Любовь, очерненная разумом

      Пробуждение было довольно неприятным и болезненным - кто-то отвесил мне сильную пощёчину. Вскочив, я больно ударился головой о крышу машины, огляделся и почувствовал, как краска отхлынула от лица. Рядом с машиной стоял белобрысик, вальяжно опёршись локтем об открытую дверцу, который, судя по всему, и выписал мне пощёчину, и как-то странно скалился.       - Выйдешь сам или помочь? - ехидно поинтересовались у меня, и я побледнел ещё больше. Всё, Вадик, доигрался. Жить тебе теперь где-нибудь в подвале... В лучшем случае.       Сонно протерев глаза в надежде, что это просто глюк или сон, я убедился в правдивости происходящего и с опаской вылез из машины. И тут меня снова охватило чувство дежавю. Мы находились в том самом дворике, где было памятное первое избиение. Так, стоп, я заснул, и меня фактически привезли домой? Это как так?       - Очень мило с вашей стороны подвезти смертельно уставшего человека домой, - проговорил я, вылезая из машины, и собирался было поблагодарить, надеясь на благоприятный исход, но меня прервал кулак, прилетевший в живот.       Удар был намного болезненнее, чем в прошлый раз, и вскоре я понял, почему - в руке гада мелькнул кастет. И уже через три удара я не то что стоять, я даже дышать почти не мог. Мне отчаянно хотелось застонать в голос от боли, но доставлять этому ублюдку удовольствие я не собирался, а потому прикусил губу. Правда, следующий удар вынудил прокусить её почти насквозь, но даже так я не проронил ни звука, старательно вспоминая после каждого удара, как дышать.       В итоге мои ноги не выдержали, и я упал на асфальт, как подкошенный. Тут же сжавшись в комочек, дабы как можно лучше, насколько это возможно, защитить себя от ударов, и прижав руки к голове, я валялся на холодном асфальте, про себя молясь, чтобы это поскорее закончилось, а белобрысая мразь принялась безжалостно бить меня ногами. И, хотя по лицу меня в этот раз не били, я чувствовал во рту привкус крови из прокушенной губы, а также от отбитых внутренностей, и её приходилось периодически сплёвывать. Боль была просто невыносимой, и в итоге я всё же не выдержал и застонал, вкладывая в этот звук всё своё отчаяние. Думаю, со стороны это было больше похоже на вой загнанного в угол волка. Я готов был сдаться. Это слишком для меня.       Но неожиданно удары прекратились, послышались удаляющиеся шаги, и всё стихло. Не веря своим ушам, я осторожно приподнял голову, чтобы с удивлением убедиться - закоулок пуст.

***

      Меня переполняли мысли. Я повторил подвиг с доставкой свежей отбивной из собственного тела в квартиру и лёг на кровати, неподвижно пялясь в потолок. Зато мысли в моей голове летали одна за другой. Вопросы, вопросы и так мало ответов!... Почему он довёз меня до дома, хотя мог выкинуть у ближайшей мусорки? Почему остановился, стоило мне застонать? Он выглядит так, будто убить меня готов, но всё же почему-то этого не делает, хотя я на все двести процентов уверен, что он может и ничегошеньки ему за это не будет. Так что же его останавливает?...       Потолок, как это ни удивительно, отвечать на мои вопросы не спешил, поэтому я, осторожно набрав воздуха в лёгкие, поднялся и поплелся в ванную - смывать кровь. Если так и продолжится, долго я не проживу. Каждый шаг отдавался острой болью в рёбрах, вдохи давались с трудом, но я сумел кое-как отмыть свою многострадальную тушку и даже помазать чудодейственной мазью Михаила, насколько это было возможно в моём состоянии. Улёгшись на кровать, я снова попытался обдумать сложившуюся ситуацию, но ответа так и не нашёл, медленно уплывая в омут болезненного сна. Единственное, что я решил перед окончательным погружением в небытие, это то, что если всё повторится вновь - я собираю манатки и сваливаю с этой, ставшей уже родной, квартиры.       Как будто услышав мои мысли, весь ноябрь белобрысик не объявлялся. Жизнь вновь вошла в своё нормальное русло, и я перестал испуганно озираться по сторонам каждую секунду, перестал бояться выходить на улицу. Работа шла в гору, начальник пророчил мне успешную карьеру, а от избиения остались лишь воспоминания. Михаил, кстати, после второй моей неожиданной "болезни" пытался со мной поговорить, но я чётко выразил своё нежелание обсуждать эту тему, и он от меня отстал.       Творчество так же было на высоте, идеи и заказы сыпались, как снежный ком, оставалось только искать время для хотя бы минимальной зарисовки. В общем, идея о переезде была благополучно забыта, жизнь вновь стала прекрасной, а я - прежним жизнерадостным и остроумным программистом.       В середине декабря Костя пригласил меня на свой день рождения. Отмечать было решено в клубе, народу собиралось прийти огромное количество, чему я ни капли не удивился - Костя всегда был общительным и имел кучу друзей. Созвонившись с другом накануне торжества, мы договорились встретиться чуть раньше основного потока людей - успеть хоть немного поболтать перед типичной днерождественской нажираловкой. И в час "икс" я стоял перед дверью друга, ожидая его выхода.       Костя буквально выплыл в подъезд, сверкая белозубой улыбкой, белоснежной рубашкой и чёрными лакированными туфлями. Я немного смущенно осмотрел себя - белая обширная футболка с логотипом известной группы, и обычные синие джинсы, тёплые ботинки. Хотя чёрный длинный тёплый кардиган с капюшоном и оправдывал меня в глазах друга, он всё же решил побить все рекорды моего смятения, накинув на себя чёрное пальто, идеально подходящее к его образу. Костя дружески обнял меня, получил мой подарок и нестандартные для большинства людей поздравления - пожелания вечного мужского либидо, подольше пробыть холостым и пореже бриться, и мы отправились в клуб.       Заведение встретило нас слепящим светом, громкой музыкой и малым количеством людей - время было ещё ранним для пятничных посиделок. Нас проводили в забронированную нами комнату, где стол уже был заставлен разнообразными бутылками и закуской, а звук радовал приглушенностью для возможности разговаривать. Открыв по бутылочке пива, мы уселись на диванчике, заведя непринуждённый и позитивный разговор двух старых друзей. Поговорили о работе, плавно перешли на ситуацию в мире, и после второй бутылки Костя, несколько сконфуженно помявшись, всё же решился спросить:       - Слушай, Вадь, мы же с тобой друзья? - он нервно провёл пятернёй по волосам, взлохмачивая их, и посмотрел мне прямо в глаза.       - Друзья, конечно, - полупьяно уверил я парня. - Самые лучшие друзья в этом говнистом мире!       - Так почему же мне, своему другу, ты не хочешь рассказать, что случилось?       Я медленно сфокусировал взгляд на Косте, пытаясь сообразить, о чём он. Когда же до меня дошло, что он о ситуации с белобрысым пиздюком, я задумчиво почесал подбородок и с расстановкой начал выражать свою мысль, боясь ненароком обидеть друга.       - Понимаешь, Кость. Мы вот много лет знакомы, и многое пережили вместе. Раньше рассказывали друг другу практически всё, и то, некоторые подробности всё же оставляли за собой. Так ведь? - дождавшись утверждающего кивка, я продолжил: - А сейчас мы уже взрослые, мы стали реже видеться, да и работа, образ жизни не позволяют. И информацию уже хочется выбирать, не охота грузить тебя своими проблемами, которые я сам в состоянии решить, - видя, что друг собирается меня перебить, я вскинул руку и продолжил: - да, мне потребовалась твоя помощь, но я тогда не видел иного выхода. Впутывать тебя в свои проблемы я не хочу, а праздник портить тем более. К тому же, я не девчонка, чуть что, сразу бежать к подружке плакаться, - и я сконфуженно засмеялся, ожидающе поглядывая на парня.       Костя призадумался, но потом всё же медленно кивнул, соглашаясь с моими словами.       - Ты прав, Дик, - вспомнил он моё школьное прозвище. - Если будет надо, ты мне всё расскажешь сам, без моего любопытства.       Я улыбнулся и кивнул, радуясь, что меня поняли правильно. В этот момент в комнату потихоньку стали заходить люди. Посыпались подарки и поздравления, выпивка потекла рекой, и разговор был благополучно забыт.       К концу вечера я вспомнил, что обещал себе больше не пить, но было поздно. И почему я не попросил Костю, чтобы тот остановил меня, как только я начну набираться до неадеквата? Сейчас просить об этом уже не хотелось, хотелось продолжать пить, а ещё сделать какую-нибудь пакость. Хитро взглянув на друга, я начал оглядываться в поисках идей. Они роились в голове, но оформляться в сознании никак не желали, так что я немного подзавис и решил выйти подышать свежим воздухом. На улице стояла компания курящих людей, показавшихся мне самыми добрыми в мире, и я шатающейся походкой пошёл добывать себе каплю никотина. Можно было сбегать в магазин, но он через дорогу, и компания казалась мне наиболее привлекательным источником.       Подойдя к смеющимся парням, я влез в толпу, уцепившись кому-то за шею, и, дыша перегаром, заявил:       - Угостите даму сигареткой!       В ту секунду мне, честно, это казалось самой гениальной шуткой. Мне всегда говорили, что мне пить противопоказано, но кого это волнует? Парни разом замолчали и удивленно воззрились на меня, пошатывающегося и все ещё придерживающего свою тушку за чью-то шею. Наконец, один из них отмер и заторможено, не сводя взгляда с кого-то рядом со мной, достал пачку и протянул мне.       - Спасибо, мальчики! - и, кокетливо хлопнув по заднице мою опору, я отцепился и пошатался обратно, разыскивая зажигалку. Которой у меня, разумеется, не было, так что пришлось снова возвращаться к парням, все ещё молчаливо отходящим от шока, пьяно хихикнуть и обиженно протянуть:       - А огоньку зажали, жмоты?       Справа, как раз со стороны моей опоры, практически моментально подлетела зажжённая зажигалка. Очень дорогая зиппа, моментально отметил я, прикуривая сигарету и тут же забывая об этом факте, расплываясь в улыбке:       - Большое вам спасибо! Чтоб о вас жены так заботились! - и, чмокнув свою "опору" в щёку, на секунду отметив платиновый цвет волос, я лёгкой танцующей походкой двинул прочь, пафосно дымя сигаретой.       Однозначно, алкоголь - враг мой! Или, как говорилось в нашем подростковом: "Синька чмо, но пить не брошу".