2-3 бруска размером с кулак дерева, которое даёт среднее количество дыма (например, дуб или гикори) Для маринования в маленькой миске смешайте соль, чёрный перец, кориандр, сахар, лавровый лист и гвоздику. Покройте смесью кусок мяса и поместите в большой закрывающийся пластиковый контейнер. Оставьте мариноваться в самом холодном месте холодильника на 4 суток, не забывая переворачивать дважды в день. Извлеките мясо и хорошо промойте от специй холодной водой. Затем поместите в большой контейнер, залейте водой и дайте постоять 2 часа, меняя воду каждые 30 минут. Вытащите из воды и обсушите бумажными полотенцами. Чтобы сделать натирку, смешайте чёрный перец, кориандр, паприку, чесночный и луковый порошок, укроп, семена сельдерея и красный перец в маленькой миске. Полностью покройте мясо специями. Зажгите гриль или коптильню, а потом добавьте деревянные бруски. Когда дерево начнёт исходить дымом, поместите в гриль мясо жирной стороной вверх и коптите 6 часов. Переместите мясо в большую сковороду с V-образной решёткой, поставьте на плиту на две конфорки и наполните её водой на 2.5 см. Когда вода закипит, накройте мясо фольгой и держите на пару ещё 1-2 часа, при необходимости подливая горячей воды. Готовое мясо хранить в холодильнике. — Прошло уже больше месяца, но Чонгук почему-то до сих пор иногда вспоминает про того зомби из супермаркета, на которого наткнулся давным-давно. Зомби, который напал на него в тот первый и единственный раз, когда он выбрался с Тэхёном за продуктами. Зомби, который превратился, скорее всего, не более чем за день до того, как Тэхён его убил. И воспоминания эти даже не то чтобы в форме каких-то кошмаров или запутанных снов о красной крови, растекающейся по белому полу — нет, это вполне себе обычные мысли, вопросы. Как так получилось, что Чонгук не заметил на зомби никаких ран? Болезнь не передаётся воздушно-капельным путём, а распространяется через кровь вместе с заражённой слюной. Это совершенно стандартный классический зомби-вирус. Ту девочку должны были укусить, чтобы она превратилась. Однако… никакой раны Чонгук не помнит. И да, если предположить логически, то её могло лишь слегка поцарапать, или рана была спрятана под одеждой, или же её просто было не заметно. Обычно болезнь начинает распространяться через несколько дней после укуса, так что девочка вполне могла просто перевязать её и впустую молиться, что волей счастливого случая удалось избежать заражения. Существует так много логических объяснений. И всё равно. Однако всё равно слишком поздно, правду не узнать. Зомби гниют быстро, и даже если Чонгук вернётся в супермаркет проверить, тело будет уже слишком разложившимся, чтобы найти укус. Если укус вообще был. Он не зацикливается на этой теме — есть и более важные вещи, о которых стоит думать: например, сколько у них запасено дров. Однако мысли подбираются в самые неожиданные моменты. Чонгук понятия не имеет, почему от них так сложно избавиться. Он же здесь счастлив, что ещё нужно-то? А даже если и существует какая-то скрытая глубоко правда или тайна, он не хочет о ней знать. И всё равно не получается прекратить думать о зомби с лицом невинной девочки и о пропитавшемся уголке грязного жёлтого рюкзака, который остался ярким пятном где-то в закромах памяти.

~*~

— Хён! Ты в поряд… эм? Тэхён поднимает взгляд, прекращая яростно нагонять воздух в светящуюся дыру в какой-то металлической коробке. — А? Что такое, Куки? — Я… — Чонгук ошалело смотрит на развернувшуюся перед глазами сцену, а из рук у него свисает схваченный впопыхах шланг. — Я увидел дым. Подумал, что-то горит. — Ну огонь тут действительно есть, — Тэхён хихикает. — Только я же его и зажёг. Извини за дым. Просто открыл дверцу, чтобы проверить мясо. — Мясо? — Чонгук удивлённо хлопает глазами, и только потом осознаёт, что здесь творится. — Погоди… ты коптишь мясо? — Ага. Ну знаешь, надо, всё-таки, делать запасы, да и в необработанном виде оно быстро портится. Так будет удобнее его хранить. К тому же, я не только копчу мясо, но и сушу. А ещё собираюсь попробовать ферментировать. Чонгук восхищённо фыркает, качая головой: — Хён, серьёзно… ты столько всего умеешь. — Ну, мне и положено уметь. Не зря же учился развитию сельского хозяйства. Если я не смогу даже высушить мясо, то просто опозорю свой универ. Тэхён гордо улыбается, не сводя взгляда с коптильного ящика, и не замечает шок на лице Чонгука. Только когда тот немного оправляется, берёт себя в руки и, заикаясь, что-то бормочет, Тэхён тоже с удивлением оборачивается: — А я тебе разве не говорил? Ой. Наверное, вылетело из головы, что ты не отсюда, да и твой пусанский акцент не помогает… Просто тут всем известно, что если кто-то из молодёжи не переехал в Сеул получать высшее образование, то этот человек точно из местного университета сельского хозяйства. У всех, с кем я учился, были семейные фермы. А у одного моего друга отец даже был главой одного из крупнейших рисовых конгломератов Кореи. Это по-своему потрясающе. Теперь неудивительно, что Тэхён так хорош в том, чем тут занимается. Серьёзно, его образование оказалось в разы полезнее, чем любая престижная специальность, которую можно было изучать в Сеуле. Чонгук вот получал степень бакалавра на факультете бизнеса, а чем она поможет в глуши, где из компании только Тэхён и зомби? — Земля вызывает Куки. — А? Ой, — Чонгук мотает головой, расплываясь в широкой улыбке. — Это просто… очень-очень круто. То, что ты рассказал. Хотелось бы и мне это всё знать. Сейчас такие знания определённо бы пригодились. — Я могу научить. То есть, наверняка я и так рассказываю немного про всякие ингредиенты, когда мы готовим. Если ты в эти моменты не отключаешь мозг, а слушаешь. Но, думаю, я могу научить тебя нормально. Расскажу про продукты, про их обработку… о том, как я придумал систему хранения, — Тэхён ухмыляется, отряхивая руки, а потом направляется обратно к дому. Делать сейчас всё равно нечего, только ждать. — Если не пожалеешь, конечно. На словах-то всё звучит круто, но на самом деле полная скукота, если только у тебя нет к этой теме огромного интереса. Ну, мне так говорили. Сам я не знаю. Я от всего этого в восторге. — Мы не узнаем, если не попробуем, — пожимает Чонгук плечами. — Но… ты и правда потрясающий, хён. А готовить тоже в универе научился? На лице Тэхёна появляется странное выражение, но оно исчезает настолько быстро, что Чонгук едва успевает его заметить. — Готовить… нет, это не из универа. Я там был на стипендии, так что питание мне тоже оплачивалось, хоть и ел я почти каждый день одно и то же. — Вот как… тогда где научился? Чонгук — человек не особо наблюдательный, когда дело касается людей и их эмоций, но даже он может заметить изменения в выражении лица человека, с которым долго знаком. Поэтому он узнаёт улыбку, прочертившую лицо Тэхёна: это та самая его тайная улыбка, почти смущённая. Которую Чонгук видит редко, только в странные моменты, когда, например, Тэхён думает о какой-то шутке, которую может понять только он сам. — Меня научил друг. Но эта история останется на другой раз. Пойдём, надо готовиться к ужину. А попозже, наверное, сможем провести тебе первый урок. Будешь помогать мне разбираться с приготовлением колбасок.

~*~

Острые итальянские колбаски

Ингредиенты: 2.3 кг мяса 1 стакан холодного виноградного сока 1 стакан мелко порезанной свежей петрушки 5 чайных ложек соли 5 измельчённых зубчиков чеснока 1 чайная ложка свежемолотого чёрного перца 3 чайные ложки кайенского перца 5 столовых ложек семян укропа 2 чайные ложки толчёного перца чили 5 столовых ложек паприки Оболочки для колбасок Размочите оболочки в холодной воде, чтобы они не рвались. Тщательно смешайте все ингредиенты, а затем начините получившейся смесью оболочки. — Шлепок мяса о мясо в тишине звучит практически раскатом грома. Звук влажный, мягкий, но это и ожидаемо. Зато вот отсутствие других звуков — сюрприз, который происходит в основном из-за соревновательного духа в маленькой игре, которой они сейчас увлечены, дабы узнать, кто дольше продержится молча. Потом раздаётся негромкий скулёж — сигнал поражения — вперемешку с сорванным дыханием, а после него звучит триумфальный вскрик, который в конце срывается на напряжённый стон удовольствия. Этот звук был бы намного более раскованный и беззастенчивый, если бы не их небольшое соревнование. Чонгук хрипло стонет и слегка дуется на Тэхёна, когда тот выскальзывает из него с усталой улыбкой и укладывается рядом, сворачиваясь под боком. — Поверить не могу, что у тебя получилось. Ты же обычно очень громкий, хён. — Люблю удивлять людей, — Тэхён тычется носом в его плечо с довольной мордочкой. — К тому же я старше, поэтому намного опытнее. Я же говорил тебе, помнишь? В этой глуши особо ничем, кроме секса, не поразвлекаешься. Тэхён и правда говорил, а Чонгук не верил. — Ладно, — фыркает он, наконец, поворачиваясь к Тэхёну лицом, и ласково потирается своим носом о чужой, — ты выиграл. Но я и предположить не мог, что ты назвал это дело «исследованием приготовления колбасок». Тэхён пару мгновений выглядит растерянным, а потом вспоминает, что сказал тогда после слов про подготовку к ужину. И смеётся: — А, нет-нет. Я серьёзно говорил. И мы уже даже приближались к колбаскам, но ты выглядел таким милым, когда весь сосредоточился, что я не удержался. Внезапный поцелуй Чонгука тогда удивил, и он думал, что шаловливые руки — это только игра, но Тэхён случайно задел его пах, он не сдержал стона, потом попытался отомстить… а после этого уже ни один из них не тратил время на бесполезные попытки остановиться. Слишком уж они завелись, чтобы заниматься чем-то другим. Скорее всего, Тэхён говорит правду, но такой хороший шанс подшутить упускать нельзя. Поэтому Чонгук коварно играет бровями как настоящий маленький поганец, коим и является: — Да, хён, конечно. Я тебе верю. Его тут же пытаются атаковать щекоткой, но это всё равно того стоит — особенно учитывая, что Чонгук намного сильнее, и в итоге прижимает руки Тэхёна к кровати по бокам от его головы. А дальше продлённый контакт голых тел ведёт к ещё одному «исследованию приготовления колбасок», и что ж… На это он точно жаловаться не собирается. ~*~

Спагетти с фрикадельками

Ингредиенты: Для фрикаделек: ½ кг нежирного говяжьего фарша 1 стакан измельчённых сухарей 1 столовая ложка сушёной петрушки 1 столовая ложка тёртого Пармезана ¼ чайной ложки молотого чёрного перца ⅛ чайной ложки чесночного порошка 1 взбитое яйцо Для соуса: ¾ стакана нарезанного лука 5 измельчённых зубчиков чеснока ¼ стакана оливкового масла 5 томатов, очищенных от кожицы 2 чайные ложки соли 1 чайная ложка сахара 1 лавровый лист 170 гр томатной пасты ¾ чайной ложки сушёного базилика ½ чайной ложки молотого чёрного перца В большой миске соедините фарш, сухари, петрушку, Пармезан, чёрный перец, чесночный порошок и яйцо. Тщательно смешайте и сформируйте 12 шариков. Накройте и поместите в холодильник. Залейте в кастрюлю оливковое масло, засыпьте лук с чесноком и держите на среднем огне, пока лук не станет прозрачным. Добавьте томаты, соль, сахар и лавровый лист, затем накройте крышкой и кипятите на медленном огне полтора часа. Потом примешайте томатную пасту, базилик и чёрный перец с фрикадельками и держите на огне ещё полчаса. Можно подавать на стол. — Он не планировал ничего. Не то чтобы Чонгук не подразумевал того, что сказал — нет, после всего произошедшего он может с уверенностью утверждать, что Тэхён ему нравится. И не просто как друг, а больше, со всем этим гейским подтекстом. Но он не имел в виду ничего серьёзного — эти слова Чонгук произнёс практически бездумно. Нет, он не решил сделать это осознанно, и сказал не потому, что вдруг резко понял нечто важное. В конце концов, он с самого начала предполагал, что влюбится в Тэхёна — ещё когда они только начали целоваться и спать друг с другом. Просто был такой прекрасный момент: Чонгук только что вышел из душа, куда отправился, разобравшись с водяной помпой, а Тэхён заканчивал приготовления к обеду, чересчур сосредоточенный, чтобы убрать спадающую на глаза чёлку. Наверное, надо как-нибудь собраться и укоротить волосы, а то у них обоих они слишком отросли. Но в тот момент Чонгук просто сделал шаг вперёд и убрал чёлку Тэхёна от его глаз, аккуратно заправив за ухо. — Эй, — промурлыкал, обвивая руками его за талию. — И тебе эй, — ответил Тэхён, слегка хихикая, когда к его шее прижались лёгким поцелуем. — Что такое? Если спросить даже сейчас, Чонгук всё равно не сможет сказать, что заставило его ответить: — Ничего особенного. Просто погода хорошая, еда пахнет чудесно. А я вот вспомнил, как сильно тебя люблю. Это просто глупость, попытка мило подразниться. Только вот реагирует Тэхён совсем не так, как надо. Раздаётся стук выпавшей из его рук лопатки, которая ударяется о кухонную тумбу, и он выворачивается из объятий Чонгука с таким взглядом, будто тот только что признался не в том, что его любит, а что сжёг все мировые запасы древесины. — Что ты сказал? Реакция больно жалит. Чонгук отстраняется с широко распахнутыми от удивления глазами, внезапно начинает нервничать и мысленно желает, чтобы сейчас же появилась возможность забирать свои слова обратно. — Ничего. Но Тэхён спросил не потому что не расслышал. И на его лице появляется виноватое выражение, когда он обхватывает ладонями щёки Чонгука: — Ох… нет, малыш. Я не потому… Боже. Это… как же всё запутанно. Чонгук не понимает, почему запутанно — вроде бы эмоции Тэхёна довольно очевидны — и пытается вырваться, но его упорно не отпускают, прерывая каждую попытку хваткой на запястье, руками вокруг талии, объятиями; и всё это под успокаивающие звуки, которые почти бесят. — Блять, хён, — Чонгук, наконец, сдаётся и прекращает вырываться. — Слушай, просто… что не так? Если я не нравлюсь тебе в том же плане, если между нами только физические отношения, и я неправильно всё понимал, только скажи мне, и я пойду зализывать раны. Но не надо молчать и морозиться. — Нет-нет! — Тэхён с отчаянным взглядом мотает головой. — Нет, это не только физическое… чёрт, Чонгук. Просто… я просто… — Просто что, хён? Просто не любишь меня? — Да нет же. Чёрт, — Тэхён вздыхает, устало потирая лицо. — Проблема в том, что как раз люблю. Чонгук регулярно пребывает из-за Тэхёна в растерянности, если честно, но сегодня тот просто превосходит сам себя. — Я знаю, что у тебя много секретов, хён. Но сейчас ты и прямо в лицо мне врёшь? — Нет! — выпаливает Тэхён, а потом тушуется. — Но… вот именно. У меня много секретов. А это нехорошо для нормальных здоровых отношений. Чонгук вздыхает: — Честно говоря, твоя логика для нормальных здоровых отношений ещё более вредна. Да, тайн у тебя хватает, но я это как бы уже знал, и всё равно признался, что люблю тебя. К тому же, секреты у тебя такие себе. Не думаю, что между нами встанет ребром знание о том, где ты хранишь овощи. Однако выражение лица Тэхёна становится только печальнее: — Если бы дело было в этом, я бы и не парился. Это не… не просто… — Тэхён разочарованно стонет. — Я хотел тебе рассказать. На самом деле, надо было рассказать уже после того, как ты сумел… продержаться дольше, чем неделю. Но сначала я боялся, вдруг это просто случайность, говорил себе чуть подождать, протянул слишком долго, а потом струсил, потому что… чёрт, — Чонгук напрягается при виде застывших в его глазах слёз. — Ты уйдёшь, когда узнаешь, Чонгук. А я… я не могу… ты не можешь уйти. Иначе я не выдержу. — Чёрт возьми, хён, — Чонгук тянется к щекам Тэхёна ладонями, обхватывает их. Они ведут себя слишком сопливо, но плевать. Вокруг нет никого, кто бы осудил. — Эй-эй. Не надо слёз. Я не уйду. Обещаю. Тэхён в ответ улыбается, однако слёзы никуда не исчезают: — Ты такой милый, Чонгук. Но тут дело не в тайных источниках еды. Это нечто большое… и ты будешь меня ненавидеть. Было бы очень легко просто махнуть рукой на все тревоги и настоять — настоять, что он не уйдёт, и насрать на любые обстоятельства. Что угодно сделать, лишь бы Тэхён перестал плакать, и чувство вины ушло из груди. Однако страх вдруг поднимается внутри Чонгука и сжимает тисками лёгкие, а всё вопросы, о которых он старался не думать с тех пор, как сюда попал, внезапно снова становятся важными. И, чёрт побери… Почему на той девочке-зомби не было ран? Тэхён понимающе усмехается: — Думаю, ты не слишком наивный. Подозревал же, да? Но, наверное… еда и дом соблазнили тебя остаться, несмотря на все сомнения? Да, однако… — И ты тоже, — нервно выдыхает Чонгук. — Думаю… я хотел игнорировать эти подозрения из-за тебя. Я хотел верить всему, что ты говорил, и… знаешь, мы можем вернуться к тому, что было. Притвориться, что ничего не произошло. Я… не против жить в неведении. Даже если это его в итоге убьёт. Чонгук помнит, как ещё давно принял это решение. — Ох, Куки, — Тэхён ведёт кончиками пальцев по его щеке. — Так не получится. Тебя всё это будет грызть изнутри, пока не сломает. К тому же, я тоже тебя люблю… поэтому не могу поступить с тобой так. Эти четыре слова растворяют панику в желудке Чонгука как по мановению волшебной палочки, а ресницы под его подушечками пальцев трепещут. Он хочет сказать Тэхёну, что ради такого может очень сильно попытаться. Только вот Тэхён по-видимому, уже всё для себя решил: — Ты всё равно можешь однажды сам наткнуться, если останешься, да и думаю… действительно будет лучше, если я сам покажу. Подготовлю тебя… и это даст мне шанс всё объяснить. Чонгук гулко сглатывает и переводит взгляд на свои руки. Кто бы мог подумать, что его неосторожное признание приведёт к такому повороту событий? Если бы он заранее знал, то, может, ни за что бы не стал ничего говорить. Однако ретроспектива так не работает. — Хорошо, — тихо отвечает он. Хотя на самом деле всё совсем не хорошо. И Тэхён прекрасно знает. — Нет, сегодня я тебе не расскажу. Но и откладывать слишком долго тоже не могу, а то снова испугаюсь. Только… ещё один день, ладно? Давай притворимся ещё на день? Немного забавно, какие они угрюмые стоят. Будто уже известно, какой там у Тэхёна секрет; словно уже точно решено, что Чонгук уйдёт, как только правда откроется. Но… пошло оно всё нахер. Чонгук в этот последний день собирается закалить себя, приготовиться, чтобы не уйти, какой бы эта тайна ни оказалась. — Я практически слышу, как ты думаешь. Даже мог бы с тобой поспорить на то, как всё закончится, но тогда буду разрываться между выбором, выиграть или проиграть. — Принимай спор, а когда я выиграю, ты будешь счастлив, что я остаюсь, — предлагает Чонгук. Тэхён может сколько угодно стоять на своём, но он покажет, что такое настоящее упрямство. — Беспроигрышный вариант, с какой стороны ни посмотри. Тэхён смеётся, но явно видно, что Чонгуку он не верит. Просто не может поверить. Ну и пошёл он тоже нахер.

~*~

Он там действительно оказывается этой ночью. Тэхён ведёт себя так, будто это их последняя ночь, а Чонгук — будто одна из многих, что ждут впереди. Это самый странный секс у них обоих, но никто в этом ни за что не признается.

~*~

Тэхён хочет валяться в кровати целый день, но Чонгук лишь закатывает глаза — у них же куча дел! Они и так половину вчерашнего дня бездельничали, и сегодняшний пропускать уже нельзя. А Чонгук предпочёл бы взяться за обязанности до того, как солнце окончательно взойдёт, потому что работать в полуденную жару — особенно рубить дрова — ну вообще ни разу не весело. Тэхён тяжело вздыхает, но Чонгук непоколебим. А ещё к этому моменту он почти на все сто процентов уверен, что секрет у Тэхёна какой-нибудь мелкий. Он давно понял, что этот человек — настоящая королева драмы. Так что когда после всех тех миленьких щенячьих глазок Тэхён ведёт его мимо закрытых дверей — которые Чонгук раньше замечал, но намеренно игнорировал — а потом вниз по лестничному пролёту в тускло освещённую комнату, он оказывается совершенно ментально не подготовлен к развернувшейся перед глазами картине. Чонгук знает, что Тэхён бы сейчас позлорадствовал, если бы не был так напуган. Честно говоря, это Чонгук должен быть напуган. Может, ему и страшно, но этот страх прячется под слоями замешательства и медленно тлеющего ужаса, который просыпается из-за всего того, что он видит перед собой. А видит он странную комбинацию: с одной стороны сад, а с другой — что-то вроде мясницкой лавки, и это похоже на кадр из настоящего фильма ужасов. Часть с садом на первый взгляд не кажется такой уж жуткой — там аккуратные ряды растений со всякими плодами, и некоторые Чонгук узнаёт: томаты, лук, чеснок, разные травы. Только вот горшки наполнены не только землёй… о нет. На самом деле, земля, кажется, просто насыпана тонким слоем поверх разлагающихся человеческих тел, из которых и растут стебли, организуя какой-то жуткий концепт-арт садового хоррора. Чонгук замечает росток картошки, тянущийся от паха одного из тел. Замечает он это в основном из-за того, что пытается не зацикливаться на другой половине помещения — мясницкой, которая вся заляпана кровью, где свисают крюки с мясом и стоят большие морозильные контейнеры, а в толстую деревянную столешницу тумбы воткнут тесак. Не беря во внимание тот факт, что мясницкая — вообще место не из приятных, эта часть тоже выглядит почти нормально, если только не учитывать, что свисающие с крюков куски мяса принадлежат явно не животным: это человеческие части тел. Такое ощущение, что Чонгук, наконец, попал в хоррор-сериал, куда изначально его и должно было закинуть — а не в романтическую комедию, в которой он оказался по чистой случайности. — Какого… — слова вырываются, прежде чем он успевает себя остановить, и Чонгук так резко отступает назад, что ударяется спиной о стену, выбивая весь воздух из лёгких. — К-к-как… Господи… блять… Это что? — Зомби. Он широко распахнутыми глазами смотрит на Тэхёна, который выглядит как-то даже слегка расстроенно, а потом вздыхает: — Это зомби, Куки. Не люди. Я не убийца. Чонгук ощущает ужасно сильный порыв возразить, но силой воли контролирует себя, пока мозг сопротивляется, отказываясь во всё это верить. Верить в то, что означает эта картина. Он, честно говоря, сомневается, что хочет выяснять до конца. Охота сбежать, просто выбраться из этого долбаного кошмара, и вряд ли кто-нибудь мог бы его осудить за такое желание — даже Тэхён. Тэхён сам утверждал, что Чонгук уйдёт, как только узнает правду. Только это Чонгука и останавливает сейчас: упрямство и гордость. Он обещал. Не только Тэхёну, но и себе самому. Блять. Поэтому он заставляет себя остановиться и глубоко вдыхает, пытаясь собраться и мыслить объективно. Он осматривает свисающие на крюках части тел, старается подавить ощущение тошноты в желудке. Зомби. Тэхён утверждает, что это всё зомби. Но… — Как я могу быть уверен, что они вообще зомби? Тэхён молчит пару секунд, а потом понимающе кивает: — Справедливый вопрос. И потом Чонгук наблюдает, как он приближается к шкафу, который он сначала и не заметил. За шкафом оказывается комната с решётками, но её Чонгук пока предпочитает игнорировать. На сегодня уже и так достаточно информации. Загорается свет, потом раздаётся глухой стук: Тэхён кидает чуть ли не слишком знакомый грязный жёлтый рюкзак на пол. — Это… — Чонгук не может отвести от него взгляд, — та девочка, да? Из супермаркета. — Ага, — слышит он ответ. — Она была совсем свежей. Слишком жалко было оставлять её там. Плюс… она обратилась не через укус, а это означало, что гнить она будет намного медленнее. Поэтому я за ней и вернулся. Вот и ответ на вопрос, который не давал покоя. Чонгук, правда, не уверен, что этот ответ его устраивает. — Так раны никакой не было? Пауза. — Нет. Раны не было. Она обратилась… потому что вирус распространяется ещё и внутривенно. Она съела или выпила что-то заражённое. Чонгук пялится на него в полнейшем шоке, а Тэхён улыбается, хотя с горечью: — И нет. Она вряд ли ела зомби, как мы. Не знаю, какая там ситуация в больших городах, но здесь абсолютно всё содержит вирус. Вспышка заражения произошла на водоочистительном заводе. Я туда давно ходил, когда она ещё только началась — хотел глянуть, есть ли альтернативный источник воды, но увы. По-видимому, зомби в воде тонут. В центральном водохранилище их плавала целая куча, а шлюзы были открыты. Могу с уверенностью утверждать, что любая вода в радиусе нескольких тысяч километров сейчас с вирусом. И превращение — это только вопрос времени. — Но… — Чонгук смотрит сначала на овощи, потом на мясо, свисающее с крюков. — Ты что… всех, кто приходил, кормил мясом зомби? И я его тоже ел? — Кук… ты знаешь так же прекрасно, как и я, что если в человека попадает хоть крошечное количество вируса, то со временем он всё равно превратится, — взгляд у Тэхёна становится вдруг твёрдым. — Никто из них не знал, чем питался. Но об этих людях хотя бы хорошо заботились и кормили, прежде чем они обратились. Немного жутко, насколько всё звучит разумно. Чонгука сильно пугает тот факт, что он видит эту логику, из-за которой действия Тэхёна кажутся менее ужасными. — Вот как ты себя оправдываешь? — наконец, спрашивает он осторожно, стараясь держать голос нейтральным. — А что ты ещё хочешь от меня услышать? — вздыхает Тэхён. — Даже если бы я кормил их только овощами, то ничего бы не изменилось, потому что там тоже есть вирус. Чонгук обводит взглядом все горшки и коробки. В игре Растения против Зомби, первые бы определённо победили. Он спрашивает: — Ну, наверное, можно выращивать овощи без этих зомби-удобрений. — Да, можно. Но тогда они бы не росли с достаточной скоростью. С удобрениями выработка продукции повышается как минимум на восемьдесят процентов. И качество урожая тоже лучше. — Погоди. Что? — Ага. Интересный факт, правда? Ты же видел, как быстро зомби разлагаются? Это всё работа вируса: он каким-то образом генерирует огромное количество питательных веществ из человеческой плоти. Когда всё началось, некоторые учёные утверждали, что это такая попытка матушки-природы излечить мир, и я считаю, что гипотеза имеет право на жизнь. Чонгук пялится на цветущие стебельки тимьяна, растущие из гниющих глазниц. — Да ладно? — Угу, — пожимает Тэхён плечами. — Ускорял ли я процесс обращения людей? Может быть. Но, на самом деле, я в этом не уверен. Кое-кто из них ел очень мало, и превратился спустя несколько дней, а некоторые, съедая большое количество еды, держались неделями. Чонгук глубоко вдыхает. Мозг перегружен, просто забит информацией, как засорившийся слив туалета. Он мельком гадает, сколько ещё сможет в себя вместить, прежде чем взорвётся. Они оба какое-то время молчат, а потом Тэхён подаёт голос: — Не собираешься задать очевидный вопрос? Но Чонгук, если честно, понятия не имеет, что это за вопрос такой. — Я… что? — Почему мы ничему не подвержены. А, вот что. — Ну, или вирус просто развивается медленнее, или у нас иммунитет. Это классический поворот сюжета в каждом втором фильме про зомби, — отвечает Чонгук, устало потирая лицо. — Как… тебе вообще в голову пришла идея есть это мясо, вот что мне охота узнать. — Оу, — оу? — Это. Ну, вообще, это была не моя идея. На самом деле, я был такой же, как и ты: голодный и отчаянно пытающийся отыскать безопасное место. А потом наткнулся на этот дом, когда пошёл на запах чего-то вкусного. — Что? — из всех возможных ответов такого Чонгук услышать не ожидал. — Тогда… кто… — Его нет больше. Но он был поваром… Сокджин звали. Очевидный вопрос, скорее всего, написан у Чонгука на лице просто прямым текстом, потому что Тэхён чуть усмехается: — Я, на самом деле, не уверен, когда именно он всё это начал практиковать. У нас было не слишком много времени на разговоры. Вроде бы, ему в голову пришла идея выяснить, нельзя ли избавиться от вируса из продуктов с помощью термообработки, но вполне возможно, что он просто был ужасно голоден. Но, если к сути, то повстречал я его, когда он уже начал экспериментировать с мясом зомби. Я сначала не знал, чем он меня кормит. Честно говоря, до сих пор не совсем понимаю, почему он так поступал. — Но разве ты не злился? — не выдерживает Чонгук, — когда узнал? — Конечно, я злился, — фыркает Тэхён, вспоминая. — Так сильно злился, что даже ушёл. Вот тогда и обнаружил, что вся вода заражена. После этого я вернулся к Джину, потому что если люди превращаются, проглотив вирус, то я всё равно уже был обречён. Это практически как слушать захватывающую сказку, которую Тэхён сочиняет, а не рассказ про реальность. — Когда я вернулся, у нас было слишком мало времени, чтобы тратить его на разговоры. Он собирался научить меня готовить, потому что понял, что сам начал превращаться. И он просто… хотел, чтобы я оказался в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. Половину времени я просто пытался поспевать за его инструкциями, а вторую половину помогал с исследованиями. Он как раз и обнаружил, что на трупах зомби растения развиваются быстрее, но весь этот сад обустроил я уже сам. Не знаю, зачем мы этим занимались, если оба верили, что скоро превратимся, но, полагаю, это был такой способ скоротать время. — Я до сих пор не понимаю, почему он решил кормить тебя этим мясом. Он же в тот момент не знал, что вода заражена? — Если честно, он в то время не знал и о том, что от поедания этого мяса превращаешься. — Ну естественно, превращаешься, а с чего бы нет? — У Джина была теория о том, что высокая температура способна убить вирус, — напоминает Тэхён, — так же, как она влияет на большинство вирусов и бактерий. Очевидно, она не подтвердилась. Очевидно. — Хотя я думаю, что он всё равно бы меня кормил. Даже если бы знал. — Почему? — Потому что я тогда чуть ли не умирал от голода. Скорее всего, я выглядел таким тощим, что у него не было другого выхода, кроме как накормить. Он, наверное, думал, что лучше мне умереть на полный желудок, чем оголодавшим, и сейчас я с этим, в принципе, полностью согласен. Чонгук глубоко вдыхает, зарываясь пальцами в свои волосы. Как же много информации. — Так что… вы просто продолжали экспериментировать с готовкой зомби… устроили… — он обводит жестом комнату, — вот это всё. А потом он превратился, ты убил его и закопал? — Съел, на самом деле. Чонгук от такого аж дёргается: — Что? — Он сам этого хотел, — вздыхает Тэхён. — Он попросил меня применить все полученные от него навыки и приготовить что-нибудь потрясающее. Я старался, как мог, хотя тогда ещё не так хорошо всё умел. Но, думаю, он был бы как минимум доволен результатом, если даже не горд. — Это… — просто безумие. Но опять же: а какая часть всей этой истории нормальна? Чонгук, сам того не ведая, ел зомби в разгар зомби-апокалипсиса, а все выжившие тоже обречены превратиться — если не от укуса, так от того, что съели какой-нибудь гриб, который подобрали с земли, где до этого лежал и разлагался заражённый труп. Или потому что грёбаной воды попили. Только вот он не превратился. А если посмотреть на Тэхёна, то возникает небольшая вероятность, что никогда и не превратится. — Так получается, у тебя иммунитет. И поэтому ты продолжаешь… питаться зомби? Тэхён пожимает плечами: — Не то чтобы есть какое-то другое мясо. Да я бы продолжил их есть вне зависимости от наличия иммунитета. Я… — Тэхён на секунду останавливается, пронизывая Чонгука взглядом, — думаю, и так довольно очевидно, что я не считаю зомби людьми. Во всяком случае, больше не считаю. — Я… — и что Чонгуку отвечать, если он думает точно так же? — Но они были людьми. Тэхён снова пожимает плечами: — Не знаю насчёт тебя, но если бы я придерживался такой точки зрения, то жить бы не смог с осознанием того, скольких убил, причём даже до того момента, как начал готовить. Я бы никогда не убил человека… и никогда этого не сделаю. Второй парень, который пришёл сюда после смерти Сокджина, попытался ограбить меня и убить. Я только прострелил ему ногу и велел убираться. Не могу я лишить человека жизни даже под угрозой потерять собственную. Чонгук пока никого не убивал. Хотя с таким же успехом мог бы. Скольких людей он не спас, пока был слишком занят, спасая собственную шкуру? — Так не будет продолжаться вечно, — говорит Тэхён как-то отстранённо. — Зомби очень быстро разлагаются, и, поверь, на вкус их разложившееся мясо просто отвратительное. Но я выращиваю и животных. На моей семейной ферме. Этим, собственно, и занимаюсь по утрам помимо походов за едой и сбором урожая. На самом деле, именно оттуда у нас молоко с яйцами. Сейчас живности слишком мало, чтобы забивать на мясо, но… скоро. Может быть. Чонгук не отвечает, потому что внезапно он вспоминает бабушкину историю о собаке, которая когда-то давно была у её семьи. Это был красивый пёс, и она каждый день играла с ним в свободное время. Она не считала его лучшим другом, но другом он был всё равно. Бабушка звала пса Сунджа. Однако жизнь тогда была нелегка. У её отца — у прадедушки Чонгука — иногда не получалось ничего заработать чисткой обуви на улицах. А однажды чёрная полоса продолжалась целую неделю — это был самый худший момент — и целую неделю семья жила на крошках и воде, пока не осталось совершенно ничего. Все были очень голодными. А в то время собачье мясо не несло такой же стигмы, как сейчас. Социум в те времена не мог позволить себе роскоши иметь такие высокие нормы морали. — Кук? Чонгук моргает и поднимает на Тэхёна пустой взгляд. Ой. Должно быть, он слишком долго молчал. Наверное, надо что-то сказать. Вот только он не представляет, что говорить. — Эм. Я… что? Какое поразительное красноречие. К счастью, Тэхён понимает, в чём проблема: — Так вот… я рассказал, что думаю, и почему всё это делаю. И какие у тебя мысли? Действительно. Что Чонгуку думать? — Я… если я сейчас среагирую плохо, ты побежишь за тесаком и распотрошишь меня? — решает он уточнить, так как ничего не приходит в голову. Тэхён смотрит на него обиженно: — Куки, ты серьёзно? Я же только что сказал, что ни за что не убью человека. Если бы ты решил, что я монстр, и захотел бы сейчас… избавиться от меня — на благо всего человечества, какая бы малая часть там от него ни осталась — я бы просто стоял на месте, и позволил бы тебе это сделать. Чонгуку кажется, что он забыл, как дышать. Он и не может дышать — только не с мыслью о том, что Тэхёна не будет рядом. Вокруг его ладони медленно и неуверенно оборачивается чужая. Чонгук не отстраняется, и поэтому Тэхён продолжает: — Честно говоря, даже если бы у меня не было таких принципов, я бы всё равно не смог ничего тебе сделать. Я же люблю тебя, и никого, кроме тебя, у меня нет. Ты единственный человек, кто может быть таким же, как я. Чонгук переводит взгляд вниз на их соединённые руки, а потом обратно вверх на Тэхёна. Потом снова вниз, и опять вверх. Они вдвоём. Только они двое. Единственные люди с иммунитетом — насколько им известно — у кого есть стабильный источник пищи, и которые могут есть всё, не боясь инфекции. Только они двое, кто — если не брать в расчёт вероятность болезней и несчастных случаев — может дожить до почтенного возраста в этом мире. — Ты сказал, что к тебе приходили четырнадцать человек? — тихо спрашивает Чонгук. — Тридцать два, если считать тех, кто поел один-два раза, а потом ушёл, — звучит ответ. На тридцать два человека меньше. Плюс тридцать два зомби. — Но ты… — Чонгук сглатывает. — Получается, ты убил их? Тэхён беспомощно пожимает плечами: — Я ждал, когда они полностью превратятся. Но, опять же, людьми они больше не были. А если я могу есть зомби, которых нашёл на улице, то какая разница между первым и вторым? — Но их ты знал, — замечает Чонгук. — Ты же наверняка сблизился с ними, как и со мной. Тэхён кивает: — Но я не кормил их с намерением превратить в зомби. Я только предлагал еду голодным. Ты понятия не имеешь… Четырнадцать раз я надеялся, молился, и четырнадцать раз разочаровывался, — у Тэхёна на губах играет слабая отрешённая улыбка, которую Чонгук не особо понимает. — А потом случился ты. И если ты уйдёшь, то я… Однако, может однажды он поймёт. — Ну, в общем, — Тэхён берёт себя в руки, смаргивая влагу с глаз, — если отвечать на твой вопрос… наверное, я могу всё это делать, потому что жил на ферме. Все животные, которых мы держали — коровы, куры, и остальные — были мне друзьями. И не то чтобы мы специально держали скот на убой, но иногда наступали трудные времена, а некоторые животные становились слишком старые, уже не могли производить продукты… — Тэхён пожимает плечами. — Они всё равно бы умерли, и неважно, съем я их или нет. Но, как я и говорил, это только моё видение, я так оправдываю свои поступки, — он сухо улыбается. — Если ты не согласен со мной насчёт того, что зомби больше не люди… если считаешь, что я практикую каннибализм… Что ж. Тогда, очевидно, ты не сможешь согласиться… со всем этим. И Тэхён жестом обводит комнату и всё, что в ней: горшки с растениями, контейнеры с замороженным мясом, сложенные рядами куски зомби, готовые для разделки и дальнейшего хранения, и заляпанный тёмной кровью тесак, который торчит из деревянной столешницы. И сам Тэхён. Что Чонгук думает? А Чонгук замечает что-то на полу. Это палец ноги розовато-разложившегося цвета, который лежит, забытый, в углу, в тёмно-красной луже. Видимо, Тэхён пропустил его, когда прибирался. Чувства тошноты больше нет. Чонгука это не тревожит так, как должно. А почему, собственно, должно? Он спокойно разделывал мясо, когда был помладше и помогал маме готовить. Если он не дёргается при виде отрубленной куриной головы, так почему при виде пальца зомби должен? Тэхён прав. Это всё, в конце концов, просто еда. — Ну что, — наконец, подаёт он голос, на что Тэхён вскидывается, его выражение лица сначала меняется с печального на удивлённое, а потом на нём проступает облегчение. Потому что Чонгук подбадривающе сжимает его ладонь в своей, словно заверяя, что он здесь. Что не уйдёт. И отвечает вопросом, который задавал уже много раз — один вечер за другим: — Что сегодня на ужин?

~*~

Кальбитхан

Ингредиенты: 1 кг рёбрышек зомби 1 маленькая корейская редька (или дайкон) 1 средняя луковица 12 стаканов воды 4 измельчённых зубчика чеснока 4-6 стеблей нарезанного зелёного лука Чёрный молотый перец Острый красный перец в виде хлопьев Соевый соус Кунжутное масло Лучше использовать рёбрышки из зомби, которые превратились некоторое время назад, потому что в таком случае мясо отстаёт от костей легче. Порубите рёбра на короткие куски размером со свиные, промойте несколько раз в холодной воде, чтобы убрать остатки крови и мелкие обломки костей. Вымочите в холодной воде, но недолго — мясо зомби по сравнению с говядиной менее жилистое, и оно может слишком размякнуть. Обсушите, а затем поместите в большую кастрюлю с кипящей водой на 10 минут, после чего отбросьте рёбрышки на дуршлаг и сцедите воду. Каждый кусок тщательно промойте, уберите весь видимый жир, так как жир зомби недельной давности слишком протухший, чтобы употреблять его в пищу. Кастрюлю тоже хорошо вымойте. Чистые рёбрышки уложите в кастрюлю снова, добавьте редьку, луковицу и 12 стаканов воды. Кипятите на сильном огне в течение 1 часа, потом уменьшите огонь до среднего и держите ещё 1 час, после чего уберите с огня. Выбросьте луковицу и переместите рёбрышки с редькой в чистую металлическую миску. Процедите получившийся бульон через марлю, чистый залейте обратно в кастрюлю и снимите весь плавающий на поверхности жир ложкой. На этом бульоне можно сварить лапшу. Порежьте редьку кубиками, распределите на две большие неглубокие миски, а сверху в каждую уложите по 2-3 куска мяса. Суп из зомби-рёбрышек следует делать только острый, потому что нужно избавиться от неприятного привкуса. Для остроты в каждую миску добавьте 2 чайные ложки хлопьев острого красного перца, 1 столовую ложку нарезанного зелёного лука, 2 чайные ложки соевого соуса и 1 чайную ложку кунжутного масла. Хорошо перемешайте. Снова нагрейте бульон и разлейте его с лапшой по мискам. — Чонгук периодически задумывается, может ли однажды умереть, потому что привык жить слишком хорошо и спокойно. Поэтому он радуется, что его не заметили, в то время как он сам застал врасплох двух других людей. Однако это всё равно не отменяет того, насколько он удивляется, когда входит в кухню и видит рядом с Тэхёном незнакомца. Они его не замечают. Отлично. Значит, Чонгук всё ещё ходит так же тихо, как и натренировался. Не слишком растерял навыки. Или всё же растерял, потому что Тэхён вдруг окликает его, и к собственному удивлению Чонгук на автомате возмущается, больше ничего не успев придумать. Он даже не запоминает, о чём там разговор — знает лишь одно: у них в итоге появляется гость, который остаётся на ужин. Только позже, когда Чимин уходит в душ, когда сам Чонгук спускается на первый этаж ему за водой, потому что этот дурачок чуть не бросился пить из резервуара, до него полностью доходит, что эта вся ситуация означает. — Радуешься своему первому посетителю? — спрашивает Тэхён, поднимая взгляд от кастрюли с кальбитханом. — Ну… — Чонгук колеблется с ответом и забирает кружку со стола. — Скорее… волнуюсь. Он ведь может даже не остаться, да? — Хм. Мне кажется, сначала он будет напуган, но потом поймёт, что мы хорошие, и наверняка останется. — Я не уверен, что нас двоих можно назвать хорошими, — хмыкает Чонгук. Он слышит, как газ на плите выключается, а потом вокруг его талии обвиваются чужие руки. — Но этот бедняга такой голодный. А сам вряд ли сможет отыскать еду. А если мы ему откажем, то только приблизим его смерть. Не то чтобы это неправда. Однако… — Не знаю, смогу ли близко общаться с ним, зная, что он может превратиться. — Всё в порядке. Я сделаю всё за тебя. Веди себя, как захочешь. Главное, не перестань любить меня, когда всё закончится. Чонгук пару секунд молчит, потом ставит кружку на стол и разворачивается, сразу же прижимаясь лбом ко лбу Тэхёна, а руками уже скользит по его бокам: — Насчёт этого даже не сомневайся. Где же ещё меня будут так хорошо кормить, если не здесь? Тот хихикает: — Понятно. Вот оно как, оказывается. Ты тут только из-за еды. — Естественно. Они смеются, а потом Чонгук прижимается поцелуем к губам Тэхёна. И оба знают, что это чистая ложь. Весь мир, кроме них двоих, мёртв и зомбифицирован — во всяком случае, скоро так точно будет. Или же существуют и другие с иммунитетом. Но они об этом не узнают, если не встретят больше людей. А пока… Они оба называют это любовью, потому что у них действительно кроме друг друга никого нет.

~*~

А наверху парень по имени Чимин и не подозревает, что уже обречён на смерть.