Мятный леденец

POV Пак Чимин Утро. Комнату заливают тёплые и мягкие лучи солнца. Я просыпаюсь от жары. Жарко. Очень жарко. Мне не потребовалось много времени что бы осознать своё положение. Я лежал полностью закутанный в одеяло, ещё и в обнимку с Мином. Мин Юнги… Даже такой растрёпанный и без одежды он выглядит очень красивым, сексуальным и привлекательным. Рука потянулась к его губам, провожу пальцами по ним, по шее, ключицам, впалому животу. «— Такой вкусно пахнущий… Он сходил в душ раньше меня.» Сквозь аромат его геля чувствуется тонкий запах вишневого дерева, я закрыл глаза, как будто прямо сейчас нахожусь у озера Сокчон в разгар цветения вишни. Надо обязательно туда съездить вместе с Юнги. Обязательно… Но сейчас надо вставать. Нехотя вырываюсь из тёплых объятий и низ живота пронзает боль, что заставило меня тихо болезненно промычать. Задница до чёртиков болела. Я, конечно, предполагал, что этого не избежать, но такого дискомфорта и сильной боли не надеялся испытать. «— Пак, мать твою, Чимин! Чем ты, сука, думал-то? Тебе шестнадцать лет, так этого ещё мало — ты под мужика полез. Что б тебя… Все хорошие побрали… Какого чёрта я вообще сделал? Это не нормально, это полный абсурд», — взглянул я на спящего айдола. Чёрт, а ведь правда… Чем я думал вообще? На что надеялся? Это всё какая-то сплошная большая ошибка. Меня будто током прошибло, как гром среди белого дня пришло в голову озарение всей этой ситуации. Чувствую смятение и свою же жалкость. Хочется просто спрятаться, свернувшись в клубочек очень далеко-далеко отсюда. Кажется, эмоции слишком романтизировали всё вокруг меня. Разве что-то может быть между нами? Врал ли он мне на счёт своих чувств? Как вообще у такого как Агуст Ди могут быть чувства к парню? Ко мне уж тем более… Эти мысли расстраивают меня. Заставляют… Вернуться в прошлое. Всё что угодно, клянусь, но только не оно… Не она. И как же, Господи, как же тяжело его забыть, когда оно — часть тебя. Как же сложно каждый раз не возвращаться в него. Как же бесит, что несмотря на то, как я его ненавижу, не хочется отпускать… Я кое-как встал и, с трудом переставляя ноги, направился в ванную комнату, ведь был весь потный и к тому же грязный. После весьма болезненных поисков я все-таки нашёл её. На стуле висела какая-то рубашка Юнги. Я взял её чтобы хоть чём-то прикрыться после душа. Холодные струи охлаждают горячее тело и смывают остатки нежеланных следов. Хорошо. Даже очень. На самом деле это совершенно неприятно. Кто бы вообще наслаждался окутыванием тела ледяной водой? Нет, приятна вовсе не она. Мысли. Это помогает заморозить мысли. Обычно все обдумывают что-то во время душа, но вот я наоборот — пытаюсь смыть мысли. Я накинул на себя рубашку, что пахла запахом Юнги, к сожалению, вперемешку с потом, и пошёл в комнату. Тазовая боль, кажется, начала немного утихать, я начинаю понемногу привыкать, но всё равно было ощутимо. Что же… В этом уж сам виноват. Когда я зашёл в комнату Юн кажется ещё спал. Я подошёл к большому зеркалу и начал осматривать себя. Да уж, Юнги ещё тот собственник. Всю шею и ключицы покрывали багровые засосы. Я надавил на один из них и зашипел от боли. Задница тоже не была обделена, на ней был укус. Даже не помню, когда он успел поставить его. Неужто мне было настолько хорошо или плохо? В любом случае, воспоминания вчерашней ночи заставили меня задуматься и покраснеть. Солнце все так же заливало комнату, так как штор на окне во всю стену не было. Сеул не спешил просыпаться. Он тоже устал от вчерашних тусовок и вечеринок. Что же, у нас с Юнги была своя вечеринка. Свой праздник, от которого остался свой беспорядок. Я ещё раз прошёлся по шее и изувеченным губам, а после посмотрел через зеркало на спящего хозяина квартиры. Интересно, он вообще обирается проспаться? POV Мин Юнги Так как я лежал горизонтально — большое окно было прямо напротив моей макушки и, собственно, лица. Поэтому ужаснейший лучик солнца, который должен был меня разбудить, упав на лицо, был неизбежен. Честно, ненавижу их всей душой У меня очень чувствительные глаза к ним. И лучше бы я просыпался от спускового крючка пистолета, каждый раз хватая инсульт миокарда, боясь увидеть, что дуло направлено в мои яйца за то что я трахнул несовершеннолетнего, но не от этого противного луча блядского солнца. Хотя я предпочел бы проснуться от того, что Чимин отсасывает мне… Ну или хотя бы целует. Ну, а что? Романтику никто не отменял! Кстати о нём… Я потрогал кровать, не открывая глаз, инстинктивно ища его. Нету. Его нет! Он ушел? Он покинул меня? А что если это всё был длинный сон? Что если на самом деле Чимина и не существует? Где он?! Куда делся мой Минни?! Я распахнул глаза, нервно водя ими по ближайшему периметру. Он оказался возле зеркала. Какое облегчение! Чимин был одет в мою рубашку, одно с его плеч было открыто, правильно ли застегнуты пуговицы — не видно. Пахнул он моим гелем для душа вперемешку с тонким запахом тропиков по типу кокоса и банана вместе с баблгам, под цвет его волос. Уже помылся… Я хотел принять душ вместе с ним. Интересно, согласиться ли он ещё раз принять душ, только уже со мной? Если да — я готов стать первым чистюлей на этом районе. Да что там… На всей Земле! Выйдя со своих фантазий, я только заметил, что он делал. Чимин… рассматривал свои засосы? Да, именно те самые отметены, которые говорили от том, что у моего малыша уже есть папик. Те самые, которые были поставлены вчера в порыве безумной страсти. Никогда раньше не ловил столь большой кайф от того, что целую кого-то. Я тихонько встал, подкрался к нему и обнял со спины, вдыхая запах его голого плеча. — Они нравятся тебе? — В ответ на это он вздрогнул, видимо не ожидал, но быстро успокоился и слегка улыбнулся моему отражению, а после поцеловал меня в макушку. — Конечно, хён. Спрашиваешь ещё… Они мне очень нравятся, вот только агенство не будет столь обрадовано им. Да ещё и болят… Можно было помягче как-то, это тебе не эротическая книга, где всё гладко и без боли. — Ну… Прости, — поджал я губы. Откуда эта неловкость? Ещё вчера я без стыда и угрызения совести готов был разорвать его на кусочки, но вот только сейчас… Я вчера будто пьян был, а сегодня отрезвел. «— Да, он прав. Нужно взять голову в руки и быть реалистом. Но как только вижу его… — посмотрел я в зеркало, пытаясь охватить взглядом все его черты до мельчайших деталей. — Как вижу его — крышу срывает.» Он увидел мой слегка опечаленный вид, снова слегка улыбнулся, развернулся лицом ко мне и поцеловал, нежно прижимаясь своими губами к моим. Я ответил на поцелуй. Мне было приятно ощущать его губы на моих. Они пухлые и заветные многими. Интересно, он подкачал их или они таковы от природы? Я закрыл глаза, в темноте виднелись зелёные пятна. Сразу почему-то вспомнилась целая коробка мятных леденецов. Знал бы я раньше, что будет через пару дней — в жизни не выкинул бы. И только один единственный леденец, лежит на моем столе в студии, как сокровище. На самом деле, я бы выкинул ещё, и ещё, и ещё пачку леденецов. Они мне не нужны. Я уже нашел своё сокровище. Пак Чимин. — Ничего, малыш, будем вместе получать, ибо меня ты тоже пометил, — я улыбнулся и показал на свою шею, где был розоватый след от его губ. — Малыш? — Недовольно вздёрнул он бровью, но его настоящие чувства выдала едва заметная полуулыбка уголком губ. — Тональником замажем — они и не заметят. Сто раз так делал. — Сто раз? — Снова вскинул брови, но в этот раз уж действительно недовольно. — Ну Чимин… Не обижайся, — мне почему-то вдруг резко стало до чёртиков противно. Так вот что значит: «на душе кошки скребутся». Я действительно ляпнул лишнего и слегка проебался на этом. — Ты же знаешь: мне нужен только ты. Мне больше никто и никогда не будет нужен, как ты, — прижал его ближе к себе и попытался обнять крепче. По его лицу было явно обидно, что в моей жизни были и другие. Но ведь это человеческие потребности так? Жаль, что он слишком неопытный, чтобы понять это. Да, мне стоит помнить, что он всё ещё ребёнок. — Мне обидно, — надул он губки, которые теперь казались ещё больше. — В качестве компенсации с тебя упаковка пончиков, — и снова розововолосый кратко поцеловал меня, но в этот раз прикусил мою нижнюю губу и оттянул. — Я отдам тебе всё что угодно во всем свете, мой малыш. — С покорностью принял болезненный сладкий укол в мою нижнюю губу. — Ты голодный? — Угу, не отказался бы от завтрака. — А что на счет меня, малыш, — я провел по его нижней губе больший пальцем. Его это смутило. На его щеках появился румянец. — Не делай такое невинное потерянное выражение лица, Чим, — улыбнулся ему. — Я не буду делать ничего против твоей воли. Пошли, я тебе приготовлю что-то вкусненькое. Готовить я и правда умел отлично. Особенно жарить мясо. Даа уж… Вспоминая сегодняшнюю ночь — я в этом настоящий профессионал. Это и правда повышает мою самооценку и льстит эгоцентризму, однако сейчас не об этом. Я даже не знаю, любит ли он мясо… И тут я понял, что практически ничего не знаю о человеке, которого люблю, как и он обо мне. Мне стало ужасно стыдно. Это мысль даже… Пугает. Кажется, я слишком тороплю события. Стало противно от себя же. Обещаю звезду с неба достать практически незнакомому человеку. Как я смею кидаться такими словами? Как смею обнадёживать его, как смею зарекаться?! Глупец. Вот кто я, раз поступил так. И благо я понимаю это. Вот только так даже сложнее, ведь всё равно делаю это… Иногда быть в неведении намного проще, чем знать всё. — Что ты предпочитаешь кушать, — сказал я уже голосом без энтузиазма, скорее каким-то более грустным, прикусывая щеку со внутренней стороны. — Мои предпочтения в еде? Хмм, — задумался он, вспоминая. — Если говорить о завтраке, то я предпочитаю чай и что-то легкое например салат, или панкейки, иногда хлопья с моими любимыми ягодами. А если говорить в целом, то я поклонник японской кухни, ещё люблю мясо, индейка или курица, чаще ем такое мясо жаренным. О, да, а ещё я сладкоежка. А на цитрусовые у меня аллергия. Ох, я что-то заболтался, — слегка смутился он, оттого что долго говорил про себя. Я улыбнулся этому, потому что увидел в этом её. — А чему ты отдаёшь предпочтение? — Всё хорошо, Чимин. Мне всегда приятно слушать твой бархатный голосок, — ответил я честно, — тем более я больше о тебе узнаю, это всегда хорошо. Ох… На счет меня. Я тоже люблю японскую кухню. Ну и нашу, конечно, тоже. Но мне всегда нравился американский стейк. Я должен буду как-то тебе приготовить его, я хорош в готовке, — мне нравилось строить планы на будущее вместе с ним, хоть это и слишком дерзко с моей стороны. — Также я люблю овощи, но фрукты мне нравятся больше. Хотя этого по мне не видно. На счёт сладкого… Не очень люблю его. Ни на что аллергии нет, поэтому если вдруг захочешь мне приготовить как-нибудь завтрак в постель — я не против, готовь что только твоей душе угодно, моя квартира всегда в твоем распоряжении, — слегка улыбнулся ему. Я всегда замечал, что ему нравится, когда я улыбаюсь. — Но сейчас позволь мне приготовить тебе что-нибудь. Я посмотрел в холодильник. Он был почти пуст, потому что в последнее время я мало здесь бывал. Хорошо, что он не придирчив к еде. Я не особый любитель жареного на завтрак, в отличии от него, поэтому просто поставил электронный чайник греться, а после поставил сковородку на электронную плиту, нагревая её. Налил в неё немного подсолнечного масла и заполнил её будущим омлетом, предварительно проделал с ним манипуляции в миске: добавив яйцо, молоко, чуть сахара и соли и всё хорошенько перемешал. Пока омлет жарился, с соседей комнаты я услышал знакомые приятные звуки от моей первой любви. Интересно, это я сейчас про фортепиано или про Чимина?.. Я усмехнулся тому, что не могу дать ответ на этот вопрос. После я снова приступил к еде. Во-первых, подчеркнул слегка золотистую поверхность яичницы гармонично вписывающимся листочками зелени, а после приступил делать к нему салат: кусочки маленьких румяных помидорчиков черри, немного кубиков свежего огурчика, запах которого распространился на всю кухню, так же кусочки авокадо, которые до поры стали мягкими и невероятно вкусными, маленькие кусочки вареного яйца, посоле смесь различных семян, соль, чуток перца и вуаля! Думаю, ему понравится. Аккуратно кое-как отнес тарелку и две чашки с чаем на стол. Он играл красивую мелодию, мне нравится… Положил свою руку на его плечо. Он извинился. — Ничего, если тебе нравится играть — играй. Все здесь принадлежит тебе. Я взял его двумя руками за голову и нежно поцеловал в макушку, занюхивая приятный аромат его волос. — Садись кушать, я старался для тебя. — Спасибо большое Юнни~ — Мурлыкнул он мне, встал, обнял и поцеловал в носик, а после присел за стол и начал есть. — Ммм, очень вкусно, ты и правда неплох в готовке. Учился где-то или личный опыт? — Невинно улыбнулся мне. — Мне пришлось научиться готовить, когда мама ушла от меня… Я был совсем один. Сначала я ел один рамен, потом научился делать каши и рис, а потом супы и дальше само по себе всё пошло. Честно говоря, я даже не знаю, почему я так откровенен с этим человеком. Я не люблю что-то рассказывать о себе столь личное. Наверное, я и правда его очень люблю. — Понятно. Прости, хён, не хотел поставить тебя в неловкое положение и заставить рассказать это, но если тебе не сложно… Возможно это не тактичный вопрос, но можешь рассказать, почему умерла твоя мама и где же был отец все это время? А он действительно наглец спрашивать о таком, когда мы едва знакомы… — Это… Это не так важно, как она меня покинула. Ей просто было тяжело, потому что отец бросил нас. Я не очень горю желанием вспоминать и рассказывать это, — говорил я с явно очень грустным выражением лица, смотря куда-то сквозь стол. После перевёл взгляд на него и протянул ему руку, чтобы крепко сжать свою родную маленькую ладошку. — Но сейчас у меня есть ты. Ты же не собираешься бросить меня ради кого-то другого, правда? — Конечно нет! Юнги-хён, у меня в жизни никого не было, кроме семьи. Из-за трудностей с работой первое время мы были довольно бедными. Отец с трудом построил свой бизнес, который сейчас процветает, но для этого ему и маме пришлось пожертвовать для нас время. Я буквально не видел родителей неделями, так как они все время работали. А брат тогда был ещё совсем маленький, поэтому я был совершенно один. У меня лишь была… Одна единственная поддержка — семья. Да и она, кстати, подвела в этом. Но сейчас у меня есть ты. И я дорожу тобой. Я обещаю, что мы всегда будем вместе, — взял он мою руку и приложил к своей щеке, слегка поглаживая. Ах… Ты такой же? А тебе? Тебе кто дал право давать такие обещания? Мне хочется в них верить, они как тягучий, прозрачно-жёлтый мёд обволакивают мою голову: уши, разум, мою надежду. Ты не знаешь… Мы ничего не знаем, Чимин. Лишь слепые глупцы. И кабы не поддаться этому? А кто же тогда искупит мой грех? Кто? В итоге люди просто губят друг друга. А зачем? Зачем же они так? Мазохисты, приносящие себя в жертву «возвышенному» чувству… Это неправильно. Нет, неправильно. Существует ли Бог? А, может, любовь — плохое чувство? Мир — иллюзия? А мы лишь глупые существа, которых водят за нос, скрывая правду. Так было, есть и будет, но вот в чём фокус: нам не суждено понять в чём и где. Вот мы и поддаемся на соблазн. Сожалеем, а после делаем то же. Видим только то что хотим иль что позволено. Звучит весьма печально… Но… Полюбив Пака, принял ли я на себя этот грех? Я посмотрел в его глаза, вглядеться очень далеко в них, увидеть их пропасть. Убедиться, что в разных глазах одна и та же душа. Когда я сделал это, мне стало лушче. Этот эффект «вау» я не могу объяснить, но, кажется, какой бы творческой душой является моя сущность, мне никогда не постигнуть всех загадок человечества. Это даже звучит забавно и абсурдно. Вместо того, чтобы разобраться в себе — изучаем то, что в миллиардах километрах от нас. Чудаки. Да… Мы все немного или очень даже глупые, когда речь идёт о человеческих чувствах… Но как бы я не сопротивлялся этой мысли — я хочу быть, как все. Хочу любить и быть любимый. Мне нельзя… Но когда находишь родственную душу, берёшь в руки тёплый чай и вот так вот смотришь в его или её глаза — насколько легче становится, как комфортно… Вся жадность, весь гнев мира и на него уходят на второй план. Это то самое непостижимое человеческому разуму пространство, которое мы можем лишь почувствовать. Хочу быть идиотом в рамках любви. — Без тебя не существую и я, поэтому ничто так не важно для меня, как ты. Моё сокровище… Чимин. — погладил я его по розоватой щечке тыльной стороной. Да, мы те дураки, что не видят очевидного. Те самые, у которых любовь слепа. Те, кто идут против порыва ветра, хотя свято верим, что всё как раз таки наоборот — Твоё… — С грустью ответил он мне. — Юнни, вот только карьера… — с опасением смотрит на меня, надеясь, что я сейчас начну говорить и он найдёт в моих словах ответ. Да. Карьера… Всегда есть то, что помешает твоему счастью. Но и для него нужно что-то делать, а не только обвинять всё и вся. Чёрт побери, но я ведь… Я… Просто хочу насладиться времяпровождением с любимым человеком. С каких пор это стало проблемой? Кто дал право запрещать? Правда ведь… Точно… Нужно чем-то жертвовать для чего-то. Утопия — не с мира сего.  — Ахах, — тихонько засмеялся я, пытаясь его успокоить. — Не парься на счёт этого, глупышка. Ничего они не заметят. Но я всё прекрасно понимаю, ты долго к этому шел, в отличии от меня. У тебя было это за цель, а у меня нет. Тем не менее, я не хочу рушить свою карьеру. Как и твою. Кстати, на счет этого, мне очень лестно, что ты так просто даешь мне ставить на тебе везде засосы, но впредь тебе стоит больше контролировать мою страсть, — осмотрел я шею и ключицы Чимина, — Айгу… Их штук… Раз, два… Пять. Будет сложно сделать с тебя невинную красоточку, чтобы никто ничего не заподозрил. — Ничего… Мне нравятся они, хоть это и банально. Поэтому я не хочу останавливать тебя. Но… Теперь вместе с тоналкой на шее, мне нужно будет носить какие-то худи с капюшоном или гольфы с горлом… Фу, не люблю их, — скривился он, высунув язык, но после снова продолжил уплетать салат, запивая некрепким тёплым чаем. — Ого, прямо нравится? Ну-ну, я учту это, Чимин-и. А когда попка на утро болит от меня тебе тоже нравится? — попытался я съязвить ему с ухмылкой, хоть и это выглядело по-детски с моей стороны. Но я просто не мог не сделать это, считая своим дурацким долгом. — Ммм, засосы мне нравятся определенно больше, хотя и то, и то — болезненно, дурашка, — сделал он «буп» кончику моего носа, отчего я даже чуть опешил. — Поэтому мне не нравится это, беру слова обратно. — Ну уж нет, так нельзя. — Ох, ну ладно, чуточку нравится… Но только последнее. Кстати, у меня на сегодня были запланированы танцы… Что же, похоже их придётся отменить, мне ходить то с трудом удаётся. — И все благодаря отъявленному собственнику Мин Юнги, да? — Как с языка взял. — Чего? — Ударил я его по бедру. — Ну, а чего ты хотел? Правда ведь, — засмеялся он. Боже… Какой же его звонкий голос бархатный… Он вливается в мои уши, как птичье пение где-то в лесу уставшему от городской суеты творцу. Играется с моей душой и мыслями, будто на музыкальном инструменте. Как флейта, что берёт высокую ноту, в конце переходя на скрипку, а после на пиано. И эта какофония оркестра смешалась в его голосе тончайшим шёлком. Иль будто маленький паучок, что плетёт свой паутинный дом, играя на ней, будто на арфе. А на этих белых нитях ранее покоилась утренняя освежающая роса, что после с приятным звоном упала из-за манипуляций на землю. Одним словом — божественный. — Это всё потому что ты дразнил меня, — и сам улыбался ему. — В следующий раз я буду смотреть на твоё поведение — наказать тебя или поощрять, — смотрел я, как он доедал еду. — Кстати говоря, солнце, тебе не нужно домой? Твой брат, наверное, снова будет волноваться. — Да, но на этот раз пока мы были в машине, я успел его предупредить по телефону. Ты не мог бы меня подвезти до дома? — Конечно. Но я так не хочу отпускать тебя… — Я тоже не хочу уходить… Но мне надо домой, — грустно посмотрел розоволосый на меня, а после осмелился пересесть мне на колени, обнял и поцеловал. — Но по пути домой ты должен купить мне пончики. — Я куплю тебе пончики, только при одном условии… Что ты делаешь сегодня вечером? — Ничего, — наивно улыбнулся юноша, смотря мне прямо в глаза. — В таком случае, у тебя теперь есть планы. Побудешь со мной? — Положил я свою руку на его колено и медленно начал гладить его, поднимаясь к бедру. — Конечно. Если не секрет, скажешь мне куда идём? — Секрет. Подожди до вечера, — не сильно треснул его по бедру, давая знак, что пора уже вставать и идти.

***

Мы ехали медленно, потому что я пытался как можно дольше смотреть на него, но и попасть в аварию тоже не хотелось. А вот ему везет, он мог смотреть на меня влюбленными глазками всю дорогу, периодически лапая меня и даже стараясь поцеловать в шею. Я тоже был бы не против страстно поцеловать его в шею, надавить на его замазанные на скорую руку тоналкой засосы губами, делая их ещё четче. Как только мы остановились возле его дома, я потянулся за поцелуем. «— Нас могут увидеть!» — Прошипело моё подсознание, указывая на опасность ситуации. — Черт… Быть айдолом сложно, когда ты вынужден быть в тайных отношениях, — обреченно склонил голову вниз. — Иди, малыш, — поцеловал я указательный и средний пальцы и приложил их к мягким губам Чимина, на которых красовалась чуть шершавая рана. — Да уж… Ладно, до вечера. Позвони мне, пожалуйста, — вышел он из машины, на последок помахав мне рукой. Моя машина с минуту простояла возле его дома. Я провожал взглядом любимый силуэт, который передвигался немного неуклюже от боли в пояснице и заднице, о которой знали только мы оба. В последнее время меня очень очаровывал Сеул. Он стал… Красивее. Теперь я понимаю, почему говорят: «любовь окрыляет». Я сейчас будто не еду, а лечу. Лечу над большим шоссе-мостом, который соединял два берега, разделяющихся рекой Хан. «— Ты стал таким слабым, как только в твоей жизни появился он. А ты-то у нас любишь быть под каблуком, Юнги. " — насмехался надо мной внутренний Юнги. Честно, я уже и сам не знал, что он от меня хочет. Сначала пытается меня убедить, чтобы я был с Чимином, а теперь заявляет, что я у него под каблуком. Наклеп и провокация! Ничего подобного! Я наоборот стал сильнее. Ради него… Нет, ради нас. И единственный кто прогибается — так это Пак в спине передо мной, выпячивая попку. От таких мыслей в голове у меня начали всплывать пошлые картины. Причем не с фантазии, а из самой настоящей реальности! И если реальность — это иллюзия, тогда пусть эта иллюзия длится вечно! Со мной что-то явно не так. Моя крыша едет. Мне нравится Минни. Очень. Я люблю его. Когда он рядом — я дрожу. Теряю над собой контроль, так хочу прошептать ему на ушко, что я уберегу его от всех бед… И никакой ливень не сможет и каплей дотронуться до него, когда я рядом с ним. Я просто хочу быть с Чимином, без войны со СМИ, без боя с агентством. Я просто люблю его таким, какой он есть, даже если он к этому и не привык. Я просто хочу быть рядом с ним всегда. Абсолютно везде и всегда. Я просто люблю его таким… Даже если и не верю, что это происходит со мной. Но я продолжаю видеть Чимина во сне каждой ночью с того момента, как мы встретились. В сегодняшнем сне он шептал мне как хочет тихонько украсть от людей, к ногам кидать весь мир и даже если я устану от этого — он не прекратит меня любить. Он просто хочет быть со мной, без войны со СМИ, без боя с агентством. Он просто любит меня таким, какой я есть, даже если я к этому и не привык. Он просто хочет быть рядом со мной всегда. Абсолютно везде и всегда. Он просто любит меня таким… Даже если и не верит, что это происходит с ним. А даже если это не так… Я всё равно не перестану в это свято верить, ведь я не просто хочу быть тем самым дураком, как и остальные, я уже и есть он. POV Пак Чимин Я подошёл к двери и по привычке пошарил по карманах в поисках ключей. «— Что за…?» Меня как током прошибло. Я не закрывал за собой дверь! Но почувствовал облегчение, вспомнив, что там должен быть Тэхен. Я открыл дверь и вошёл в дом. — Тэхен-а~ я дома! — Но в ответ лишь гулкая тишина. Честно говоря, я заволновался, и, ей-богу, пошёл бы на его поиски хоть на край света, но я чувствовал дикую усталость. Да, я настолько устал, что меня даже немного подташнивает. Сейчас хотелось лишь взять и завалится на кровать, отрубившись, ведь я понимал, что буду работать над танцами до «не могу» за то, что прогуливаю сейчас. Во-первых, как наставник, Юнги не даст мне отдохнуть. Во-вторых, я, как крайне самокритичная личность, сам не дам себе отдохнуть! Но сейчас… Меня бросало в жар, с висков стекал пот, я убрал его, но это мало помогло. По дороге в комнату, я думал: раздеться или нет, но всё решилось само собой, когда я просто свалился на кровать и отключился.

***

Свет заливает большую комнату, посредине небольшая сцена. Маленькие мальчик и девочка разыгрывают сценку, перебирая ножками, становясь на кончики пальчиков. Балет окончен. Зрители хлопают, а после резко пропадают, остается лишь она и он… — Минни, ты был так хорош! — Неет, Лиса, ты лучше. Ты лучше! «— Ох, это же… Я и… О Господи…» — И все равно, Минни. Твои движения ангельские! — С-спасибо, — маленький я краснею. — Ты такой милый~А можно я доверю тебе секрет? — Да, давай, — обрадовался малыш, но после делает максимально серьезное лицо надувая чуть красные, и без того пухлые щечки. «— Нет. Нельзя.» — Через несколько лет я буду настоящей звездой балета! И буду выступать на большо-о-ой сцене! — Правда? — Глаза мальчика расширились и заискрились чужой мечтой. Девочка залилась смехом. — Да, Минни~ — А я стану… Я-я… — Пак младший от волнения запинался, перебирая пальчики. — Я стану айдолом! Я буду петь и танцевать балет. И объеду весь мир, у меня будет много фанатов! — Это так здорово, Минни! Давай пообещаем друг-другу, что мы станем теми, кем хотим. «— Нет…» — Обещаю! «— Нет… Прошу! Нет, не делай этого!» — И я обещаю! Друзья пожимают крохотные мизинчики. Всё пропало… Осталась лишь тьма тёмной материи. Будто… Всё глубже и глубже засасывает в чёрную дыру. — Ты! — Будто гром пронёсся с ниоткуда грозный голос девочки, чуть ли не оглушая и единственное, что мне оставалось — присесть на корточки и закрыть уши. — Обещаешь? Ты обещал мне Чимин! — Голос стает всё грубее, жестче, громче. Казалось, будто в нём даже слышались нотки голоса Юнги, но это лишь галлюцинации. — Обещал! Обещал! Обещааай! Снова обещаешь? Обещал! Обещал! — А после дикий, сводящий с ума смех. Боже… Боже! Как же… Страшно. Как громко! — Нет, нет. Я не обещаю. Я ничего. Не обещаю, — зажмурил я глаза, а когда расплющил их, увидел детские босоножки маленькой девочки. Я поднял на белокурую девочку свой взор. Её глаза были страшные. Стеклянные и безжизненные. А это лицо… О, это лицо даже словами не описать, настолько изуродованным оно было. Увидев это где ещё — я бы выблевал всё, что находилось сейчас в желудке. — Чимиин. Ты должен… — Страшно улыбнулась она мне во все тридцать два. — Чимин ты мне обещал! — Я-я-я… Я… А что я?.. Залился рыданиями и толку? Нет… Тебя уже нет. Нет в моей жизни. Ты всего лишь мираж. Зачем? Зачем ты тут? Зачем приходишь? Господь наказывает меня? Хорошо! Пусть! Я приму это, но теперь… Теперь я не один. Теперь у меня есть Мин. Удивительно… Даже в такой ситуации думаю о нём. Это заставляет понять кое-что: он пробрался слишком далеко в мои мысли и моё сознание. Настолько далеко, насколько глубоко сидит там эта маленькая девочка с моих личных самых страшных кошмаров. Я больше так не могу! Иногда хочется просто сдаться и позволить себе недозволенную роскошь: довериться кому-то. POV Мин Юнги Я приехал в приличное место, где взял прекрасный комплект всего разного для сегодняшнего вечера. Я удивлю тебя, Чимин. Вот увидишь. Я открою тебе сторону Юнги, о которой я сам не знал. Покажу тебе, насколько мои чувства серьезны. После совершения всех покупок, которые мне нужны были к вечеру, я заехал в свою студию и в предвкушении сидел. Ну никак не мог сосредоточиться на создании песни. На самом деле, мне пришла в голову отличная идея сделать песню для меня и Чимина вместе. И хоть его дебютная песня должна быть мелодичной, так как он в первую очередь должен показать себя как прекрасный вокалист RM Entertainment, но коллаб со мной — это успех для Чимина. Ну и для нас ещё одна возможность побыть рядом, чтобы нас ни в чём не заподозрили. А сейчас это на вес золота. Я посмотрел на часы. Семь часов вечера. Вау… Время так быстро летит… Это всё потому что я хочу по быстрее увидеть Мин-Мина? Пока я делал все покупки, бегая по различным магазинам, я и не успел уследить за временем. Я позвонил любимому человеку, мне ответил приятный родной голос почти сразу. — Чиминн-и, ты приедешь ко мне в студию к девяти? Услышав ответ который надеялся услышать, приступил к приготовлению всего: немного прибрался, убрал всё со стола возле дивана, приготовил прочие мелочи, положил в карман шёлковую, бархатную черную ткань и вышел ждать Чимина возле двери.