Смерть, колдунья и платяной шкаф

      Поздним утром, когда летнее солнце стояло уже высоко в небе, а в доме Эвансов как раз закончили есть ланч, к Петунье в гости пришла Ивонн.       — Куда-то ты пропала: не звонишь, в гости не заходишь! — с порога заявила она. — Разве ж так можно?       — Прости, — опустила голову Петунья. — Дел просто много было, пришлось мотаться по городу. Но завтра все должно уже закончиться.       — А что за дела? — с любопытством поинтересовалась Ивонн. — Расскажешь?       — Ничего интересного, в самом деле, — махнула рукой Петунья. — Пошли лучше в комнату. У тебя самой новости есть?       — Спрашиваешь! — торжествующе ухмыльнулась Ивонн.       Петунья почувствовала, как понемногу начинает возвращаться к прежней жизни — и это было чертовски приятно.       — …Значит, так, — проникновенно вещала Ивонн, рассеянно пролистывая новый журнал уже в комнате Петуньи, — у Моники с ее парнем пока ничего нового, но это все ерунда! Ты знаешь, что актер из «Где ты, моя любовь» женится? Этот, как его…       — Джек Брэдли? — ахнула Петунья.       — Именно! — сокрушенно покивала Ивонн. — Вчера в газете напечатали его фотографию с невестой: она страшная, худющая… Эй, ты чего так смотришь? Ты, Петунья, не худющая, а стройная, а вот она — настоящий скелет! И крашеная!       — Вот же стерва! — не выдержала Петунья.       — Это точно! — с жаром поддержала ее Ивонн. — А как у тебя дела с Верноном?       — Должен на днях позвонить, — уверенно сказала Петунья. — И прекрасно. Я как раз успею закончить все свои дела.       Теперь, после визита Ивонн, Петунья оценила, насколько же приятной и беззаботной была ее жизнь до встречи со Снейпами. Но все же… может быть, ничего и не изменилось? Какая же она дочь Снейпа? Это просто смешно! И вечером анализ (то есть зелье) покажет, что вовсе они не родственники… Они с Эйлин убедятся в этом окончательно, и все будет кончено. Вот разве что ее мать… Теперь никуда уже не деться от того, что она была любовницей Тобиаса Снейпа. И Петунья никогда ее в этом не поймет.       Но даже такие мысли недолго омрачали настроение Петуньи. Она напомнила себе, что, во-первых, Снейп уже умер, а во-вторых, она сама скоро выйдет замуж, уедет из этого ненавистного города и будет общаться с матерью гораздо реже. И больше ей не встретится никакой чертовщины!       Впервые за эти три дня ее душевное равновесие восстановилось.       Однако к вечеру, чем ближе становился назначенный час, тем больше Петунья нервничала. Готово ли зелье? Нет, сейчас только пять часов пополудни, Эйлин не могла успеть… Надо выпить чаю. И голову помыть не помешало бы… И одеться. Может, надеть короткую юбку? Конечно, в такую погоду чем меньше одежды, тем лучше, но что скажут соседи? Пусть будет вот та, до колена… А если все же выйти сейчас, только пойти медленным шагом? Да нет, как бы медленно она ни тащилась, за полчаса все равно дойдет. Волосы высохнут минут через десять — наверное, тогда уже можно будет?       Вот и отец вернулся с работы. Да ведь уже совсем вечер! Это просто летнее освещение сбивает с толку — светло даже в девять часов, а сейчас тем более — еще и семи нет!       — О, вижу, ты куда-то собираешься, Тунья? — спросил отец, обмахиваясь в прихожей свежим номером газеты. — К подружкам? Уф, ну и жара — на работе все мы взмокли в пиджаках!       — Да, папа, мы тут с девчонками решили собраться, — выпалила Петунья. Ее уже трясло от волнения.       — Что-то случилось? — встревоженно спросил отец.       — Ничего! — Петунья замахала руками. — Ничего не случилось! Просто я уже опаздываю, мне пора бежать!       Она попрощалась с отцом и вылетела на улицу. На самом деле причин для спешки не было, про опоздание она придумала только для того, чтобы объяснить свое волнение, но тем не менее Петунья помчалась по улице так быстро, будто времени у нее и в самом деле оставалось очень мало.       «Как там говорил герой Джека Брэдли? — подумала она, когда проходила мимо дома Рейнолдсов. — Я иду навстречу своей судьбе».       Тут же Петунья вспомнила, что пропустит очередную серию, и в сердцах пнула небольшой камешек у обочины. Одни неприятности от этих Снейпов! Впрочем, ладно — сейчас у нее есть проблемы и поважнее. А про серию она потом в подробностях расспросит у Ивонн.       Наконец Петунья пришла к зловещему дому в конце тупика. Занавешенные изнутри окна отбрасывали угрожающие солнечные блики на пересохшую траву у фасада. Входная дверь черным пятном выделялась посреди обшарпанной кирпичной стены. Звонка нигде видно не было, и Петунья, тщетно пытаясь унять бешено колотящееся сердце, постучала в дверь.       Никто не откликнулся.       Петунья постучала сильнее, и дверь неожиданно подалась — она оказалась незапертой. Решив, что Эйлин оставила дом открытым нарочно, чтобы не отвлекаться на ее приход, Петунья вошла и вновь поразилась, до чего же внутри темно.       — Миссис Снейп! — позвала она, но получилось как-то слабо и неубедительно. Рассердившись на саму себя, Петунья прокашлялась и крикнула вновь, уже громче: — Миссис Снейп!       В доме по-прежнему царила глубокая тишина.       Петунья нащупала выключатель и зажгла свет. Все здесь было как и раньше: массивный платяной шкаф, стулья, стол, голые стены. Может быть, Эйлин в кухне, варит там что-то свое, ведьминское, и не слышит ее?       Она осторожно прошла к кухонной двери, но одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что хозяйки нет и там.       «Наверное, опять вышла в магазин, — подумала Петунья. — Как тогда, когда я ее встретила в первый раз. А дверь она что, специально для меня оставила открытой?»       Петунья вернулась в гостиную и уже собралась сесть за стол, как вдруг услышала довольно громкий шум. Это из шкафа, как вчера! Что же там такое? Ей вдруг вспомнилась любимая книга Лили — там в гардеробе обнаружилась целая волшебная страна. Но ведь этого не может быть… или может?       Колебалась она недолго. Пять шагов до входной двери, распахнуть ее и увидеть пустой переулок, — все это было делом трех секунд. Сюда не шли ни Эйлин, ни кто-либо другой. Теперь дверь нужно закрыть, вернуться к шкафу и… и осторожно потянуть на себя ручку. Сейчас она все узнает!       Затаив дыхание, Петунья открыла загадочный гардероб. Нет, ничего похожего на волшебную страну там и близко не было: обычная мужская одежда (наверное, костюмы Тобиаса), платья Эйлин, длинные мантии, в которых и на улице не покажешься… На пару секунд ей показалось, что внизу клубится что-то черное и бесформенное. А может, этот шкаф просто сломался? Эйлин же говорила, что с ним надо разобраться… И тут откуда-то снизу вдруг раздался очень знакомый голос: «Но я люблю ее, я готов жизнь за нее отдать!»       Петунья подпрыгнула от неожиданности и, присмотревшись, с изумлением увидела за висящими темными балахонами… телевизор. Точно такой же телевизор, как у них дома, вот разве что сильно запылившийся сверху. И он был включен, причем показывал он не что иное, как сериал «Где ты, моя любовь?» — на экране мелькнуло лицо Джека Брэдли. Именно он и признавался в любви.       Так это телевизор тут шумел? Петунья немного разочарованно отступила. Волшебники точно ненормальные! Надо же было такое придумать — держать телевизор в платяном шкафу! Об этом надо будет непременно рассказать подругам — разумеется, не упоминая волшебников…       Но не успела Петунья додумать эту мысль до конца, как телевизор вдруг пошатнулся и вывалился наружу. Ойкнув, Петунья кинулась к нему, чтобы подхватить, но не успела. Телевизор приземлился мягко и без малейших повреждений, но изображение мигнуло и пропало — остались одни помехи.       — Черт! — в сердцах выругалась Петунья. Она-то уже начала надеяться, что удастся посмотреть серию хотя бы здесь…       Сквозь помехи ей еще раз удалось разглядеть мелькнувшего Джека Брэдли, который до сих пор вещал о своей любви к главной героине, но когда изображение вернулось, Петунья не поверила своим глазам. Логотип канала все так же находился в правом углу, но вместо сериала теперь транслировали…       — Что это?! — в ужасе возопила она.       …крохотную гостиную в доме Снейпов, и посреди лежащей на полу одежды стояла она, Петунья Эванс, совершенно обнаженная, и Эйлин крепко держала ее за руку.       Почему ЭТО показывают вместо сериала? Как вообще оно попало на телевидение? Здесь есть скрытые камеры?! О Боже, это же увидят все, все в этом городе!!!       Петунья в ужасе смотрела в экран, а в голове у нее с бешеной скоростью плясали мысли: «Сказать, что это не я? Никто не поверит! Ах, черт, вот и лицо крупным планом показали! Сказать, что она меня заколдовала? Ага, и меня тут же упекут в психушку! Ни за что на свете… О! Это она, Эйлин Снейп, сумасшедшая — и она мне угрожала и заставила раздеться! Так ведь на самом деле и было, а я просто испугалась ее и подчинилась! Я ни при чем, здесь же видно…»       — Ничего, — наконец сказала Эйлин с экрана. — Ничего примечательного. Одна родинка на боку у тебя…       Но в отличие от вчерашнего Эйлин не договорила эту фразу: Петунья шагнула к ней и начала расстегивать пуговицы на ее черном плотном платье.       Настоящая Петунья вытаращила глаза. Что за…       — Это нечестно, что раздета только я, не так ли? — спросила Петунья-с-экрана.       — Пожалуй, — хрипло ответила Эйлин и положила руку ей на плечо. — Но я уже немолода, и даже в дни своей юности не была красивой.       — Это неважно, — сказала Петунья и помогла Эйлин выбраться из ее платья. — В такую погоду чем меньше одежды, тем лучше, правда?       Как? Как они могли узнать ее сегодняшние мысли и так все извратить?! Петунья смотрела не отрываясь, зажав рот рукой. Вот она собственноручно расстегивает старомодный лифчик Эйлин, причем нижняя губа у нее прикушена, как всегда, когда она всецело сосредотачивается на уборке или каком-нибудь другом любимом занятии. Лифчик летит на пол вслед за платьем, Эйлин едва заметно хмурится и взмахом руки убирает их одежду с глаз долой. Вот Петунья на экране прижимается к Эйлин всем телом, и колдунья начинает ее целовать. Что она чувствует, эта Петунья? Она прикрыла глаза, руки ее исследуют каждый дюйм тела Эйлин — это невозможно, но Петунье это нравится!..       Наконец они отрываются друг от друга, и Эйлин с явным сомнением косится на жесткий деревянный пол. Мебели в комнате раз-два и обчелся, поэтому она вновь шепчет какое-то заклинание, и на полу расстилается широкий матрас. И тогда Петунья проводит языком по губам, а Эйлин кладет руки ей на плечи и усаживает — а потом и укладывает — на него. Еще кадр — и Петунья видит потолок, который хорошо бы обмести в углах от паутины, но его сразу же заслоняют рассыпавшиеся черные с проседью волосы Эйлин. Теперь — вид сбоку, Эйлин нависает над ней, уже полностью обнаженная, и берет в рот ее сосок — а она, Петунья, выгибается ей навстречу и впивается ногтями в ее спину.       Как может нравиться той Петунье это омерзительное, грязное занятие? Почему она так извивается и стонет, совсем потеряв стыд? Почему, наконец, у нее самой потяжелело внизу живота и напряглась грудь? Петунья сидела на корточках, красная от стыда и взъерошенная, уставившись безумным взором в экран, а на экране…       …А на экране уже крупным планом показывают Эйлин (не такая уж она и старая, морщин почти нет — впрочем, еще Лили говорила, что волшебники живут дольше), коричневые соски двумя темными пятнами выделяются на землистой коже, а в глазах вспыхивает огонь, когда Петунья приподнимается и опрокидывает ее рядом с собой на матрас. Вид сверху — как ни парадоксально, но чем-то они очень похожи, лежат рядом как зеркальное отражение друг друга — обе высокие, худые, длинноволосые и бледные, вот только цвет волос разный. Петунья кладет руку на живот Эйлин, проводит по нему пальцами и опускается ниже. И это видят все в городе. И Вернон тоже. Как его выключить, этот мерзкий телевизор?! Как, он вообще не подключен к сети?!       Лицо ее копии на экране исказилось от наслаждения, и Петунья лишилась чувств под ее громкий стон.       Очнулась она резко и внезапно, будто ее хорошенько встряхнули — хотя на самом деле никто ее не трогал. Открыв глаза, она увидела над собой фигуру в черном и, пискнув от страха, поспешила сесть.       — Что ты делаешь в этом доме? — с неприязнью обратился к ней Северус Снейп. В руке он держал направленную на нее волшебную палочку.       Петунья поспешно посмотрела в сторону шкафа. Он был закрыт, телевизора перед ним не было.       — Мы с миссис Снейп договорились о встрече, — сказала Петунья, покраснев и отведя глаза. — У нее было ко мне дело.       — А почему же тогда ты здесь одна, да еще без сознания? Где мама? — с подозрением в голосе спросил Снейп.       — Не знаю, — покачала головой Петунья. — Дверь была открыта, вот я и вошла. А ты давно пришел, Снейп?       Он наконец убрал палочку — Петунья вздохнула с облегчением, — и хмыкнул:       — Вовсе нет. Я вернулся домой только что, смотрю — на полу лежишь ты, в позе, напрочь лишенной элегантности. Вот я и привел тебя в чувство, чтобы послушать твои объяснения. Не сомневаюсь, что твое неимоверное любопытство вкупе с полным отсутствием мозгов побудило тебя заглянуть в шкаф. Это так?       Петунья вытаращила на него глаза.       — Никуда я не заглядывала — дверца сама открылась, — соврала она. — И вообще, не смей разговаривать со мной в таком тоне!       Снейп снова хмыкнул и потер крючковатый нос. Петунья осмелела, поднялась наконец с пола и, тщательно отряхнувшись, сказала:       — И вообще, держать в платяном шкафу телевизор ужасно глупо!       — Телевизор?! — Как это ни было невероятно в отношении Снейпа, Петунье показалось, что он еле сдерживается, чтобы не расхохотаться. — Так ты увидела телевизор? В самом деле?       — Знаешь ли, я в состоянии отличить телевизор от, например, стиральной машины! — сухо отрезала Петунья. — Можешь сам посмотреть.       Разом помрачнев, Снейп покачал головой.       — В этом шкафу еще несколько дней назад завелся боггарт. — Петунья посмотрела на него с недоумением, и Снейп неохотно пояснил: — Это нечто вроде привидения, которое при виде тебя воплощает твой самый большой страх. Мама без конца напоминает, чтобы я от него избавился, но…       — Постой! — перебила Петунья. — Так значит, этот самый боггарт показывает неправду? На самом деле этого не было?       — Люди редко боятся больше всего на свете того, что они уже когда-то пережили, — кивнул Снейп.       Петунья чувствовала, что она никак не может собраться с мыслями, но тем не менее ее захлестнуло огромное облегчение. Так значит, эту передачу видела только она? И никто, никто больше не узнает, что за вещи вытворяли они с Эйлин на экране? Об этом даже вспомнить стыдно…       Снейп как-то странно кашлянул.       — И что же за дело к тебе было у мамы? — спросил он, а потом задумчиво добавил: — Куда же подевалась она сама?..       Петунья только сейчас вспомнила про свои сомнения и зелье, хотя днем это не могло выйти у нее из головы. О Господи!       — Идем со мной, проверим спальню, — резко сказал Снейп, так и не дождавшись ответа. — Тебя нельзя оставлять без присмотра.       Петунья оскорбленно фыркнула, но последовала за ним вверх по лестнице без возражений.       — Она здесь, — сообщил Снейп сразу после того, как открыл дверь. — Мама?       Петунья не могла ничего видеть из-за плеча Снейпа, да и сумерки изрядно сгустились за то время, пока она была в обмороке, поэтому она изо всех сил вытянула шею и осторожно позвала:       — Миссис Снейп?       Она уснула? Как странно… И еще: интересно, тело Эйлин на самом деле выглядит именно так, как показал этот… телевизор, или это все исключительно работа ее воображения? Нет, вот же бредовые мысли лезут!       Вдруг Снейп напрягся и в три шага оказался у кровати своей матери. Схватив ее за руку, он подержал ее несколько секунд, а потом медленно обернулся к Петунье.       — Она мертва, — сказал он. В сумерках плохо было видно выражение его лица.       Петунья, которая уже приготовилась войти за ним, в ужасе ахнула. Сразу же ей представилось, как это может выглядеть со стороны.       — Это не я! — взволнованно воскликнула она.       Снейп только отмахнулся. Он как-то беспомощно посмотрел по сторонам, увидел на тумбочке лист бумаги и включил свет. Взяв листок в руки и чуть ли не уткнувшись в него носом, Снейп начал внимательно его изучать, а когда прочел до конца, прикрыл глаза. Лицо его было непроницаемо.       — Она отравилась? — спросила Петунья.       Снейп вздрогнул.       — Что?       — Она отравилась, потому что не смогла жить без… своего мужа?       — С чего ты взяла? — прошипел он.       — Догадалась, — пожала плечами Петунья. — Более того, я уверена, что его отравила именно она — и потом горько об этом пожалела. Там написано об этом, да?       — Это не твое дело, несчастная маггла! — огрызнулся Северус Снейп. — Письмо адресовано мне, и о тебе тут только пара строк.       Петунья хотела напомнить, как он и Лили сами когда-то без спросу прочли ее письмо, но тут до нее дошел смысл его слов.       — Обо мне?! И что же?       — «Петунья Эванс найдет то, что ей нужно, на кухне в черном флакончике, — медленно прочитал Снейп. — Пусть возьмет и узнает обо всем».       Узнать обо всем… Петунья сглотнула. Красное зелье — дочь, в противном случае — не дочь. Так она говорила?       — Тогда я заберу его, — наконец сказала Петунья. — И ноги моей больше не будет в этом доме.       Она боялась, что Снейп будет расспрашивать ее, что там они пытались выяснить с Эйлин, но он этого делать не стал. Наверное, те, кто пять минут тому назад узнал о смерти матери, теряют хотя бы на время большую часть своего любопытства. Снейп просто поморщился, сказал: «Я очень на это надеюсь», — и они оба пошли вниз.       Петунья некоторое время раздумывала, что вообще произошло в семье Снейпов. Сначала, видимо, завелся этот самый… ну, который в шкафу. Интересно, они заводятся как тараканы? Те появляются, если в доме грязно, а эти… наверное, если страшно? А потом Тобиас Снейп открыл шкаф в присутствии жены, и если больше всего он боялся, что она все узнает — существо из шкафа все ей и рассказало. Эйлин не вынесла такого удара и отравила мужа, а через несколько дней отравилась сама.       А может, все было не совсем так. Или совсем не так. Что она может знать? Эти волшебники вообще ненормальные… но иногда даже их становится жалко. А вот Тобиаса Снейпа ей жалко не было. Мало того, что жене изменял, негодяй, так с кем — с ее, Петуньи, матерью!!!       Когда они вошли в кухню, Петунья сразу увидела на столе плотно завинченный флакончик из темного, почти черного стекла.       — Судя по всему, это твое, — безразличным голосом сказал Снейп. — Забирай и оставь меня, наконец, одного.       Петунья подошла к столу и взяла флакончик, пытаясь на глаз определить, какого же цвета зелье внутри — но это, разумеется, было невозможно. Наверное, Эйлин специально налила его в непрозрачный сосуд, чтобы ее сын не понял, что там за зелье… А может, так просто принято у этих волшебников.       — Надеюсь, обострение твоей телевизионной фобии уже прошло, и ты не грохнешься в обморок на обратном пути, когда будешь проходить мимо магазина техники, — съязвил Снейп на прощание.       Петунья не нашла, что на это ответить, и сердито хлопнула дверью.       Вот все и закончилось. Петунья медленно шла по Спиннерс Энд и вертела в руках флакон. Теперь, когда она заглянет внутрь в каком-нибудь освещенном месте, она точно узнает, кто ее отец — именно это Петунья больше всего стремилась выяснить за последние дни.       Но ведь ей, Петунье, никогда не везло. Яркую и красивую жизнь получила не она, а Лили, родители любят больше не ее, а Лили, сомнений в своем происхождении нет не у нее, а у Лили! Судьба дает сестре все, а ей, Петунье, только неуверенность и сомнительные приключения на экране! Ничего удивительного, если и отец, ее любимый отец, окажется отцом только для Лили…       А что она будет делать, если зелье во флаконе красное? Раньше она рассуждала об этом как-то отвлеченно, но сейчас — вот, зелье уже у нее в руках!       Петунья замерла как раз посередине моста. Как же ей это надоело! Почему она не может ни на что повлиять, и так называемая судьба с каждым поворотом пытается лишить ее нормальной жизни?! Так вот, сегодня у судьбы ничего не выйдет!       «Нет, я не дочь Тобиаса Снейпа», — твердо заявила Петунья сама себе, наклонилась над перилами и разжала руку.       Тихий всплеск — и теперь никто никогда не докажет обратного.       «И я не лесбиянка», — не менее твердо сообщила она себе уже дома, набирая знакомый номер телефона.       — Алло! Вернон Дурсль слушает, — донеслось из трубки.       — Вернон? Это Петунья, — скороговоркой произнесла она. — Я звоню, чтобы сказать, что я согласна выйти за тебя.       Она, Петунья Эванс — совершенно нормальный человек.