Мятный леденец

POV Мин Юнги Я изнурительно лег свалился на диван. Сумерки пробирались через большое окно, а закат заливал комнату красивыми цветами. Моя заурядная студия, в основном черных тонах, залилась палитрой с малинового, нотками огненно-оранжевого и как гранат красного. Сказочная природная феерия. Однако меня такое вряд ли что интересует. Я слишком скучный для такого. Но, конечно же, не скучнее этого мира. Однако некоторые моменты меня действительно интересуют, я не могу сказать, что это «конец», пока есть хотя бы одна интересная вещь. И я бы сказал типа что-то «в этом и заключается прелесть жизни», но я не романтик. «— Сегодня я нашел ответы на мой недавний вопрос о Чимине, — подумал я, снова лениво и в развалу лежа на ложе. В последние дни я заметил за собой, что только то и делаю, что ничего. Однако сейчас не об этом. — Его задирают эти неудачники. Судя по их разговору, это не в первой, — качнул я головой в сторону. — И хоть он пытается на провокации не реагировать, похоже, у него комплексы… Но всё же, зачем, в таком случае, идти в айдолы? Он пытается так самоутвердиться? — Опять махнул я головой, не понимая точных намерений своего подручного.» Я повернул голову на бок. Моему взору предстало моё фортепиано. Я довольно давно на нём не играл, так как аранжировка была давно уже готова, проблема была в написании лирики к ней. Я не первый месяц мучаюсь над одной песней. В общем-то у меня никогда не было подобных проблем. Одна с песен альбома вообще была написана написал практически за тридцать минут. Хотя, признаться честно, у меня лишь мини-альбом, который просто слишком хорошо зашли аудитории, которая начала стремительно набираться. Но эта песня… Она была особенной… Но вот незадача: никак не поддавалась написанию. Конечно, у меня уже много эскизов и черновиков на счёт неё. Но в каждом с них мне не нравилось что-то и теперь большинство просто в мусорном баке. Я сел за фортепиано, просто чтобы вспомнить мелодию, которую сделал для этой песни и тяжело вздохнул, будто буквально несу мешок с камнями на спине. Первые ноты дались ужасно сложно, руки почему-то дрожали. Но потом я успокоился и отдался музыке, что вливалась в мои уши нежным потоком. Честно говоря, даже не заметил, как начал думать о последних событиях, что произошли за эти пару дней. О Чимине, о нашей ссоре, о его конфликте, о фортепиано. Фортепиано… Что мои руки так любят. Любят… «— Точно!» — вскрикнул мой внутренний Юнги, который не первый день мучился в агонии из-за песни, которую я не могу никак доделать. Изначально это должна была быть любовная песня к неразделенной любви, но Юнги не такой. У него своя любовь. У него свои чувства. А Агуст Ди пишет только то, что чувствует. Я судорожно подбежал к своему столу, пытаясь уловить каждое слово, что крутится в моей голове. Вот оно! То, что нужно было написать. Это песня про любовь. Про первую любовь. Про первую любовь Агуста Ди. Мин Юнги. Всё оказалось настолько простым, настолько очевидным… Сейчас я более чем счастлив. Этого мне не хватало мне так не хватало. Как и раньше… Я не прогадал, когда думал, что это песня особенная для меня. Она всегда была особенной… Через минут двадцать песня была написана и мне, наконец-то, удалось выдохнуть с облегчением и откинуться назад на кресло. будто тот мешок с камнями, что я нёс на протяжении долгого времени (о боги, неужели?) удалось донести до цели. Могу поклясться, я был так счастлив что чуть-чуть и я получу оргазм от той мысли, что я всё-таки написал её. Сейчас просто не покидала мысль о том, был ли я счастлив ещё когда-нибудь в своей жизни, как сейчас. Да, было однажды. Когда мама подарила мне в пять лет фортепиано. Но в шесть и даже в восемь лет я не мог достать до клавиш, поэтому мне приходилось подкладывать что-то на сиденье. Однако, даже любоваться им было невероятным счастьем. Сейчас же был настолько счастлив, что вскочил с кресла и пошел искать Чимина. Я хотел его… Поблагодарить? Да. Вообще-то, я никогда никого искренне не благодарил, это всегда была лишь формальность. Однако сейчас мне хотелось это сделать. Ощущение противное и странное, но вполне терпимо. Я искал его в тех местах, где он, как казалось, мог быть: туалеты, столовая, тренировочный зал, звукозаписывающая студия. Но его нигде не было. Мой адреналин начал угасать и я уже начал переходить в обычный режим, но тут мне пришло сообщение. Оно было от неизвестного номера, но это был Чимин, поэтому улыбка на моем лице снова стала приходить. POV Пак Чимин *** — Тэ, настала моя очередь дарить подарок. Вся семья сидит за праздничным столом, но светится ярче любой звезды здесь виновник торжества. — Я в нетерпении, хён! — Плескал он в ладоши, как маленький ребёнок. — Тогда я предлагаю тебе оглядеть твою комнату, мне кажется, тебя там ждёт кое-что очень интересное, — подмигнул я младшему, на что тот ухмыльнулся и побежал торпедой к себе. Одна. Две. Три. Четыре. Пять секунд. — Твою… гитару… Пак Чимин, дуй сюда! Быстро! Я вышел из-за стола под вопли младшего и поцеловал родителей в щеку. — Если я не выживу, знаете: это Тэхён со своими объятиями виноват. Родители на это хихикнули, а вот я пошёл к нему в комнату, как на смертную казнь. Братишка в это время сидит в обнимку с гитарой на кровати и пялится на фото. — Я так понимаю, мне стоит многое рассказать? — даже не задумываясь, улыбка на моём лице продолжает существовать. Я долго ещё объясняю ему, что я знаю о его походах в музыкальный клуб под возмущенные вскрики и что вижу его кумира почти каждый день теперь под восхищенные, а после завистливые выкрики. -…и вот, он попросил передать тебе… Тэ взял листочек дрожащими руками, после посмотрел на меня и запрыгнул мне на шею, повалив на спину. — Ааа, Чиминни, это лучший день в моей жизни! У меня лучший хён в мире. Но, конечно, Агуст-хён лучше всех, — задумался он, — но ты всё равно лучше. — Уж надеюсь… Я рад что тебе нравится, Тэхенни~ Мы просидели так на полу ещё пол часа, я отвечал на многочисленные вопросы задаваемые неугомонным поклонником и виртуозом: — А как тебе гитара? — Чимми-хен, она очень красивая и хорошо звучит! Я всегда мечтал о такой. Но не мог признаться… Почему-то для меня это личное. Я знаю, нет ничего зазорного в том, чтобы играть на гитаре. Это же. Ну. Гитара? Но я стеснялся… Не могу объяснить почему. Прости, что скрывал. — Что же, надеюсь, теперь ты будешь заниматься любимым делом чаще. — Обязательно, ЧимЧим~ Спасибо огромное! — Не за что, а теперь маленьким деткам пора спать. — Эээй, хён! ты нормальный вообще? Мне 15! — Ахах, ладно ладно, в любом случае, я на боковую, спокойной ночи. — Спокойной… Я пожелал того же родителям и вернулся в свою комнату. И всё бы ничего, я давно бы уснул, но почему-то продолжаю крутиться с бока на бок. Меня что-то тревожит. Будто что-то не так. Но я не пойму что. Тэ вроде рад, да и я тоже, несмотря на трудности и пустой карман… В агентстве вроде тоже всё хорошо, потихоньку продвигаюсь не как трейни, а как айдол. — Мм… Я обещал написать Юнги-хену. Он здорово помог мне. Да и вообще… Он мой наставник и помогает в плане опыта. Думаю, если я буду хорошим айдолом, и даже если не хорошим, я ещё долго буду благодарен ему за опыт». Признаюсь честно: подобное писать я всё же не привык и было весьма сложно, от чего руки немного дрожали. Сейчас я боролся сам с собой, но я готов перебороть свою гордость, он мне и правда помог. Я взял телефон, который лежал на полу, возле кровати, зашел в какао-толк и начал строчить сообщение: — Привет, Юнги хён. Это Пак Чимин. Спасибо, что направил меня к Хосоку за струнами, теперь гитара в порядке. Мой брат очень рад подарку. Если говорить о твоем поздравлении и фото… Стоит ли мне рассказывать о том, какой крик стоял у меня дома и на сколько вопросов я ответил? Хе-хе. Но также я хотел бы поблагодарить тебя за то, что помог мне с ними, но слишком много чести, обойдёшься) Я уже хотел заблокировать телефон, так как был уверен, что он прочитает его только завтра, если вообще прочитает, но, на моё удивление, сообщение было прочитано, а карандашик внизу сообщал мне о том, что собеседник что-то пишет. POV Мин Юнги — Привет, Чимин. Что же… Теперь у меня есть твой номер. — Это глупо говорить, ведь это и так понятно, но я решил оставить это. Плевать. Лишь бы быстрее написать это сообщение. «— Господи, и когда ты стал таким мизантропом?» — Закатил глаза внутренний я. — Хах, я рад, что моему фанату понравился подарок, я и не сомневался. — я пытался писать максимально в моей манере. — Ты оставил фото себе?) — А вот тут мне и правда захотелось съязвить. Почему-то Пак такой, что я хочу это делать постоянно. — Да-да конечно, мечтай дальше. — Написал он мне, будто мы заигрываем друг с другом. Если подумать, так и есть. Но только так, будто мы враги. Враги играют в свою игру искусно, делая движения плавные, как у змеи. Враги играют лучше всего. А хорошие враги — честно. Мы признаем друг друга. И это нам нравиться больше всего в друг друге. Наша пассивная агрессия, прикрываемая дипломатичной профессиональностью. И не то чтобы мы враги, вовсе нет. Но весь мир — твой противник, который бросает тебе вызов. Ты должен либо принять, либо сразу сдаться и не тратить время других. Я с тех, который принимает, несмотря на сложность. Лучше помереть алчным героем, чем добрым никем. По крайней мере, так думают все, даже если они будут отрицать. Подумать только… Какое отвратительно жалкое оправдание. — Завтра в агентстве будешь? — добавил он. Я всё ещё под впечатлением, поэтому долго пытался сформировать свои мысли. Как же мне лучше будет написать… — Нет. И ты тоже. Мне нужно, чтобы он проявил интерес, спросил что за дерзость. — Но хен, завтра ведь не выходной. И мы вроде должны пойти? Почему ты решил, что нет? Этого я и ждал. Отличный ненавязчивый вопрос. Я мысленно поблагодарил Чимина за него и приступил писать: — Слушай, это может показаться странным, но ты мне очень помог в одной очень важной для меня вещи, хоть ты об этом даже не догадываешься. Я хотел бы тебя отблагодарить. Да, это было действительно тяжело. Особенно писать это Чимину. Человеку, который нагрубил хену. Но всё же, я это сделал. Моя рука дрогнула, но я всё же отправил сообщение, хотя не скрываю, на секунду проскользнула мысль: удали и забей. «— Это успех, Мин Юнги», — мысленно похвалил я сам себя, чтобы заменить неприятный тонкий налёт отвращения хоть чем-то. — Хен, я не имею ни малейшего понятия о том, где я тебе мог помочь… но спасибо за твои слова мне приятно. Хе-хе. Почему в этом сообщении есть слова благодарности, но кажется, будто оно пропитано насмешкой и язвительностью? Действительно искусный ход, Пак Чимин. — Да, знаю, ты ничего не понимаешь, но, это сейчас прозвучит чертовски странно, ты сделал меня счастливым. Не пойми неправильно, просто эта вещь очень важна для меня. Настолько, что я смог перебороть свою гордость и принципы и пишу сейчас тебе всю эту хренотень. Поэтому цени это! — Я ценю это, без шуток. Потому что из общения с тобой я могу сделать вывод: сейчас ты переступил через себя, чтобы отправить мне эти строчки. Но сейчас я собираюсь пойти спать, а раз уж завтра в агенство не надо, то я планирую спать до обеда:) — Оо нет, я свою жопу подставляю перед PD Баном не для того, чтобы ты валялся в постели до вечера. Хоть у тебя завтра не день рождение, но ты заслужил сюрприз от меня. — Мне стоит говорить, что сейчас я напрягся? Я уже должен менять паспорт и бежать в другую страну? — Было бы неплохо:) Но нет. — Тогда что? Даже не могу представить, что я сделал такого грандиозного, что заставил сурового рэпера подставить свою жопу под кого-то. Неужели я так важен для тебя?) Оох, хен, это так мило, хен, ты очень милый, хен. — Блять, иди нахуй, Пак Чимин. Я был действительно сердит. Я к нему со всей душой… Но, черт, не мог же я на него сердится, ведь он мне так помог… Это раздражало ещё больше, до невозможности. — Прости, прости, я не хотел тебя обидеть. Правда. Я перегнул… В любом случае, я отослал это сообщение. Осталось только уговорить его… — Забей, я не баба тебе. чтобы обижаться из-за пустяков. Просто оденься завтра как можно красивее. Одень что-то, что тебе нравится, но не слишком вызывающее. — Хорошо. Как я понимаю, я должен придти куда-то, зачем-то в какое-то время в красивой одежде? Так? — Я тебе напишу куда и когда завтра, не волнуйся. Просто будь готов к двенадцати. По идеи, в час мы должны быть уже там. А сейчас выспись хорошенько к завтрашнему дню. Было немного неловко. Почему-то… Наверное, поч тому что я давно ни о ком не заботился. Ещё с детства… Я помрачнел от наплывающих воспоминаний. Единственное, что меня вывело с них — ещё одно сообщение Чимина: — Подожди, Юнги. — Кхм. Хен. сонбэнним. — Я послушал твой альбом и хочу сказать что они… Ну… Неплохие. — Неплохие? Ты совершил в слове «прекрасны» девять ошибок. Ты вообще знаешь корейский? Но он мне ничего не ответил, ведь минуту назад вышел из сети. Я довольно ухмыльнулся. «— Хах, — подумал я, — значит, это правда. Песни, написанные в агонии больше нравятся людям… Моя новая песня определенно будет лучшей. Не знаю кто ты, парень, но спасибо тебе, Пак Чимин. Ты напомнил мне, кого я люблю. Кто был… Моей первой любовью на самом деле.» Я не стал больше ничего писать ему, не хотел продолжать этот разговор. Он стал до ужаса неловким. Да что там! Он был таким с самого начала.  — Надеюсь, ты готов к этому.

***

*раннее утром* — PD Бан, здравствуйте, — с максимально нейтральным голосом, который я только мог сделать, сказал ему, не смотря в лицо. Я почему-то хотел избегать зрительного контакта, хотя это играло не в мою пользу сейчас. — Привет, Юнги. Мой секретарь сказал, что у тебя какая-то идея на счет Чимина. — Да, мистер Бан. Я тут подумал, что моя идея может показаться вам интересной. Так как нам очень важно, чтобы Чимин дебютировал с блеском, а, как мы знаем, все с нетерпением ждут его дебюта, ведь это сенсация. Так что на счет того, чтобы немного разворошить публику? Он может пойти туда со мной. PD Бан сначала не уловил о чем я, но он парень довольно сообразительный, быстро понял мой план. Лицо его было полностью задумчивым. Я не осуждал его за это, ведь и сам прекрасно знал — один неверный шаг Чимина и наш план с айдолом-вокалистом в крах. Нужно было всё тщательно обдумать. — Кстати, — старался я его сделать добреньким, — у меня есть очень хорошие новости. Я наконец-то дописал ту самую песню. Он заметно поменялся в лице. Эта новость его явно обрадовала. — Отличные новости, — было видно, что он рад, но он пытался оставаться профессионально сдержанным. — Дашь мне её почитать? — Разумеется, но хочу вам подчеркнуть: я более чем уверен в ней. — Я учту это. Я поджал губы. Нужно закончить этот разговор. — Так что на счёт Чимина, продюсер? — Я обдумаю это. — Хочу предложить вам сделать это секретно, чтобы никто не знал. Так мы увидим, насколько быстро он может адаптироваться в таких экстренных условиях, он должен к этому привыкать. Я видел его в действии, PD. Думаю, он справиться. — Я надеюсь, что ты знаешь о чем говоришь, Юнги. Я машинально сглотнул от нервов. — Да, я понимаю свою ответственность, — сказал без единого намека на то, что я нервничаю. После невыносимо долгого минутного зрительного контакта он сказал, что надеется на мой опыт и попросил о том, чтобы я принес ему свою песню. После этого меня вывел секретарь. Ну и ладно! Если бы он ещё секунду так пристально смотрел на меня — я бы сломался. Но, в любом случае, внутренний Юнги ликовал. Я сделал это! После трехсекундного «танца победителя» я побежал в студию за песней.