Крылья в окне

Холмс бы со мной не согласился, но я считаю, что это было одно из самых необычных дел в его карьере. И это уж точно было одно из самых странных происшествий в моей жизни.  Я поклялся не печатать этот рассказ, и под этим условием все действующие лица согласились рассказать мне свою часть истории. Даже миссис Стэнхоуп и мистер Бэнкс, даже Азирафель и Кроули – все. Так что стиль этой истории может показаться несколько более эклектичным, чем в большинстве прочих моих записок. Никто из этих людей не знает, что рассказали мне другие. Я единственный, кто видел события, происшедшие в Поместье Стэнхоуп 27 мая 1895 года с разных точек зрения. Так что можно сказать, что в каком-то смысле я понимаю это дело даже лучше, чем мой друг. И в то же время, должен признаться, я не понимаю его совсем.

Д-р Джон Х. Ватсон

***

Кроули Кроули казалось, что за ним наблюдают. Это было самое мерзкое чувство на свете. Ну, если не считать того чувства, когда тебе в сердце втыкают распятие. Или меч. Или когда ты горишь заживо или замерзаешь насмерть. О, и еще, когда Азирафель читает тебе лекцию о том, что зло по природе своей саморазрушительно. Так вот, ощущение, что за тобой наблюдают, было самым мерзким из возникающих без участия острых металлических предметов, экстремальных температур и Азирафеля.  Кстати об Азирафеле. Пернатый засранец заходил к нему раз или два, пока Кроули спал. Но Кроули не думал, что это ангел наблюдал за ним сейчас. Может быть, и вовсе никого не было. Кроули вздохнул и вылез из постели. Его ноги слегка дрожали, так как он не пользовался ими больше полувека. Он сделал глубокий вдох и, цепляясь за стену, подошел к окну. В этот миг неясная фигура, стоявшая у окна дома напротив, отступила в тень. Сердце Кроули бешено колотилось. Дьявол, кто это был? Был ли это правда кто-то от дьявола? Если да, то что им от него нужно? Почему просто не вломиться в комнату и не спросить, какого хрена он где-то пропадает целый век? Что ж, тогда бы он им точно сказал, что, после того, что он сделал, когда долго бодрствовал, он заслужил нормальный отпуск. Правда была в том, что он чувствовал, что случайно сотворил так много зла, что ещё один демонический поступок на Земле разнесет к чертям все вселенское равновесие. Он не мог так рисковать. И он просто не мог смотреть, как мир радостно отстраивает себя вновь после катастрофы, будто ничего и не случилось. Он не мог смотреть ангелу в глаза и говорить: «Это была случайность». Не после того, как раз за разом пил чай с будущим императором. Азирафель говорил, что война началась бы в любом случае. Это утешало. Не то чтобы Кроули верил, что это правда, но ему становилось легче от того, что Азирафель так считал. Если бы он еще верил, что сам Азирафель верит в то, что говорит... Кроули застрял в этой петле, и единственным выходом из неё был сон. Но теперь его лишили даже этого ничтожного утешения. Не мог же он снова лечь спать, когда кто-то наблюдал за ним, подсматривая в окно. Однако, когда он снова бросил взгляд на дом напротив, в окне никого не было. Так как демон был уже полностью одет, он направился в сторону Сохо. Он уверял себя, что идёт туда только затем, чтобы потребовать у Азирафеля прекратить эти его посещения на дому.  Пара человек на улице проводили его взглядами. Не понимая, что происходит, Кроули проверил, на месте ли тёмные очки, скрывающие его змеиные глаза. На месте. Только несколько минут спустя он осознал, что его костюм вышел из моды по меньшей мере полвека назад. – Черт возьми, я выгляжу, как какой-нибудь Азирафель, – пробормотал он себе под нос и завернул в ближайший магазин готового платья. Он остался весьма доволен нынешней модой. Одежда была простой, но стильной: она позволяла выглядеть изысканно и при этом не напыщенно. А этот пиджак почти по колено идеально шёл к его долговязой фигуре. – Хотите что-нибудь для особых случаев, мистер Кроули? – спросил портной. Кроули не был уверен, что у него будут какие-либо особые случаи в ближайшее столетие. Может быть, после того, как он встретится с Азирафелем и ангел подтвердит, что он и правда шпионил за Кроули, демон сможет вернуться в свою квартиру и проспать ещё пятьдесят лет. Однако у судьбы – или, скорее, у некоего ангела – были другие планы. – Кроули! Мой дорогой, ты проснулся! – воскликнул Азирафель, поднимаясь со стула за прилавком и откладывая книгу, которую он читал. – Да, ты, наконец, добился, чего хотел, – мрачно проворчал Кроули. Хотя, если уж совсем честно, он отчасти притворялся, потому что вдруг понял, что весьма рад видеть ангела. История, одежда, монархи, политические системы и географические карты – все в этом мире менялось. И только Азирафель оставался неизменным – сидел тут среди книг, чуть ли не в том же костюме, который был на нем в 1832-м. Кроули не хотелось, чтобы было как-то иначе. – О чем ты? – спросил ангел, глядя на него во все глаза.  – Ну, ты же хотел, чтобы я встал, не так ли? Ты приходил ко мне дважды, и чёрт знает зачем шпионил за мной из окна того дома напротив. – Что? Это уже полная чепуха, Кроули! – взорвался Азирафель чуть слишком громко. – Да? – ухмыльнулся Кроули. – Ну, то есть не полная чепуха, я хотел сказать, – промямлил ангел и его щеки приятно порозовели. – Я в самом деле хотел, чтобы ты проснулся. И я правда заглядывал к тебе, когда оказывался неподалёку... Но мне никогда даже и не снилось такое, чтобы шпионить за тобой! Зачем мне это? – Хмм... – пробормотал Кроули, задумавшись над словами Азирафеля и не представляя, с чего бы, в самом деле, ангелу видеть его несчастную задницу во сне, и что бы это за сны такие могли быть. – Так значит, тебя там не было? – Нет, конечно! – Так. Ну, кто-то да был. И я не смогу снова лечь спать, пока в этом не разберусь. – Может, тебя тогда заинтересует приглашение, которое я получил? – спросил Азирафель, почесывая в затылке. – Приглашение? Ты же никогда из магазина не выходишь! В смысле, кроме как ко мне в гости. – У меня есть своя жизнь, мальчик мой. Прости меня, если ты не знаешь, что это такое. – Ладно-ладно, – Кроули примирительно замахал руками: ему не хотелось ссориться с ангелом в первый же день. – Ну, и что же это за приглашение? – Графиня Эмилия Стэнхоуп, очень уважаемая и благородная дама, пригласила меня на свой приём сегодня вечером. У неё в гостях будет какая-то итальянская певица, которая выступит специально для её семьи и близких друзей. И она сказала, что я могу взять с собой кого-нибудь. – Уууу, так теперь ты интересуешься дамами, а? Я думал... – Никем я не интересуюсь! – взорвался Азирафель немного чересчур бурно для такой глупой шутки. Кроули хихикнул. – Ну, значит, дамы интересуются тобой. – Она просто друг. Ну, посетительница вообще-то. Но мой совет так помог ей, что она была очень благодарна и добра ко мне с тех самых пор. – И что же ты сделал? – О, это весьма грустная история. Видишь ли, её муж недавно скончался, а она так любила его, бедняжка... Она была безутешна. Не могла жить дальше без него. Её подруга миссис Расселл все перепробовала, чтобы вернуть её к жизни. Театры, концерты, путешествия, магазины, знакомства со знаменитостями – эта миссис Расселл почему-то очень любит всяких знаменитостей. Так вот, однажды она привела Эмилию сюда, потому что подумала, что я смогу отвлечь её беседами о литературе... – Ты хочешь сказать, о твоей дружбе с Оскаром? Азирафель закатил глаза. – Откуда ты вообще об этом знаешь? Ты же проспал все это время! – Зло никогда не спит. Метафорически. Метафорически я бодрствовал. Ты не единственный, кто умеет шпионить. – Я не шпионил! Как бы то ни было, она пришла, и мы поговорили, и я попытался дать ей Библию, но она отказалась, объяснив, что религия не для неё. Что она потеряла веру после смерти мужа. Тогда я хотел помочь ей развеяться, дать ей что-нибудь жизнерадостное, остроумное и современное... – Какого-нибудь Оскара? Азирафель притворился, что не слышит его. – Но она сказала, что это она уже читала. Она действительно очень образованная женщина, эта графиня. Ещё я пробовал «Робинзона Крузо», потому что он о силе духа человека, который способен вынести все, но она сказала, что мужчина на необитаемом острове– это не очень-то близкая тема. Она спросила, есть ли у меня что-нибудь о магии и о людях, которые потеряли любимых. Это довольно странная тема, но я понимал, почему она спросила. Было непросто придумать что-нибудь сходу, и единственным, что пришло мне в голову, был «Фауст». Кроули расхохотался. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень странный ангел, Азирафель? – Да, говорили... – он оборвал себя на полуслове. – Но почему? Не вижу, что в этом такого странного? – Ничего... Просто не самая ангельская вещь... Со всеми там призываниями демонов и так далее. – Но это сработало! – торжествующе воскликнул Азирафель. – Она спросила, удалось ли этому доктору Фаусту вернуть свою любимую с помощью демона. Я сказал, нет, но он вновь встретил её на Небесах. Я пошёл в заднюю часть магазина, где держу свои не-самые-любимые-тексты, добрался до верхней полки и принес ей книгу. Она казалась взволнованной, и, когда я ещё немного поговорил с нею о рае и обо всем хорошем, что ожидает людей там, если они будут вести праведную жизнь, у неё на глазах появились слезы, а на губах заиграла улыбка. Я уже многие годы не чувствовал такого ангельского вдохновения, Кроули! – Ох, избавь меня от этих сссопливо-ссссладких глупоссстей. Стало быть, ты утешил даму в беде, ну и молодец. Не сказать же, что ты можешь гарантировать ей пропуск в рай, не так ли? На самом деле она наверняка просто запала на тебя с твоими вдохновенными сочувственными речами. И что там с этим приглашением? – цинично спросил Кроули. – О... – у Азирафеля был такой вид, будто ему нужно было время, чтобы обдумать слова Кроули. Но он все равно продолжил. – Ну, через несколько дней после этого я получил письмо от графини, в котором говорилось, что мои слова и моя книга изменили её жизнь. И в знак благодарности она хотела бы пригласить меня на свой приём, где будут только ближайшие друзья и самые интересные люди. – А под «интересными людьми» имеются в виду?.. – Ну, там будет эта певица, Джемма Беллинчони... Дочь графини очень любит музыку, так что они пригласили Джемму главным образом для неё. Будет пара писателей и актеров. Какой-то политик, которого пригласил мистер Бэнкс, брат Эмилии. И будет ещё один человек, который может либо заинтересовать тебя, либо напугать. – Кто это? – Мистер Шерлок Холмс. – Я должен знать это имя? – Стало быть, ты действительно шпионил только за мной, а? – заключил Азирафель и продолжил. – Он знаменитый детектив. Очень хороший. У него есть такой метод... Говорят, он может узнать все о человеке по одному лишь взгляду на него. – Серьёзно? Что ж, это звучит как вызов. Интересно, что он скажет о нас, – хмыкнул Кроули. – Мне тоже. Хотя, должен признаться, я немного нервничаю. Нам не нужно, чтобы кто-то узнал, что мы божественные создания, верно? Ну, в смысле, божественное и демоническое... – Тебе прям непременно надо было это подчеркнуть, – Кроули надулся, но сразу же снова просиял. – Похоже мне всё-таки понадобится тот костюм для особых случаев! Он был в восторге.

***

Д-р Дж. Ватсон Мы приехали рано. Холмс настаивал на этом, объясняя, что так он сможет рассмотреть всех гостей по отдельности, по мере того, как они будут прибывать. Если он сразу попадёт в толпу, ему будет сложнее что-либо выяснить.  – Значит, мы не просто собираемся приятно провести вечер в хорошей компании? – спросил я с улыбкой. Сказать по правде, я был порядком удивлён, когда Шерлок Холмс пригласил меня провести вечер на приеме у благородной дамы. Обычно его не интересовали подобные вещи. Женщины, общество, светские беседы, экзотическая кухня – всему этому он предпочитал хорошую трубку, тишину своей комнаты и захватывающее дело об убийстве. Я подозревал, что было нечто в этом доме, что привлекло внимание моего друга, и я был прав. Оказалось, что брат графини Стэнхоуп мистер Томас Бэнкс нанял Холмса, чтобы тот выяснил причину, по которой его сестра, скорбевшая по своему покойному мужу больше года, внезапно стала весёлой и жизнерадостной и даже слегка беспечной. – Он считает, что там замешан мужчина. Некто, кто снова заставил сердце миссис Стэнхоуп биться, – сказал Холмс. – Ну и что? Почему он не может просто спросить свою сестру? Она взрослая женщина и свободна делать все, что ей вздумается, и любить, кого ей вздумается, – я пожал плечами. – Вы совершенно правы, мой дорогой друг. Я подозреваю, что он хочет, чтобы я нашёл нечто порочащее его сестру, потому что сейчас Бэнкс является единственным реальным хозяином её имения: он распоряжается всеми её делами и ведает её финансами. Так что, разумеется, ему не хочется все это терять.  – Но вы же не собираетесь ему в этом помогать, верно?  – Нет, – терпеливо ответил Шерлок Холмс. – Но меня самого очень интересует причина смены настроения графини Стэнхоуп. Мне кажется, там может скрываться какая-то тайна. Я буду очень разочарован, если это в самом деле обычный роман, но, поскольку она была так предана памяти своего мужа, я сильно в этом сомневаюсь. Когда мы приехали, прибыло всего лишь несколько гостей. Сама миссис Стэнхоуп и её дочь Эвелин встречали гостей и провожали их в главный зал. Мистер Бэнкс поздоровался с нами, а затем быстро исчез в своём кабинете, сказав, что ему нужно закончить кое-какие дела, прежде чем мисс Джемма начнёт петь. На вид он мне не понравился. У него было одно из тех лиц, которые всегда кажутся подозрительными и злыми: с нервными глазками и каплями пота на лбу. Холмс, однако, не выказал никаких признаков беспокойства: он пожал ему руку, а затем будто вовсе забыл о нем. Мисс Эвелин была приятной юной девушкой, одетой в чёрное, как и её мать. Она казалась немного застенчивой и постоянно бросала взгляды в направлении маленького оркестра в углу. Они настраивали инструменты, и мисс Джемма Беллинчони, молодая итальянская певица, говорила что-то пианисту. Ещё одну даму, которая почти все время находилась подле хозяйки, представили нам как миссис Расселл. Она приехала до нас и пыталась завести светскую беседу с каждым новоприбывшим, чье имя хоть раз появлялось в газетах. Гости приезжали один за другим, и вскоре я перестал обращать внимание на новые лица, хотя был уверен, что Холмс не только тщательно изучает каждую персону, но и, вероятно, обо всех мог бы рассказать мне занимательную историю. Однако, когда приехали эти двое, их почему-то заметил даже я. Первое, что бросалось в глаза, это как не похожи они были друг на друга. Один из них был высокий и худой и как бы весь острый. Он почти полностью был одет в чёрное и держал трость с набалдашником в виде головы змеи. На нем были тёмные очки, и он не снял их, когда вошёл в дом. Второй, напротив, носил светлый костюм, слегка старомодный и поношенный. Он, кроме того, немного нервничал, так что два этих наблюдения заставили меня предположить, что он нечасто выходил в свет. Он был ниже и полнее своего спутника, а золотистые кудри придавали его и без того мягкому лицу еще большую нежность. Второе, что бросалось в глаза, это как непохожи они были на других. На самом деле, это было скорее ощущение, чем мысль. Я не мог понять, что же в них было такого, из-за чего они настолько выделялись из толпы. Они просто казались... необыкновенными. – Мистер Фелл, мистер Кроули, пожалуйста, познакомьтесь с мистером Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном, – сказала графиня Стэнхоуп, представляя их. – Мистер Фелл владелец чудесного магазина старой и редкой книги, и его рекомендации недавно мне очень помогли. – Ах вот как? – сказал Холмс, с огромным любопытством глядя на мистера Фелла. – О, я сделал лишь то, что сделал бы на моём месте любой книготорговец – я просто продал книгу. Здесь мистер Кроули фыркнул, и все взгляды обратились на него. – Что такое? – спросил Холмс. – Ничего. Просто мистер Фелл обычно не любит делать то, что делают другие книготорговцы. Обыкновенно он не продаёт свои книги.  Мистер Фелл хотел было что-то сказать, но мой друг перебил его. – Хм, как это странно. Но, может быть, его привычки изменились за то время, пока вас не было? – С чего вы решили, что меня не было? – спросил Кроули. – Прошу прощения, я не должен был спешить с выводами. Вас не обязательно «не было»: возможно, вы были тяжело больны, и потому не выходили из дома долгое время. – Это верно, я не... Но как... Я тоже был удивлён. Я полагал, он скажет то же самое о мистере Фелле, но вот почему он подумал так о мистере Кроули, было для меня загадкой. – Видите ли, вся ваша одежда абсолютно новая, вплоть до рубашки, галстука и шнурков на туфлях. Но у вас манеры светского человека, так что не может быть, что бы вы ранее не бывали в подобных местах и купили эти вещи специально для этого случая. Вы, должно быть, отсутствовали так долго, что мода сменилась, так что, когда потребовалось выйти в свет, вам пришлось сменить весь свой гардероб. – Что ж, это забавно, – сказал Кроули. Выражение его лица было непроницаемым за стеклами очков. – Так значит, вы знаменитый детектив Шерлок Холмс, который может читать людей, будто книги, не так ли? – Я не более, чем тот, кто видит вещи и замечает их. – Очень рад с вами познакомиться, мистер Холмс, – сказал мистер Фелл и взял Кроули под локоть. – И с вами тоже, разумеется, доктор Ватсон. Кроули, можно тебя на пару слов? Последнее, что я расслышал, это как он пробормотал, обращаясь к своему спутнику, почти неслышно:  – Не уверен, что мы с тобой книги, которые можно читать всем, дорогой мой. Они отошли, и вскоре мы все уселись, чтобы слушать божественное пение синьорины Беллинчони. В подобные минуты мой друг будто забывал привычную скуку, сопровождавшую его в повседневной жизни, равно как и то возбуждение, которое вызывало у него расследование. Он был лишь слушателем, восхищающимся звуками, как самым удивительным даром Вселенной. Но потом пение стихло. Синьорина Джемма грациозно поклонилась и отправилась знакомиться с другими гостями. Оркестр, однако, продолжил развлекать публику. Снова начались разговоры, и гости постепенно разбрелись по разным углам дома, где они имели возможность поговорить в уединении с наиболее приятными для себя собеседниками. Я упустил момент, когда и Кроули, и Фелл исчезли, но в тот момент не обратил на это внимания.

***

Азирафель – Напомни мне ещё раз, зачем мы туда идём? – немного нервно спросил Кроули, когда они шли по пустому коридору особняка, ведущему к кабинету мистера Бэнкса. – Я иду, потому что мне любопытно, а ты вообще не обязан со мной идти, если не хочешь, – Азирафель улыбнулся чуточку коварно, зная, что демон не захочет возвращаться в полную людей гостиную в одиночку. Он был таким милым иногда, со всеми своими нервами. А теперь, после почти векового сна и тех неприятных событий, которые к нему привели, он казался ещё более неуверенным. Несмотря на весь свой изысканный и утончённый фасад – а может быть, даже из-за него. Азирафель коротко выбранил себя за жалость к врагу, но скорее в силу привычки, чем чего-то ещё. – О, ну да, отлично. Ты затащил меня сюда, а теперь хочешь бросить на растерзание этим зверям? – простонал Кроули, невольно усиливая ту «жалость к врагу», которую Азирафель так пытался в себе подавить. – Послушай, – сказал он. – У Томаса Бэнкса потрясающая библиотека. Ну, на самом деле это не его библиотека, она принадлежала мужу Эмилии, Эдварду Стэнхоупу. И у него была копия «Книги Пророчеств» Христофора Колумба. Она крайне редкая – я никогда её не читал. А ты знаешь, как сильно я люблю всякие пророчества. Я обязан взглянуть. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но, если ангел хочет вломиться в чью-то комнату, кто я такой, чтобы его останавливать? Кабинет был восхитителен. Хорошо, что Азирафелю на самом деле не требовалось дышать, потому что он все равно забыл, как это делается.  Сама комната оказалась довольно узкой. Но потолок был так высоко, что несколько уровней библиотеки простирались у них над головой. Она, возможно, была даже больше, чем магазин Азирафеля. Ангел слегка позавидовал и рассердился на себя за это.  Они провели лишь несколько блаженных минут в библиотеке (ну, блаженством это было в основном для Азирафеля, потому что Кроули, судя по виду, смертельно скучал), когда вдруг послышались шаги. – Кто-то идёт, – сказал Кроули. – Должно быть, Бэнкс! Он говорил, что собирается вернуться к работе после концерта.  – Так почему ты не пришёл сюда во время концерта?! – шёпотом закричал Кроули. – Я тоже хотел послушать музыку! – прошептал Азирафель в ответ. Кроули закатил глаза. – Что будем делать? Спрячемся?  – О, нет, – Кроули покачал головой. – Мы же не знаем, сколько он будет работать, а я не собираюсь сидеть за книжным шкафом вечность. Это твой чертов рай, а не мой. – Ну, тогда бежим? – Наверное. Кроули открыл окно, выходившее в сад. К счастью, оно было на первом этаже, так что в крыльях не было необходимости. Азирафель неуклюже взобрался на подоконник и осторожно выбрался из окна. Когда он спрыгнул (или, скорее, упал) на землю, то, тяжело дыша, помахал Кроули. – Все хорошо, тут не очень высоко. Можешь лезть следом. – Э-э, ты знаешь... Я, пожалуй, лучше не стану.  – Что?! Почему?! – воскликнул Азирафель, а потом добавил потише. – Ты же не боишься высоты, нет? – Азирафель, – нахмурился Кроули. – У меня есть крылья. И я ими иногда пользуюсь, знаешь ли.  – Не знаю! У меня такое ощущение, что я уже ничего о тебе не знаю! Я понятия не имею, что за чертовщину ты творишь... Погоди. Ты собираешься творить какую-то чертовщину? – Нет! – прошипел Кроули. – Ссслушай. Я просссто скажу Бэнксу, что пришёл с ним поговорить. – О чем? – О делах, – Кроули пожал плечами. – Я что-нибудь придумаю. – Тогда я вернусь и скажу то же самое. Помоги мне забраться. – Нет. Если он нас здесь увидит одних, это будет выглядеть подозрительно. А теперь уходи, пока тебя кто-нибудь не заметил! – Ладно! Азирафель был в ярости. Ему совсем не понравилось выражение лица Кроули – такое нервное и напряжённое. Он явно что-то замышлял. Вопрос был только в том, насколько плохо это «что-то» могло быть. По дороге в главный зал Азирафель решил сделать ещё одну остановку...

***

Мистер Бэнкс Томас Бэнкс открыл дверь кабинета и замер. Там посреди комнаты стоял человек, одетый в черное. У него были тёмные волосы, и даже его глаза были скрыты за чёрными очками. Сперва Бэнксу показалось, что он видит какого-то демона или призрака своего зятя, который пришёл спросить с него, хорошо ли он заботится о его жене, дочери и поместье. Только мгновение спустя он понял, что это был всего лишь мистер Кроули, новый знакомый его сестры. – Добрый вечер, мистер Бэнкс. Я бы хотел поговорить с вами, – сказал он, странно улыбнувшись. Если бы мистер Бэнкс был параноиком, он бы даже назвал его улыбку злой. Но он не был параноиком. Ну, может, совсем чуть-чуть.  – Конечно. Как я могу вам помочь?  – О, просто вот так. Мистер Кроули щелкнул пальцами, и мистер Бэнкс рухнул на пол.

***

Д-р Дж. Ватсон В главном зале становилось скучновато. Большинство людей или вышли куда-нибудь на улицу, или общались в узком кругу. Даже вечно бывшая тут как тут миссис Расселл куда-то исчезла. Я также не видел ни мистера Кроули, ни мистера Фелла, хотя последний вскоре появился, и выглядел он довольно плохо. – Вам, кажется, нехорошо, сэр? – спросил я, когда он тяжело опустился на стул рядом со мной. – Я врач, я вижу, когда человек болен. Могу я помочь? – О, вы очень добры, благодарю вас. Но думаю, все будет в порядке. Просто съел что-то не то, должно быть. И в самом деле, через несколько минут он уже выглядел лучше. Я не обратил особого внимания на этот короткий разговор до некоторых пор. Графиня Стэнхоуп вернулась, сделав кое-какие распоряжения на кухне, и все уже занимали свои места за столом, когда мы вдруг услышали приглушенный крик вдалеке.  – Что это было? – воскликнула графиня, немного побледнев. – Может, просто что-то стряслось на кухне? – предположила миссис Расселл, которая вернулась в комнату почти одновременно с графиней. – Нет, это невозможно – кухня слишком далеко отсюда. Я пойду посмотрю. Но прежде чем она успела уйти, мы услышали шаги, а затем молоденькая горничная появилась на лестнице, ведущей в зал. Она была насмерть перепугана: все её худенькое тельце дрожало, и она не могла как следует вдохнуть. Она будто не замечала изумления на лицах людей, которые не привыкли к тому, что слуги врываются в гостиные с криками... – Госпожа графиня! Госпожа!.. Графиня Стэнхоуп поднялась со своего места и устремилась к горничной. – Мэри? Что случилось, почему ты... – Мисс Стэнхоуп... Она... Я... Я просто.. – Эвелин? Что с ней? Где она? – графиня едва могла говорить. – Она ранена, мэм! Она в своей комнате. Я нашла её... Она... Там кровь! Мне кажется, в неё стреляли. – Стреляли?! О чем ты говоришь?! – Я ничего не делала... Я просто нашла её. Пожалуйста, пойдёмте скорее, ей нужна помощь!  Мэри теперь уже плакала, но ей не пришлось повторять свою просьбу дважды, так как все гости уже вскочили с мест, а многие поспешили за графиней в комнату мисс Стэнхоуп. – Прошу вас! – я услышал голос Шерлока Холмса. – Оставайтесь здесь. Мой друг Джон Ватсон врач. Он может помочь. А я пойду с ним, чтобы осмотреть место преступления. Все остальные, кроме родственников девушки, должны остаться в зале и постараться успокоиться.  Несмотря на его слова, несколько человек последовали за нами из любопытства или желания помочь. Среди них были мистер Фелл, миссис Расселл и даже пианист из оркестра, который, как я узнал впоследствии, был учителем музыки мисс Стэнхоуп, Фредериком Шоу, уже давно жившим в их доме. Когда мы были уже в коридоре, ведущем в комнату Эвелин, я услышал, как к группе присоединился новый голос. – Что тут происходит? Чего шумим? – мистер Кроули появился из ниоткуда. Я не заметил, когда это произошло, и в тот момент меня это не особенно занимало. Кто-то объяснил ему, в чем дело, и он присоединился к нашей маленькой процессии, когда мы бесцеремонно вломились в комнату девушки. Она лежала на полу почти лицом вниз, прижимая одну руку к ране на боку. Услышав нас, она слегка пошевелилась и попыталась поднять голову. Её мать, Холмс и я подошли ближе и присели рядом с ней. – Эва, что случилось? – графиня Стэнхоуп плакала, касаясь дрожащими пальцами лба девушки.  – «Ева»?– пробормотал кто-то в дверях. – Ох, гадство… – Я... Я... видела крылья. В окне... А потом... – она коротко вскрикнула оттого, что я дотронулся до её раны. – Ничего серьёзного, – торопливо сказал я, чтобы успокоить графиню. – Жизненно важные органы не задеты, и пуля прошла чисто навылет. Почти царапина. Но мисс Эвелин потеряла достаточно много крови, и, по-видимому, находится в шоке. Пожалуйста, мы должны уложить её в постель, и я займусь раной. – О, господи, спасибо! Нет, доктор Ватсон, спасибо вам! – графиня все ещё плакала, но теперь в её голосе было слышно облегчение. – Но кто это сделал? Мы должны вызвать полицию! – Зачем нам полиция, когда с нами сам Шерлок Холмс? – спросила миссис Расселл, немного более восторженно, чем было уместно в данной ситуации. – Полиция всегда все портит, вмешиваясь в ваши расследования, разве нет, мистер Холмс? – К сожалению, вы совершенно правы. Конечно же, вам следует известить полицию, госпожа Стэнхоуп. Но если вы немного подождете и позволите мне сначала сделать это по-моему, я обещаю, что до полуночи выясню, что здесь произошло. – Ох... Я не знаю, я... Ну, хорошо. Делайте то, что считаете должным... – Разумеется, мне понадобится полное содействие всех присутствующих. Скажите людям, чтобы не покидали дом. Мисс Эвелин, вы видели кого-нибудь в комнате? – Нет... Крылья... – прошептала мисс Стэнхоуп и, наконец, потеряла сознание.  – Крылья? Что это значит? – спросил молодой пианист. Он помог перенести девушку за ширму, где стояла её кровать. Затем он ушёл, и с пациенткой остались только я и горничная, которая мне помогала. Я мог только слушать, что происходило в кабинете.  – Не просто крылья, – поправил Холмс. – Крылья в окне. Это значит, она либо видела их через окно, или заметила отражение в оконном стекле, так как снаружи было темно, а здесь горел свет. Он же горел, мисс Мэри? – он обернулся к другой горничной, той, что нашла жертву. Она все ещё стояла рядом, мелко дрожа. – Да... Да, горел, – сказала она тихо. – Я сразу её увидела... – Вы услышали крик или ещё что-то? – Я услышала стон. Она звала на помощь, а я проходила мимо. – Насколько я понимаю, это крыло личных комнат. Слугам не дозволяется сюда ходить, если только их не позовут. Мисс Стэнхоуп звала вас? – Нет, не звала. Я не её горничная. Я просто проходила мимо... Из кухни. Она вон там. – Значит, когда это произошло, вы были на кухне? – Да. – Она лжет, – вдруг прошептал мистер Фелл, а потом слегка вздрогнул, как будто испугавшись собственных слов.  – Откуда вы знаете? – спросил Шерлок Холмс. – Я... Я не могу сказать, – мистер Фелл начал заикаться. – Я... Просто чувствую. – Вы ведь понимаете, что это звучит капельку подозрительно, не правда ли? – спросила миссис Расселл, скорее с кокетством, чем с подозрением.  – Кто-нибудь может подтвердить, что вы были на кухне? – Холмс обратился к Мэри. – Возможно... Я не знаю. Слуги бывают на кухне постоянно, но они всегда очень заняты. Не уверена, обратил ли кто внимание. – Хорошо. Я считаю, нам не стоит долее беспокоить мисс Стэнхоуп. Пожалуйста, давайте вернемся в гостиную и продолжим наше расследование там, – сказав это, Холмс вышел. Я присоединился к ним некоторое время спустя, как только удостоверился, что юная мисс Стэнхоуп спит спокойно. Они составляли список людей, которые отсутствовали в главном зале, когда стреляли в мисс Стэнхоуп. К несчастью, этот список был довольно длинным, к тому же это необязательно должен был быть кто-то из гостей. – Что ж, мои дорогие дамы и господа, – сказал Холмс. – Я думаю, мы с вами начали не с того вопроса. Нам следует подумать не над тем, кто пытался убить мисс Стэнхоуп, а скорее, почему её пытались убить.  – Она в жизни никому не причинила зла, – проговорила графиня со слезами в голосе. – Что ж, должен быть некто, кто получил бы что-то в случае её смерти. – Он похож на чертова фокусника, – прошептал мистер Кроули своему другу, кивая на Холмса, и я увидел, как мистер Фелл слегка нахмурился. – Серьёзно, ему нравится разговаривать с публикой, которая ни черта не понимает, и раскрывать им тайну. Чистое тщеславие. Обожаю.  – Нет, неправда, – возразил мистер Фелл так же тихо. – Он хочет помочь матери жертвы, найти убийцу и не позволить ему совершить что-нибудь ужасное снова. К тому же, быть умным – не грех. – О, да, конечно. Напомни мне, ты сейчас кого защищаешь – его или себя? – Кроули усмехнулся. Я почти ничего не понял из этого разговора, но даже тогда он показался мне немного странным.  – Графиня Стэнхоуп, – спросил детектив немного громче. – А где ваш брат? В самом деле, мистера Бэнкса нигде не было видно. В то же время я вспомнил, что Холмс говорил мне об этом человеке. С тех пор как умер мистер Стэнхоуп, Бэнкс был единственным мужчиной в семье и тем, кто был ответственен за ведение дел и финансов. Но, разумеется, так не могло продолжаться вечно. Эвелин Стэнхоуп уже была взрослой девушкой, и, как только она нашла бы себе мужа, она унаследовала бы богатство своего отца, и новая семья стала бы решать, что делать со всеми деньгами. Так что у него определённо были причины желать смерти мисс Стэнхоуп. Я все ещё не понимал, с чего бы ему убивать её сегодня, когда дом был полон людей и потенциальных свидетелей с самым знаменитым детективом Лондона в придачу. Но кто знает, может быть, он подумал, что чем больше людей, тем больше будет подозреваемых. И Холмс вряд ли решит, что человек, пригласивший его, сам был убийцей. В любом случае, его исчезновение было очень подозрительным. Графиня показала нам дорогу в кабинет Бэнкса. Я немного удивился, когда туда за нами последовали почти все те же люди, что сопровождали нас, когда мы нашли мисс Эвелин. Я мог понять присутствие молодого учителя музыки, поскольку он был почти что членом семьи. Миссис Расселл также была неизбежна из-за своего крайнего любопытства. Но что Кроули и Фелл делали с нами – об этом я не имел ни малейшего представления. Впрочем, Кроули изначально идти не хотел. Но мистер Фелл сказал, что хочет помочь, если сможет, так что его спутник последовал за ним – слегка досадуя, насколько я мог заметить. Когда мы пришли в кабинет, который, надо заметить, располагался очень близко к комнате жертвы, мы нашли там мистера Бэнкса. Он сидел в кресле и, казалось, был в замешательстве, я бы даже сказал, почти напуган. – Что п-происходит? Что вы здесь делаете? – спросил он, глядя на нас с тем же потерянным выражением.  – Это вы что здесь делаете, мистер Бэнкс? – спросил Холмс. – Э-э, работаю? – сказал он не вполне уверенно. – И над чем же вы работаете? – Холмс продолжал допрос, подойдя ближе и опершись о стол. – Просто... кое-какие бумаги... – Но вы уже долгое время ничего не писали, не так ли? – спросил Холмс, дотрагиваясь до бумаг. – Видите, чернила последних строчек, которые вы написали, уже высохли. Так что же вы делали последний час? – А что? Почему это так важно? – он вдруг принял оборонительную позицию. – Я могу заниматься, чем пожелаю в своём кабинете, не так ли? – Конечно, можете, – ответил Холмс совершенно спокойно. – Если это не включает в себя убийство племянницы. – Что?! О чем вы говорите?! – он потрясенно перевёл взгляд на свою сестру. – Эмилия, о чем он говорит? – Кто-то пытался застрелить Эву, – ответила она, и в её глазах блеснули слёзы. – И теперь мы хотим выяснить, кто это был. – Боже правый! Как она? Вы вызвали полицию? – Вызовем, позже. Все в порядке, Том, она поправится. Просто скажи нам, где ты был и что делал. – Я был... Что ж, я был здесь. И, похоже, я... Я спал. – Спал? – Да, я знаю, это очень странно – я никогда не ложусь спать так рано. Может быть, я чересчур переутомился за работой, и потому заснул за столом. Но знаете, что еще странно? – И что же? – Я уверен, что кто-то приходил ко мне перед тем, как я заснул... – Бэнкс задумчиво поднял на нас глаза, а потом заметил кого-то и воскликнул: – Вы! – он указывал на мистера Кроули. – Вы ведь приходили ко мне, не так ли? Мы увидели, как по лицу мистера Кроули промелькнуло выражение паники. Он поднял руку, чтобы нервно поправить очки, но потом справился с собой и сказал довольно спокойно: – Прошу прощения, сэр, но вы, должно быть, ошиблись. Я видел вас прежде только однажды – когда вы встретили нас в холле. – В самом деле? – он был в замешательстве. – Я могу поклясться, что видел ваши очки... – Должно быть, это был сон, – предположил Кроули и добавил с загадочной полуулыбкой. – Я часто являюсь людям во сне. Никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слова мистера Бэнкса, поэтому Холмс лишь попросил его присоединиться к остальным в гостиной. Мы покинули жилое крыло, и я воспользовался этим моментом, чтобы проверить, как там мисс Стэнхоуп. Она чувствовала себя относительно неплохо. Затем я подошёл к окну и осторожно коснулся трещины в стекле, которую проделала пуля после того, как оцарапала бок девушки. Я подумал, что мог бы попробовать найти её. Я никогда не был так хорош, как мой друг, если дело касалось дедукции или наблюдательности, но я всегда старался помочь ему каким-нибудь практическим образом. Я подумал, что будет полезно, если пуля будет у нас. Фасад здания был освещен, и проклятая вещица не могла улететь далеко, так что я ползал в кустах, когда услышал голоса немного подальше в темном саду. – Скажи мне, что ты не имеешь к этому отношения, Кроули! – Я не имею к этому отношения! Доволен? – Нет. Как… В смысле, как я должен тебе поверить, если ты избегаешь меня, чтобы остаться в одиночестве в комнате этого человека, а потом оказывается, что он ничего не помнит о том, где находился, и в соседней комнате кто-то стреляет в девушку? – Это совпадение! Я ничего с ним не делал! – Тогда почему ты сказал, что он тебя не видел? – Я запаниковал, ясно? Я не хотел, чтобы они подумали, что я… Ну, я не хотел, чтобы они подумали то, что ты думаешь сейчас. – Тогда, может быть, не надо было ничего с ним делать! – Да я и не делал! Я ничего не делал. Просто наложил на него усыпляющее заклинание. – Зачем? Ты мог просто вылезти из окна со мной или мог бы придумать предлог, почему оказался в его кабинете. Зачем тебе понадобилось усыплять его? – Я не могу тебе сказать. – Тогда не вини меня за то, что я подозреваю тебя в этом преступлении. Мисс Эвелин видела крылья. Может быть, ты можешь это объяснить? – Какого черта, Азирафель?! Я не видел её с самого концерта. И назови хоть одну причину, зачем бы мне понадобилось стрелять в невинную девушку? – Откуда мне знать? Я тебя не видел целый век! Может быть, ты получил приказ от своего начальства пойти «и устроить неприятности», или, может быть, ты решил, что это отличная возможность разжечь ненависть в сердцах людей, заставить их подозревать друг друга и соблазнить их грешить ещё больше. – Ого, Азирафель, да у тебя это получается лучше, чем у многих моих коллег. Я бы сказал, лучше, чем у меня, но я сам слишком хорош. Только на этот раз я ничего такого не делал. На самом деле, я никогда не делаю ничего такого, где требуется ходить и собственноручно стрелять в людей, если хочешь знать. – Ой, я тебя умоляю! – Что? Ты можешь назвать хотя бы один случай? Это бессмысленно, знаешь ли. Моя работа в том, чтобы соблазнять людей убивать друг друга. И у них это неплохо получается, вообще-то. – Потому что у тебя так неплохо получается соблазнять, не так ли? – Не приписывай мне все заслуги. Убийств из праведных побуждений тоже всегда хватало. О, и это напомнило мне, что не у меня одного тут есть крылья! – На что это ты намекаешь? – Я просто хочу сказать, что я ведь тоже не знаю, где ты был во время происшествия! – Ну, Кроули, это уже просто смешно. – Да? Правда? То есть меня подозревать нормально, потому что я чертов демон, а ты не сделал ничего плохого ни разу за шесть тысяч лет? Тебе это не кажется чуточку несправедливым? – Ну, ты и вправду демон. Чего ты от меня ожидаешь?! – Не знаю, чуть меньше осуждения? Чуть больше доверия? – Ты в буквальном смысле врёшь мне в глаза – как я могу тебе доверять? – Я не сказал тебе ни слова лжи сегодня, ангел. – Ты что-то скрываешь. Это одно и то же. – Это личное! Ладно, ты мне не веришь – прекрасно. Хотя это обидно. Не очень, совсем чуть-чуть. Только не надо ходить и рассказывать всем, что у меня есть крылья и я мог убить девушку, просто потому что я демон, ладно? Потому что я тоже найду, что о тебе порассказать. Я услышал шум: мистер Кроули повернулся и пошел прочь, громко шурша гравием на дорожке. Вскоре я увидел, как он появился из тени деревьев. В свете фонаря его лицо казалось очень бледным, и, хотя даже сейчас, в темноте он все ещё был в своих очках, все его черты искажала какая-то глубокая печаль. И вновь я не понял ни одного слова из его странного разговора с мистером Феллом, и у меня не было времени подумать о нем или спросить мистера Кроули, потому что в этот самый момент другая тёмная фигура появилась из-за белой колонны здания. Она двигалась очень быстро. А потом я увидел револьвер. – Берегитесь! – крикнул я одновременно с выстрелом. Слишком поздно. Все звуки в доме стихли.