Мятный леденец

POV Мин Юнги Чимин быстро пришёл ко мне. Поздоровался. Я кивнул в ответ, взял его за руку и потянул на себя. Господь… Даже не знаю, что это со мной. Мне… Нет, моему телу просто хотелось это сделать. Вдруг я осознал, что за столь короткое время просто-напросто привык, как до складкой газировки или чипсов. Мои руки зарылись в его сахарные густые волосы, я прислонил младшего к стенке и напористо поцеловал, но на это я почувствовал сопротивления в свою сторону и прекрасно осознавал почему. — Не волнуйся, нас никто не увидит, — улыбнулся ему, шепча в губки, за которыми успел уже соскучиться. — Повернись ко мне задом, малыш. Он немного недоверчиво, с явной неуверенностью и опаской, но всё же выполнил мою просьбу. Я положил на его плечо подбородок, пока искал нужную мне ткань в кармане, нашептывая на ушко: — Не бойся, здесь я не вставлю, — от чего он вспыхнул пламенем стыда. Мне нравилось его смущать. Нравилось его дразнить. Нравилось его портить. Я облизал пересохшие от предвкушения, слегка шершавые губы. Вот она! Достал шелковистую ткань и попросил закрыть глаза. Аккуратно завязал на его лицо черную бархатную, шелковистую повязочку. — У меня для тебя сюрприз, пупс, — завязал потуже. — Это будет незабываемая ночь. Как жаль и одновременно радует то, что он не мог видеть, как нервно я сглотнул. На меня вдруг нахлынула минипаника, что ему не понравится, он не оценит или, что ещё хуже, ему будет противно не так от обстановки, как от меня. Но всё же попытался откинуть эту мысль как можно подальше. Я медленно провел его, в мою студию, закрыв двери на замок. Его носик зашевелился, вынюхивая ассорти с вкусных запахов ароматических свеч. Их было много. На любой вкус и цвет. Кажется, Пак начинал догадываться, что его ждет, поэтому нервно крутился на месте. — Не бойся, насиловать тебя я не собираюсь. Чиминни, я же говорил, что не сделаю с тобой ничего, что тебе не понравится. Поэтому успокойся и просто отдайся чувствам, — мои слова и спокойный томный голос подействовали на него успокаивающе, как гипноз. — Тебе понравится, малыш, не сдержался и хитро улыбнулся. Пуговица за пуговицей, я медленно оголял его тело. Наслаждаться каждым мгновением, каждым движением, сейчас очень важно. То, как его пресс перекатывается, когда он движется… Я закусил губу. Разве это сравниться с сиськами каких-то шлюх?! Ах... Как 16-тилетний подросток с розовыми волосами вообще может быть таким сексуальным? Я массировал каждую точку его тела, опускаясь к лобку, но сразу же поднимаясь. Его тазовые кости немного выпирали, были четкие и выразительные, что придавало ему большего обаяния, как и ключицы. — Ты так мило выглядишь, — умильнулся я, продолжая нежно водить руками по его телу. «— Сексуально.» — Такой рассеянный. «— Слишком серьезный, Чимин! Твой пресс слишком напряжен!» — Ты такой беззащитный… «— Очень беззащитный.» –…И невинный. «— Ходячий, блять, секс!» Минни приятно слышать такие слова, но он ожидает чего-то большего? Да… Его расслабляют мои движения и приятные слова, он размяк. После того, как я мучительно долго его раздевал, юноша съежился, как казалось, от небольшого холода, хотя здесь было жарко. Скорее, он был возбужден. Его немного пугало, но и одновременно интересовало: что будет дальше? Через минуту я скинул последнюю ненужную часть ткани на пол и аккуратно положил его на спину. Он почувствовал телом, что прислонился к чему-то твердому и холодноватому. — Это стол, Чимин, — начал ему объяснять. — Ты спрашивал, что я предпочитаю в еде… Но единственное что я могу тебе ответить: ты — мой наилучший с ужинов. Он нервно улыбнулся. Ему льстит, что я сказал что-то подобное, но явно не хватало безопасности в моих действиях. Он лежит с закрытыми глазами, полуголый, на моем столе. — Ты ведь в предвкушении, правда? — спросил я, на что получил положительный кивок. Я стал на колени, взял его рукой за две щеки, делая его губы в стиле рыбки и робко коснулся их своими. Потом ещё раз. И ещё. После отпустил щеки, взяв за подбородок и немного приоткрыл рот, углубляя поцелуй. За мгновение я встал с колен.

|Meg Myers — Desire (Hucci Remix)|

Я взял небольшое ведерко в котором был лед и щипцы для него. — Лежи смирно, малыш. Не бойся ничего, я с тобой. Он кивнул мне и нервно сглотнул. Его уверенность отбирали черная маска на глазах и то, что он беззащитно лежит на моем столе, совершенно не зная, что его ждет дальше. Я взял аккуратный идеальный кубик льда щипцами, пару секунд рассмотрев его кристальную чистоту и то, как он переливается в свете свечек. То, как сквозь него падает на стену своеобразные узоры теней от вкусно пахнущего объекта, создающего тепло в студии. Свечки танцевали танго на стене. Я тихо положил кусочек льда на середину его грудной клетки, отчего он вздрогнул. — Не дергайся, Чимин-и, — нежно попросил я его. Он выполнил… Приказ. — Вот так. Послушный мальчик, молодец. Лёд медленно таял, скользя вниз и оставляя за собой мокрую холодную дорожку на горячем, раскаленном всплеском эмоций и возбужденностью, теле. Господи, какой же он сексуальный! Пак начал тихо хныкать. — Ах, Чими~ — Ласково отзывался я о нём, вздыхая, хотя было тяжеловато делать это, но я всё равно продолжал водить кубиком льда по, очевидно, слабому месту розововолосого. Далее последовал поцелуй в его затвердевший сосочек, на что получил ещё один стон, более четкий. После оставил этот кубик растаять на втором сосочке, а ещё одним кубиком обжигающего холода водил то по одной, то по второй острой ключице. Ему приятно, это было видно. Но очень холодно. Всё его тело укрылось мурашками и он начинал подрагивать, поэтому пока что я принял лёд с его тела. Скрипучим смешком я дал понять, что мне это нравится это. Настолько, что с ума схожу. До одури, блять, охуенно! А ведь это только начало. — Я всего лишь помыл тарелку перед приемом пищи, Чимин-и, — в моем голосе было слышно то, что это ещё далеко не конец. Теперь второй этап. Я приступил к ужину. Несколько сетов профессионально приготовленных суши я ждал целый час не просто так. — Чимин-и, малыш, ты ведь любишь японскую кухню, правда? Я хорошо оформляю блюда, поэтому на Чимине всё смотрелось эстетично. Очень. Даже сделал пару фоток. У меня даже нет подходящих слов, чтобы описать, насколько он поистине шикарен. Ни одна девушка, которую я трахал не была столь эстетична и сексуальна, как он. Машинально закусил свою нижнюю губу, смотря на эту картину, пытаясь её не прокусить до крови. Я начал с верху, спускаясь. — Ты сексуальный в таком виде, Чимин. Тебя и правда хочется попробовать, — нежно поцеловал пухлые, чуть красноватые губы. Одни суши, вторые. Я был всё ближе к кубикам пресса, одаривая поцелуем каждую часть тела, где положил суши, после того как съел их. Ещё одна. Ещё. И ещё… С каждым разом я слышал сопровождающийся тихий стон, всхлип или вздох. Когда я всё доел и прочистил рот водой, попросил его перевернуться на живот, с чем успешно помог ему. Он, наверное, думал, что я снова буду есть, но у меня были другие планы на его нежную спинку. — Пожалуйста, только не волнуйся. Я взял длинную и довольно тонкую ароматическую свечку красного цвета. Кажется, она пахнет красной розой, но я не уверен. Капнул себе воск на пальчик. Печет, но терпимо. Я аккуратно, насколько это было возможно, капнул его ему на спинку, от чего он зашипел. — Прости, кот… — А сам с искрами в глазах смотрел, как капелька красиво и быстро застыла на нём. — Прости, что вот так вот мучаю тебя. Но ты бы видел это… Детка, ты сплошная эстетика! — Похоже, его радует то что мне нравится его вид сзади, но не могу сказать точно, мой мозг уже не способен думать здраво. Ах. Кажется, мой малыш Минни и правда готов на всё ради меня. Я приблизился к его уху, шепча: — Я тоже готов пожертвовать своей гордостью ради тебя, вот увидишь. Я капнул ещё пару капель на лопатки и по средине. Воск стекал незамысловатым узором вниз и быстро застывал. Выглядело красиво. Да и Чимин вроде как чуть привык к теплым каплям «розы», а вскоре ещё и «персика». Я провел по его спине кончиками пальцев несколько раз, захватывая ими застывший воск. — Хороший мальчик. Очень хороший, — заслуженно похвалил его. — Тебя нужно теперь остудить. Я принялся водить по его спине кубиками холодной замороженной воды, которая вмиг таяла на горячем теле Чимина. Он стонал уже не сдерживаясь, но, наверное, от боли… Интересно, он знает что здесь звуконепроницаемая дверь или он так бы громко стонал даже без неё? Кажется, я его знатно мучаю, раз ему всё равно на нашу безопасность. Мне это нравится. Нравится, что он отдался эмоциям с головой. Расстались в них, как лед, вспыхнул ими, как свечка, проглотил их, как еду. — Умница, — поцелуй в спину, — мальчик мой, — ещё один, — ты заслужил хорошую похвалу.

|TENDER — Oracle|

Я перевернул его, становясь на колени. Да, Пак Чимин, великий и непоколебимый Агуст Ди, Мин Юнги, стал перед тобой на чёртовы колени. Но именно ты и только ты достоин этого. Ты больше, чем достоин этого, я хочу, чтобы ты это знал. Быстро расстегнул его ширинку, снимая его черные джинсы с боксерами. Каждая фибра моего и, думаю, его тела желали большего в сильном, тягучем предвкушении. «— А у него не маленький… Немного больше, чем у меня, по крайней мере визуально, " — прозвучало в моей голове. Но это не особо утешало меня, скорее, наоборот. И как я должен буду принять его всего? Вряд ли у меня получится. Я никогда ещё такого не делал, но я готов на «чем чёрт не шутит» и попробовать ради любимого человека. Я начал робко гладить его возбуждение, полизывая головку. Вскоре я сильно зажмурил глаза и, была не была, взял его в рот, наплевав на гордость. Я готов сделать многое для Чимина. Даже что-то подобное, как оказалось. «— ГосподиБожеГосподи, спасибо, что я додумался надеть на Чимина повязку и он этого не видит! Стыдоба-то какая! Позор всей династии агустят.» Я не очень-то знаюсь в делах подобных, но я старался доставить ему максимальное удовольствие, взять его член в мой рот полностью. Но получалось… М… Хуево. Как там…? Вверх-вниз, вверх-вниз. Я придавался кое-какому ритму, но часто просто давился им. Что не удивительно, ведь член моего партнёра не малый, чуть больше среднестатистического, да и у меня опыта от слова «ноль». Но не так уж это и плохо… Нет, как мужчина, я ни за что в жизни не признаю, что мне нравится это, Господь, да кому вообще нравится сосать, когда постоянно это делаешь у жизни, как минимум. Все понимают, какой это отстой… Но, что весьма странно, у него неплохой вкус. Я имею в виду… Это терпимо, когда не глубоко. Чуть солоноватый, твердый и даже, казалось, чуть сладкий, но всё же… Меня немного тошнило. Делать минет после того как поел — не самая лучшая с идей. Честно говоря, я готов блевать прямо сейчас, но разрушать обстановку не хотелось, поэтому приходилось терпеть ради Минни и покорно закатывать глаза. Но далее… О, что происходило после! Вскоре Чимин сам бесцеремонно начал толкаться в меня. Да… После того что я с ним делал, ему явно нравится эта часть больше всего. Я отстранился, вдыхая воздух, которого катастрофически не хватало. Задыхаюсь. Как и от него, так и от столь пикантной обстановки. Когда это делали мне, никогда не думал о том, насколько это сложно — не задохнуться самому и при этом профессионально доставить удовольствие другому. Но нормально отдышаться мне Чимин попросту не дал, наплевав на повязку, сняв её и, беря меня за волосы, начал снова использовать мой рот. Мой малыш отрывался по полной… Но он это заслужил. Я задолжал ему пару оргазмов за то что сделал вчера ночью и то, как мучил его сегодня… Толчок. Ещё один. Хлюп. Всхлип. Я закатываю глаза. Тщетно снова пытаюсь забыть о том, что такое гордость и если ли у меня она теперь. Пошлые звуки. Громкие звуки. Судорожные звуки. Грязные, очень грязные звуки. Это заводило нас ещё больше. Толчок. Два. Вверх-вниз. Ещё. Больше. Больше! Воздух. Нужен воздух! Трахеи горели. Легкие тоже. Он оттянул меня за волосы и кончил мне на лицо. Подумать только. Вокалист Пак Чимин кончил на лицо суровому рэпперу Агусту Ди. Хах, звучит как трешовый заголовок желтых пресс. Однако это жестокая реальность, которую я должен или проглотить или сплюнуть. Я слизал попавшие на мои губы капельки белой жидкости, пробуя Чимина на вкус. Блять… Похоже, я проглотил. Проглотил свою гордость и отдал продал свою душу Чимину, не раздумывая о последствиях. И что-то мне подсказывает, что я блядски пожалею об этом, но я уже сделал это — пошёл ва-банк. POV Пак Чимин Бархатная ткань скользит по моим дрожащим векам. Холодит. Он умеет заинтриговать. Всё это время в душе разгорался маленький, но не собирающийся угасать, огонёк. Желания. Дикое, мать его, желание — вот что мной руководило на данный момент. Необычно, но почему-то мне боязно. Никогда ранее не испытывал подобного… От его хриплого голоса мне потихоньку начало сносить крышу. Мне всегда нравились его прикосновения чуть шершавых, почти всегда тёплых рук, но сейчас они ещё особые, более сокровенные. Меня сводило это всё с ума: стол, лёл, по всей видимости, запах суши и, уж тем более, ароматических свеч. Я покорно прогибался, извивался и давал ему понять, что это стоит продолжать своими тихими стонами. Я почему-то даже уже не удивлялся, но это действительно было так: за столь короткий период, я готов довериться этому человеку на сто процентов. Да уж… Любовь действительно слепа. И пусть я дурак, раз поддался ей, пусть я хочу придать себя самоусовершенствованию и мне действительно нужно работать над собой, а сейчас я просто глупый 16-тилетний подросток, что не ведает, что творит. Но я готов! Готов принять этот вызов, если Юнги поможет мне в нём. И я почему-то уверен, что это будет именно так, насколько бы наивным не было моё предложение. Но я действительно ещё тот глупец, который хочет верить в хорошее будущее. Да и что там… В душе я ещё тот романтик… Но только сейчас я понимаю, что готов сломать себя и одновременно быть самым сильным ради, чтобы было это самое заветное «мы». Так что я покорно вытерплю всё. Ведь знаю, вижу, что хён готов сделать тоже самое. И это действительно важно для меня. И… «— Господь меня блять обосри или помилуй, это ещё что?!» Я вздрогнул, когда почувствовал чьи-то губы. С моих же сразу срывается стон. Как может быть настолько приятно? — Ю-нги-хён? — осторожно позвал я его в лёгком шоке. Он… Отсасывает мне. Это… Приятно. Очень. Хотя он делал это очень и очень неумело, но его старания похвальны. Я ведь и сам это впервые сделал только Мину, да и то как получалось… Но мне же ранее, в отличие от Юнги, никогда его не делали и это черт возьми охуенно. Я только и мог жалостно стонать. Тесно и горячо… И приятно, приятно и снова, мать его, приятно. В голове взрываются фейерверки, голова на полном серьёзе кружится от удовольствия. Никогда бы не подумал, что мне будет так хорошо от чужого рта. Но я не стал долго томить и стянул эту гребаную повязку и увидел то, от чего был готов кончить в момент: Чёртов. Мин. Юнги. Стоит. На. Коленях. И. Отсасывает. Мне. Это было что-то с мира фантастики, но это так. Прямо сейчас и прямо здесь. Теперь… Теперь я не сомневаюсь в своих догадках. Мин Юнги чёртов гей нихуя себе ого. готов сделать всё ради меня. Всё… Как и я для него. И может это просто глупая романтизация и я что-то понавыдумывал, но я хочу и буду в это верить, даже если однажды пожалею об этом. Вскоре я излился ему на лицо. И, конечно же, понимаю, что за это я получу пиздюлей. — Плохой мальчик. Кто тебе разрешал кончать не предупредив? — игриво сказал он мне, попутно вытирая салфетками своё лицо, а после взял за руку и потянул на себя и шлёпнул. Громко. Очень громко. Казалось, будто даже звуконепроницаемые двери не помогут и все узнают, как Мин Юнги портит их единственного вокалиста своим грязным рэпом. Но, в конце концов, плевать кто я: парень или девушка. Кажется, он только что доказал свою строчку с заглавной песни: его язык заставит кончить каждого. Но, на самом деле, было больно. Даже если я и готов это стерпеть ради него, это не значит, что мои нервные окончания ничего не чувствуют. Моя задница и без того жутко болела и дискомфортила после вчерашнего, так сейчас она ещё и горела адским пламенем. Иногда это даже пугает, ведь у хёна, кажется, крышу сносит, но что слишком, то не здраво. Хотя… Мы оба здесь больные. — Думаю, оставлять тебя без еды тоже не очень культурно, правда? И что же мой хороший хочет покушать? Пончики? — Ехидно улыбнулся он мне и даже по ней можно было понять, что он что-то задумал и всё это неспроста. — Что же, я бы не отказался. Ты ведь обещал мне, да? А Мне Юнги разве не всегда держит своё слово? И, клянусь, я не знаю, какой чёрт мне подкинул это идею. И даже не знаю, как так получилось, что я нашёл коробочку с пончиками и надел один с них, ухмыльнулся и загадочно посмотрел на него. Ей-богу, я даже вспотел от собственной идеи, но всё же опустился перед ним на колени. Только при Юнги я позволял себе такое. Расстегнул ширинку его джинсов и быстро стянул чужие боксеры, а Юнги и не был против… Мой язычок дотронулся до головки. Он такой… горячий. Но долго так играть и медлить, как он, я не стал. Я сразу выдаю все карты и надеваю сладкое колечко на его достоинство. Старший был мягко говоря удивлён, а я от такой реакции покраснел. Чувствую себя ужасным извращенцем. Ну и что? Всё мы не без греха… Тем более, Юнги в первую очередь (по версии агентства) наставник. Он меня учит. И правда, я многому научился и просто повторяю аналогично: съел кусочек десерта и поцеловал показавшуюся из-под крема кожу. Когда я покончил с пончиком, его плоть была такой сладкой и липкой, поэтому я решил, что её нужно очистить, попутно наслаждался хриплыми стонами Юнги от которых и сам был готов снова кончить. Ох, Эти стоны. Эти пошлые мокрые шлепки. Ещё быстрее. Сильнее. Такие резкие движения. Мои коленки дрожат, а спина прогнулась до хруста. Быстро учусь, даже не знал раньше что… Способен на такое! — Теперь папочка доволен мной? — Спросил я размеренным завораживающим голосом, всё ещё стоя на коленях. — Папочка очень доволен, что его мальчик стал хорошим, — я откинул голову назад, еле произнеся предложение. — Хочу, чтобы ты накормил меня своей глазурью… Я очень старался сделать ему максимально хорошо, это было видно по моей мимике, по напряженному лицу и между бровями, что были так серьезны. Хочу, чтобы он расслабился от всей этой рутины, суеты и жизни айдола. Вскоре он кончил в меня. И я бы не сказал, что в восторге от этого. Не очень приятно, на самом деле… В уголках моих глаз даже появились маленькие блестящие капельки. Эта субстанция… Горчит… Но всё равно есть даже небольшой привкус сладкого, только это и спасало. А в основном она нейтральная, но всё равно не особо… — Глотай всё, детка. Ты же любишь глазурь, правда? — Ухмыльнулся он, как лис, держа меня за затылок, чтобы не смог выплюнуть. Но я уже чувствовал, как просто-напросто давлюсь спермой. И единственное что осталось — быстро проглотить. Да уж… клин клином вышибают, Мин Юнги быстро рассчитывается с должниками. Единственное, что меня сейчас утешит — поцелуй. Я зарылся руками в его мягкие волосы и начал их перебирать, позволяя старшему углубить поцелуй. Он получился мокрый глубокий и до нельзя горячий. — Я уже говорил что ты самый притягательный человек которого я встречал? — Обвёл язычком его точеные губки. — Кстати, спасибо за пончики, было очень вкусно. Нет, правда. Очень вкусные, — чмокал я его в губки. Подумать только, пару минут назад вытворял такие вещи, а сейчас целую его, как маленький ребёнок. — Я рад, что тебе понравилось, Чиминни. Это стоило моих усилий, очень старался накормить тебя чем-то сладеньким и вкусненьким от себя лично. POV Мин Юнги Я никогда о таком не задумывался. Он первый, кто меня так сильно интересует. Он первый, здоровье которого меня интересует и нравится ли ему вообще то или это. И первый, кого я так сильно люблю. Или просто забыл эти времена?.. Они в слишком далёком прошлом? Но сейчас это уже не важно, важнее всего сейчас — он. И даже самая мелкая деталь в наших отношениях. Отношения… А какие у нас вообще отношения? Я его люблю. Он вроде как меня тоже. И любой бы другой и без слов понял, что мы встречаемся. Но мне было так важно услышать это от него самолично. — Чимин-и, ты ведь любишь меня правда? — Спросил я, нежно обнимая его за талию, — Будешь… Ты будешь встречаться со мной? — Я посмотрел на него глазами полными надежды. Моё сердце трепетало. Казалось бы, ответ так очевиден, так почему же это молчание так волнительно? Он смотрит мне прямо в глаза. Я умираю каждую миллисекунду. — И ты спрашиваешь меня об этом? — Горькая улыбка. — Конечно Юнги, конечно я буду с тобой встречаться. Ещё в момент нашего первого поцелуя понял что моей жизни без Юнги не будет. Меня без Юнги не будет. Т-ты же не шутишь так? Ты правда меня любишь? Не бросишь меня на полпути? — Схватил он меня за руку, будто я вот-вот и собираюсь уходить. — Ты и вправду полюбил меня такого? Бракованного?.. Мои глаза посмотрели на то, на что он повесил ярлык «браковано» и с искренним удивлением не понимал почему. Они такое красивые. Два совершенно идентичных омута. В них можно утопить себя и не пожалеть. Но при этом совершенно разные, как чёрный и белый лебедь. — Ты чего, Чимин-и. Конечно люблю, даже не сомневайся! Ты сейчас мне это говоришь, когда сидишь на мне абсолютно голый, — опустил я голову, чтобы улыбнуться, но сразу же поднял её, делая лицо всё таким же серьезным и наполненным смыслом, как оно и было, смотря в его глаза. В мои два драгоценных камня. Первый бриллиант. Второй — смарагд. В мои два бескрайних океана. Один — чистый, как стеклышко — голубой. И второй, как бриз морской — зелено-бирюзовый. — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Эти глазки так прекрасны и столь чисты… Они не должны никогда плакать, Мин-и, ладно? Не делай из океана пустыню. На это он ничего не ответил, очевидно, углубляясь в свои мысли и переплёл наши пальцы для поддержки, чтобы не потеряться в них навсегда. — Хён! — Вскрикнул он, отчего я даже слегка вздрогнул. — Пойдём, пойдём скорее, это сюрприз! — Схватил он меня за руку, дабы я поднялся. — Что? Куда? — Начал я лениво надевать низ, в то время как он одевался, как торпеда. — Тебе понравится, я уверен! — С энтузиазмом парировал Пак. Через минут пятнадцать, мы сели в такси, Чим попросил водителя прибавить газу. Кажется, мы куда-то спешим, но я всё ещё не могу понять куда. А он как на зло на меня даже не смотрит, всё тихонько себе хихикая. Но, более того, я даже думать нормально ни о чём не мог! От части оттого, что после отсоса он просто подорвался с места и превратился в большого ребенка, который был возбужден не сексуальной и романтической обстановкой с ароматом свеч, а походу в Диснейленд. Но по большей части мне просто было интересно куда мы направляемся, а в голову ни единая рациональная мысль не приходит. Я был как ребенок — ничего не понимал. Единственное, что мне приходилось в этой ситуации — мучиться, дожидаясь, пока мы приедем в пункт назначения. Смотреть на дорогу, которая расплывалась с набиранием скорости, делая из себя сплошную полосу чего-то непонятного. Я пытался разглядеть хоть что-то и понять, куда мы едем, но это не увенчалось особым успехом. Он говорил что-то про время. Что у нас его мало или что-то такое… Значит, мы скоро должны быть на месте. Хорошо! Уже что-то радует. Ожидание всегда мучает и напрягает. — Ты решил меня похитить? — Шептал я ему на ушко, вероятно, обжигая дыханием. — Всё возможно, Юнги-сонбэнним, — улыбается. — Но всё же… Куда мы едем? — Напористо требовал я ответа, как маленький ребенок отчаянно хочет конфету, а ему не дают. — А кто мне завязывал все время глаза, когда мы куда-то ехали? — Справедливо, — с досадой в голосе согласился и откинулся на спинку большого пассажирского кресла в машине. Мне казалось что время специально течёт медленно или вовсе остановилось. Но спустя минут десять мы наконец приехали. Чимин торопливо вышел из машины, а я бросил бросив пару купюр водителю, после вышел и сам. Однако как только мои ноги ступили на землю, глаза накрыли чужие ладошки. — Вот так. Я решил, что и без повязки справлюсь. Готов идти? — Да. Я был не многословен. И без того было понятно, что я полностью доверяю ему, раз разрешил провернуть что-то подобное. Почему-то… Моё седьмое чувство говорило мне, что этот человек, которому Мин Юнги может доверить даже свою жизнь. Мы начали медленно идти. Шаг за шагом мой интерес становился всё сильнее и сильнее. Адреналина в крови было больше. А сердце от чего-то стучало быстрее.