Крылья в окне

Доктор Дж. Ватсон Кроули охнул, инстинктивно схватился за левое плечо у ключицы и упал на землю. Я услыхал торопливые шаги и позади, и впереди от себя. Я обернулся и с удивлением увидел, что стрелявший человек не убегает прочь, а наоборот, быстро приближается к нам. – Вы?! – воскликнул я, когда увидел, кто это был. – Не подходите! Положите оружие! – Он мёртв? Я убил его? – спросил Фредерик, молодой учитель музыки. – Я должен посмотреть. Не двигайтесь, – сказал я строго: теперь я был врачом и отвечал за своего пациента. В этот момент спутник Кроули, мистер Фелл, достиг места действия. – О, боже! Дорогой мой, ты в порядке? – он упал на колени рядом с Кроули и прошептал что-то ему на ухо. Я не разобрал слов, но это было похоже на «...нельзя лечить себя». – Знаю! – прорычал Кроули и окончательно упал на спину. – Проклятье! – Держись, – сказал Фелл, приподнимая его голову так бережно, будто они не ссорились всего минуту назад. Он повернулся ко мне. – Вы ведь врач, верно? Это серьёзно? – Здесь слишком темно, – пробормотал я, распахнув на мужчине куртку и пытаясь разглядеть рану. – Нам надо занести его в дом. – Хорошо, хорошо. Я был слегка поражен, когда мистер Фелл, который вовсе не был похож на атлета, вдруг поднял своего раненого друга почти без усилий и понес его к дому. В следующий миг меня отвлёк блеск в траве, где только что лежал мистер Кроули. Это была пуля. Не та, что пронзила мистера Кроули – она все ещё была у него в плече. А та, ради которой я изначально спустился в сад. Я схватил её и поспешил в дом. – Пойдёмте-ка со мной, молодой человек, и потрудитесь объяснить, что вы натворили, – сказал я Фредерику, стараясь казаться спокойным перед человеком с револьвером в руке. Я был почти удивлён, когда он подчинился. Внутри все были в шоке. Мистер Фелл уже объяснил вкратце, что случилось, и сейчас устраивал своего друга на диване. Его пальцы слегка дрожали, когда он подложил подушку под голову Кроули и откинул с его лба тонкую прядь влажных волос. Кроули тяжело дышал. – Спасибо, ан... – Тшш! – прошептал Фелл и осторожно взял его руку в свои ладони. – Не разговаривай. Доктор? Я подошёл и начал осматривать рану. Графиня послала служанку за всем, что могло мне понадобиться. В то же самое время Холмс, который наблюдал сцену с большим интересом, наконец, обратился к молодому музыканту. – Почему вы это сделали? – Это он! – крикнул Фредерик в каком-то странном возбуждении. – Разве вы не понимаете? Это он сделал! Он пытался убить Эвелин! – Что?! Что ты мелешь, идиот ты... – Кроули попытался подняться и почти зашипел, так как его плечо явно вспыхнуло болью. Я заставил его снова лечь. Фредерик продолжал, указывая пальцем на Кроули. – Я знаю, кто он! Он вампир! Зверь, о котором рассказывают легенды. Он хотел забрать Эв... мисс Стэнхоуп для своих кровавых жертвоприношений. Потому она и видела крылья! – Но почему вы так решили? – воскликнул Холмс, шагнув к юноше, который все ещё сжимал револьвер. – О, простите, вы позволите? – он забрал у него оружие и с интересом осмотрел его. – Он не заряжен, – сказал Фредерик. – В смысле, теперь уже нет. Там была всего одна пуля. Она была серебряной. – Серебряные пули – для оборотней, болван, – простонал Кроули. – Надо было зарядить его чесноком или чем-то в этом роде, если ты был так уверен... – Да, это хороший вопрос, – подхватил Холмс. – Почему вы были так уверены? Если у вас была припасена специальная пуля для него, вы, должно быть, были подготовлены. Что заставило вас думать, что мистер Кроули вампир и что он ответственен за нападение на мисс Стэнхоуп? – Я видел его раньше. У него жёлтые глаза... Просто посмотрите на них! – сказал он возбужденно. – Снимите эти очки, посмотрите на его глаза! Они нечеловеческие! – Во-первых, – снова заговорил Кроули, тяжело дыша. Я видел, что Фелл пытался его успокоить, что он переживал. Но раненый не обращал на него внимания. – Во-первых, у вампиров красные глаза, а не жёлтые... А во-вторых... – он поднял свою здоровую руку и снял очки, обнаружив совершенно нормальные карие глаза. В них, однако же, был нездоровый блеск, и я решил, что хорошо бы дать ему что-нибудь, чтобы облегчить боль. У меня с собой не было аптечки, разумеется, но служанка вскоре вернулась с инструментами и лекарствами, в числе которых был и морфин. – Он колдун! Он изменил их! – О, ну здорово, теперь я колдун, – проворчал Кроули. Надо сказать, он был довольно разговорчивым для человека, которого только что подстрелили. – Определись уже, а? – Мистер Шоу, где и когда вы видели жёлтые глаза мистера Кроули? – спросил Шерлок Холмс без тени сарказма. – Почему вы решили, что ему нужна была мисс Стэнхоуп? – Она... Она знает его... Она попросила меня последить за ним в его квартире. И я сделал это, потому что я... Я был... Я думал, что она влюблена в него, или что он обидел её... Или, может, и то, и другое... – Так это был ты! – воскликнул Кроули, и случайно в ту же секунду я ввёл ему морфин. Он слегка дернулся и вскрикнул. – Ай! Доктор! Какого... – Прошу прощения, – сказал я. Я не хотел его напугать: он и без того казался слишком нервным. – Это лекарство. Сейчас вам станет лучше. – Ох... О, да... Оно уже... лучше... – он постепенно расслабился и упал на диванные подушки. Мистер Фелл поправил их у него под головой с видом глубокой тревоги. – Как у него дела? – спросил он меня. – Очень неплохо. На удивление неплохо, вообще-то. Я видел расстояние, с которого был сделан выстрел, и скорость пули... Я мог бы поклясться, что рана должна была быть гораздо глубже. Но она почти поверхностная... – с этими словами я вытащил пулю. Больной издал слабый стон, и мистер Фелл крепче сжал его здоровую руку. – Это же хорошо, верно? – спросила миссис Стэнхоуп, её большие серые глаза ещё шире распахнулись от страха. Она, должно быть, не ожидала, что её музыкальный ужин превратится в эту странную детективную драму. – Это необычно, но в хорошем смысле? – Если только мистер Шоу не прав, и мистер Кроули в самом деле не вампир, – улыбнулся Холмс. – Вы верите в вампиров, мистер Холмс? – спросила миссис Расселл. – Или в других сверхъестественных существ? – Я верю, что вокруг нас есть много необычных вещей, миссис Расселл, но у самых необычайных вещей как правило бывает самое заурядное объяснение. И наоборот. Во что я сейчас действительно верю – так это в то, что мисс Стэнхоуп каким-то образом знала мистера Кроули прежде. Зачем она просила вас шпионить за ним, мистер Шоу? – Она не говорила, зачем. Но я уверен, что она его боялась. Он не настоящий человек, говорю вам! Он... Он никогда не выходил из дома до этого дня. Он... Он спал все время. Или лежал в постели, я не знаю. Никогда не ел и не пил. Но сегодня он встал, и, когда он подошёл к окну, я увидел его глаза в подзорную трубу. Его глаза были, как... как у змеи или у кошки. – Что ж... Сейчас это не так. А скажите-ка мне молодой человек: мисс Стэнхоуп просит вас проследить за каким-то незнакомцем, и вы немедленно выполняете её просьбу? Почему? Она вам заплатила? – Нет! Она... и я... Мы... Мы были друзьями. – Они были любовниками! – вдруг сказала Мэри, горничная, которая по-прежнему находилась в зале. – Что? – прошептала графиня. – Нет! – поспешно перебил Фредерик. – По крайней мере, не в дурном смысле. Мы любили друг друга, да, но мы собирались попросить вашего благословения, чтобы пожениться. Но потом Эвелин стала казаться все более отстраненной и мрачной. Я подумал, что она разлюбила меня, но она никогда такого не говорила. А потом она попросила меня сделать это. Я решил, что она влюбилась в него. Я хотел отомстить… А теперь хочу ещё больше! Слушайте, вы же сами это сказали: пуля не убила его, это значит, что он не человек! – У вас довольно твёрдое алиби, – сказал Шерлок Холмс. – Но, к сожалению, у вас нет доказательств, чтобы мы могли поверить в вашу теорию. Вы же, в свою очередь, были вооружены все это время, а в девушку кто-то стрелял. В девушку, которую вы любили и которая, как вы подозреваете, перестала любить вас. У вас есть поистине хороший мотив, чтобы убить и её, и вашего более удачливого соперника. – Я бы никогда ей не навредил! – Это верно, – Холмс кивнул. – И потому мисс Эвелин не была убита, а только ранена: вы не хотели её убивать, просто слегка наказать, так? – Нет! – бедняга был крайне возмущен, я боялся, что он сделает что-нибудь безрассудное. Я знал, что Холмс не подозревает его на самом деле, я слышал это в его голосе: он просто играл – либо для того, чтобы убедиться, что юноша правда невиновен, либо чтобы каким-то образом заставить настоящего преступника выдать себя. Но никто не говорил ни слова. А потом мой друг повернулся ко мне. – Вы нашли пулю, Ватсон? Я имею в виду не эту, а ту, что вы искали в саду. – Как вы?.. – Ну, а что ещё вы могли делать в саду посреди расследования? Это не так уж необходимо, поскольку я могу сказать, судя по отверстию в оконном стекле и характеру раны мисс Стэнхоуп, что это была не такая же пуля, что ранила мистера Кроули. Но было бы приятно убедиться. – Я нашёл ее, – ответил я, доставая пулю из кармана. – Вы правы, они совершенно разные. – Моя была серебряной, – повторил Фредерик. – План был в том, чтобы или убить чудовище, или доказать, что оно неуязвимо. Результат вы видите. – Не похоже, чтобы вы хоть что-то доказали, мальчик мой, – заметил мистер Фелл, немного раздраженно. Он, казалось, не замечал, что его рука все ещё лежала на запястье мистера Кроули, который порядком затих, очевидно, с наслаждением отдаваясь мгновениям сладкого безболезненного дурмана, которые дарил ему морфин. – И что же мы можем заключить, исходя из вида второй пули? – спросил Холмс. Он подошёл и забрал у меня маленький кусочек металла. – Вы нашли её прямо под окном, не так ли, Ватсон? – Да, в самом деле. – Так я и думал. Видите ли, и калибр, и дальность выстрела говорят нам о том, что это был очень маленький пистолет. Такой, какие женщины обычно носят в своих сумочках, чтобы защищаться от воров. По комнате пробежал шепот. Взгляды людей скользнули по лицам миссис Расселл, Мэри и других женщин. Но затем Холмс продолжил. – Женщины или мужчины с очень маленькими и изящными руками, без особенной склонности убивать людей, но, возможно, испытывающие необходимость носить оружие. Люди снова принялись оглядываться, а затем каким-то образом все взгляды остановились на одной руке. Самой белой и мягкой руке, какая только могла быть у мужчины. Руке с изящными пухлыми пальцами и ногтями с идеальным маникюром. Руке, которая лежала на запястье мистера Кроули. Мистер Фелл заметил странные взгляды и тут же спрятал руку за спину. – Что? Почему вы на меня смотрите? – Мистер Фелл, насколько я помню, вас не было в зале с гостями, когда произошло нападение на мисс Стэнхоуп. Не могли бы вы напомнить нам, где вы были? – спросил Холмс спокойно. – Я... Я гулял... – Где? В саду? – Нет, его не было в саду, – перебила миссис Расселл. – Я искала его в саду, и никто его там не видел. – Зачем вы искали мистера Фелла, миссис Расселл? – Я хотела задать ему личный вопрос. Хотя... может быть, раз это расследование, а он подозреваемый, вопрос больше не считается личным? Я обязана сказать? – миссис Расселл явно ждала возможности сделать это. – Если хотите, – Холмс пожал плечами. – Я хотела спросить, что значит белый круг на полу его книжного магазина. – Белый круг? – Да-да-да! У него на полу под ковром есть белый круг со странными рунами и символами. Однажды я пришла в его магазин до открытия и случайно краем глаза заметила его. Он похож на те, что используют, когда призывают демонов или приносят человеческие жертвы. Я говорила тебе о нем, Эмилия, помнишь? – она повернулась к графине. – Не особенно, – ответила та. – Должно быть, я забыла. Вокруг тебя так много интересных людей, и все они чем-то необычны. Уверена, мистер Фелл может это объяснить, и ещё более я уверена в том, что он никак не причастен к нападению на мою дочь. – Разумеется, не причастен, – воскликнул мистер Фелл. – Тот круг был на полу в здании до того, как я въехал, так что я вообще не знаю, что означают все эти символы, кроме того, что они, вероятно, использовались в каком-то ритуале. Как вы можете судить по моей одежде, я не очень люблю перемены, так что я не стал перекрашивать пол, а просто покрыл его ковром. Время от времени я снимаю его, чтобы сделать уборку. К сожалению, не могу порадовать вас более увлекательной историей, миссис Расселл. – Но изначальный вопрос был другим, мистер Фелл. Где вы гуляли, если не в саду? – миссис Расселл не собиралась сдаваться. – А может быть, это вас не было в саду, миссис Расселл, – сказал мистер Фелл немного сердито. – Почему вам так хочется очернить меня? Насколько я помню, именно вы предложили не вызывать полицию. И ваши руки не больше моих. – Успокойтесь, мистер Фелл, я ничего не говорила против вас. Я просто хотела узнать, вот и все. – О, я совершенно точно знаю, где был мистер Фелл в тот момент, когда было совершено преступление, – Холмс вдруг улыбнулся. – Знаете? – Фелл заметно содрогнулся. Это было настолько резкое движение, что оно заставило Кроули открыть глаза и с любопытством посмотреть на своего спутника. – Что такое? У тебя тоже есть секреты, друг мой, не так ли? Ну-ка, ну-ка, – он ехидно улыбнулся. – Расскажите нам всё, мистер Холмс. Я умираю... – Ты не умираешь, дорогой мой. И это не тот секрет, какой ты надеешься услышать. – Я хотел сказать, что умираю, как хочу его узнать, – Кроули закатил глаза. – Я прошу прощения, мистер Фелл, но мне придётся выдать вашу тайну. Иначе вас могут начать подозревать, бог весть в чем еще, – теперь Холмс уже чуть ли не смеялся. – Ладно, ладно, – сказал мистер Фелл, покраснев до корней волос. – И в этом нет ничего смешного. Мне это на пользу не пошло... – О, вы правы. Я помню, когда вы вошли в зал некоторое время спустя, вы были очень бледны и явно испытывали сильную боль. Кроули неловко заерзал на диване и с тревогой посмотрел на друга. – Вы правы. Я не очень хорошо себя чувствовал... – проговорил мистер Фелл. – Что ж, может быть, вам не следовало есть столько пирожных на кухне! – сказал Холмс с улыбкой, наблюдая, как его собеседник покраснел ещё гуще. – Мне... Мне... Мне т-так жаль, миссис Стэнхоуп! – бедный мистер Фелл заикался и едва был в силах посмотреть ей в глаза. – Я был очень расстроен сегодня вечером из-за... из-за... – он бросил быстрый взгляд на Кроули. – Из-из личных обстоятельств. И я проходил мимо кухни. И... там просто так дивно пахло! От пирожных я всегда ч-чувствую себя лучше... Вот только в этот раз было наоборот... В неловкой тишине Кроули неожиданно расхохотался. И это был такой искренний, добродушный смех, что вскоре все присутствующие в комнате присоединились к нему. – Ох, мамочки! Ради... чего-нибудь ссссвятого! И это твой сссамый большой грех, не так ли, ангел? – простонал Кроули. Потом излишнее напряжение, видимо, потревожило рану, потому что его лицо исказилось от боли, и он резко перестал смеяться. Вместо этого он повернулся к Шерлоку Холмсу. – Как вы догадались? – Я увидел маленькое пятнышко крема на рукаве мистера Фелла. Когда я впервые встретился с ним, я был поражен тем, что его костюм, хоть и слегка старомодный, был в отличном состоянии. Стало быть, пятно наверняка было свежим. Но пирожные нам ещё не подавали. Значит он, вероятнее всего, заходил на кухню, чтобы попробовать их. А потом я заметил, что он испытывает какое-то недомогание, и это окончательно убедило меня. Вот оно, это пятнышко, – Холмс подошёл к мистеру Феллу, который был совершенно ошеломлен талантом детектива и осматривал себя в поисках пятна, которое выдало его. Холмс взял его за рукав и слегка потер его. Затем он понюхал свои пальцы и нахмурился. – Хм… А как вы себя чувствуете сейчас, мистер Фелл? – Превосходно, спасибо, мистер Холмс. А что? – У меня есть все основания подозревать, что вас отравили. – Что?! По залу пронесся ропот. – Крем. Он немного отдаёт чесноком. Вы со мной согласитесь, что это не совсем обычный запах для кондитерских изделий. Этот запах характеризует такой известный яд, как мышьяк, когда он подвергается нагреванию. – Но... Но... Если его отравили, как же он может быть до сих пор жив? – спросила миссис Расселл. – Это чудо, – сказала графиня. – Вы добрый человек, мистер Фелл, и Бог не допустил, чтобы я видела смерть ещё одного друга, который был ко мне добр. – О, благодарю вас, Эмилия, вы слишком любезны. Я полагаю, мне просто повезло, – он улыбнулся, смущенный всеобщим вниманием. – Да, должно быть, так и есть, – задумчиво проговорил Холмс. – Но кто это сделал? Должно быть, это как-то связано с нападением на мисс Стэнхоуп. Пока все перешептывались и делились своими догадками и переживаниями, мне показалось, что я случайно услышал тихие слова мистера Кроули, обращённые к мистеру Феллу. – Никакого самоисцеления, а? Холмс, между тем, продолжал: – Что ж, поскольку о перемещениях мистера Фелла теперь все ясно, мы можем доказать, что его и близко не было рядом с комнатой мисс Стэнхоуп. И, насколько я помню, он сказал нам ранее, что знает о том, что мисс Мэри не было на кухне, как она утверждает, – напомнил он. – Это верно, – кивнул мистер Фелл. – Я собирался сказать вам, но не хотел... – Сознаваться в своих преступлениях против десерта? – подсказал Кроули. – Что ж, мисс Мэри, вы можете нам это объяснить? – Шерлок Холмс посмотрел на горничную. – Это чепуха, Мэри хорошая девушка, она бы никогда не сделала ничего подобного! – воскликнула графиня. – У неё нет причин желать Эвелин зла. – О, нет, ещё как есть, – вдруг усмехнулся Фредерик. – О чем вы говорите? – Она завидовала ей. – Что? Завидовала? Но почему? – Потому что она разрушила мою жизнь! – крикнула Мэри. – Да, это так! У этой избалованной девчонки есть все, чего только можно пожелать, но нет: ей просто обязательно нужно было явиться и забрать единственное, что для меня было ценнее всего. Она забрала мою любовь. Она забрала у меня Фредди! – Что она сделала? – ахнула миссис Стэнхоуп. – Никто меня не забирал, Мэри, – Фредерик закатил глаза. – Мы любим друг друга! Сколько раз я должен тебе объяснять? – Но ты любил меня, до того как она решила, что хочет, чтобы ты принадлежал ей, – она повернулась к застывшей толпе в зале. – Он любил меня! Но потом он бросил меня из-за неё. – Так вы решили убить её из ревности? – спросил Кроули, слегка приподнимаясь на локте и морщась от этого движения. – Ох, как я обожаю такие истории, анг... Фелл, когда твоя так называемая «любовь» отправляет людей в Ад. Паоло и Франческа и все такое прочее. – Нет! – воскликнула Мэри в совершенном ужасе. – Нет, я не убивала её! – Только потому, что твой пистолет был слишком маленьким. Дамский пистолет, как сказал мистер Холмс, – заметил Фредерик. – Кстати, тебе было бы очень легко и пирожные отравить, я полагаю. Просто, чтобы убедиться, что ты расправишься с ней к концу вечера. – Перестань, Фредди! – бедная девушка теперь уже плакала. – Разве ты меня не знаешь? Я бы никогда такого не сделала! – В самом деле? Тогда где же ты была, когда все это случилось? – Я была... Я была в твоей комнате... Фредерик уставился на нее во все глаза. Она поспешила объяснить. – Я знала, что вы с Эвелин переписываетесь. И я взяла ключ от твоей комнаты у Сары, которая там убирается. Я воспользовалась тем временем, пока ты играл, чтобы найти письма. Я собиралась показать их леди Стэнхоуп. Но я хотела найти и твои письма к Эвелин тоже. Поэтому я пошла в её комнату, надеясь, что она слушает концерт. Я встретила по дороге миссис Стэнхоуп, которая возвращалась оттуда. Она сказала мне найти Эвелин и позвать её к обеду. Так как она шла со стороны комнаты мисс Эвелин, я подумала, что она искала её там и не нашла. Так что я решила, что комната пуста, и пошла искать письма, но... увидела мисс Эвелин, которая уже лежала на полу! – Но ты не можешь это доказать, не так ли? – Фредерик скрестил руки на груди и холодно посмотрел на неё. – Спросите Эвелин, она видела меня, когда я вошла! – Да, но она не видела того, кто стрелял в неё. Ты могла сделать это до того, как «нашла» её. – Хмм... – сказал Холмс, и от этого все звуки в зале почему-то стихли. – Должен признаться вам, графиня, что, когда я пришёл сюда сегодня, я не ожидал, что вечер окажется таким интересным. – Он показался бы вам ещё интереснее, если бы подстрелили вас, – проворчал Кроули. Я давно распознал в нем одного из тех людей, что не терпят, когда всеобщее внимание слишком долго обращено на кого-то другого. – У нас есть несколько человек, которых не было в комнате, когда произошло нападение. Это мистер Бэнкс, который не помнит, где он был, но полагает, что видел мистера Кроули, прежде чем заснул. Мистер Кроули, который отказывается сообщать нам, где именно он был в тот самый момент; он явно каким-то образом был известен мисс Стэнхоуп до этого вечера и, если верить подозрениям мистера Шоу, является вампиром или колдуном. Далее есть сам мистер Шоу, который стрелял в мистера Кроули и ранее следил за ним по просьбе мисс Стэнхоуп. И, хотя его пистолет отличается от того, из которого ранили её, он явно умеет стрелять. Кроме того, он влюблен в жертву, так что его мотивом могла стать ревность. То же самое можно сказать о мисс Мэри, которая нашла мисс Стэнхоуп и которая случайно оказалась там в самый подходящий момент. Ещё у нас есть мистер Фелл, с его демоническим кругом и маленькими руками и миссис Расселл, которая не хотела вызывать полицию, хотя, я полагаю, их можно исключить из уравнения. Холмс помедлил, а потом продолжал. – Кстати говоря, само уравнение идеально. Я бы сказал, что человек, ответственный за все это построил очень хорошо отточенный план. Взгляните, каждый здесь сыграл свою роль. Я здесь в качестве следователя – того, кто должен встряхнуть этот дом, как пыльный мешок и посмотреть, что выпадет. Мой друг Ватсон – доктор, чьей задачей было убедиться, чтобы никто серьёзно не пострадал. Миссис Расселл, ваша роль заключалась в том, чтобы бросить мне вызов, чтобы я взял это дело раньше полиции. И вы справились с ней блестяще благодаря вашему удивительному любопытству. Мистер Бэнкс и мистер Кроули стали идеальными «самыми подозрительными подозреваемыми». А мистер Шоу должен был выяснить и обнаружить наиболее странные факты. Что же до мисс Стэнхоуп... Вы, вероятно, думаете, что она была жертвой в этой драме. По крайне мере, главной жертвой. Но я могу заверить вас, что она была всего-навсего наживкой. – Наживкой?! – в ужасе повторила графиня Стэнхоуп. – Верно. У меня есть причины полагать, что главной добычей этого вечера должны были стать мистер Фелл и мистер Кроули. А также мой друг доктор Ватсон и я – но в несколько ином смысле. Кое-кто подумал, что эти люди, – он указал на Фелла и Кроули. – Загадка. Тайна, которую я могу раскрыть. Этот человек увидел нечто необычное в магазине мистера Фелла, и потому стал сопровождать его повсюду, включая дом его друга. Была организована слежка за домом, и обнаружилось, что этот друг тоже весьма необычен – в своих привычках спать и прочем. Поэтому заинтересованный человек устроил вечеринку, пригласил на нее и Кроули, и Фелла, а также сделал всё, чтобы туда явился лучший детектив города. – Подождите! – раздался вдруг голос миссис Стэнхоуп. – Извините! Вы что же, хотите сказать, что я?.. – Да, хочу. Вы и, вероятно, ваша дочь придумали всё это. Было совершенно очевидно, что человек, стрелявший в мисс Эвелин, не хотел убивать её. Задача была создать видимость нападения. Нападения, совершённого сверхъестественным существом – отсюда упоминание крыльев. Вы хотели, чтобы я и все остальные подозревали этих двух людей и выяснили о них как можно больше. Вы хорошо постарались, чтобы замести следы: вы не пригласили меня лично, а устроили представление для своего брата, чтобы он захотел разобраться в причинах вашего счастья и нанял меня. Вы послали Мэри в комнату Эвелин, потому что хотели, чтобы её нашли быстро и чтобы это сделал кто-нибудь, кто вызвал бы подозрения. Вы также предложили сообщить полиции, но вы знали, что миссис Расселл, с её любовью к интересным людям, не упустит возможности понаблюдать, как я работаю. Постепенно, следуя оставленным вами зацепкам, мы обнаружили всевозможные странные вещи о мистере Фелле и мистере Кроули: что у мистера Фелла есть оккультный символ в магазине и что он носит одежду пятидесятилетней давности, а также что его нельзя убить с помощью мышьяка. В то же время мистер Кроули, похоже, способен останавливать пули, не давая им проникать в своё тело, а также – как утверждает мистер Шоу – менять цвет глаз. И он никогда не встаёт с постели, делая исключения, только чтобы послушать оперных певиц. Как вы, вероятно, можете судить по моему тону, я весьма скептически настроен относительно большинства этих вещей, но я полагаю, для вас все иначе, миссис Стэнхоуп. – Это чепуха! Вы не можете всего этого доказать, – сказала графиня так тихо, что её едва было слышно. – Все дорожки приводят к вам. Вы дирижёр этого оркестра. Уверен, если полиция посмотрит повнимательнее, даже они смогут найти следы мышьяка и дамский пистолет в вашем доме, а может быть, даже комнату, где вы тренировались, чтобы сделать такой хороший и точный выстрел. И все же, кое-чего я не понимаю. Для чего все это было? Какая мать станет стрелять в собственного ребёнка?.. Последовала пауза, а потом мистер Фелл сказал: – Мать, которая не верит в смерть. Все взгляды обратились на него. Он очень медленно поднялся. – Могу я поговорить с вами наедине, графиня Стэнхоуп? И, пожалуй, с вашей дочерью тоже. Несмотря на уважительный и мягкий тон, его голос звучал очень убедительно и даже властно. Они ушли и отсутствовали минут пятнадцать. Потом этот необыкновенный человек снова появился и позвал нас с Холмсом. Мы вошли. По лицу графини было видно, что она плакала, а её дочь выглядела слишком оживлённо для жертвы нападения. Она держала свою мать за руку. – Господин Шерлок Холмс, – начала графиня. – Вы были правы во всем. Я действительно устроила это представление вместе с Эвелин, – потому что она убедила меня это сделать, – чтобы попытаться узнать больше об Азирафеле и Кроули. – Азирафеле? – переспросил я. Мистер Фелл слегка откашлялся. – Да, это моё настоящее имя, – сказал он. – Я не жду, что вы поверите мне или поймёте меня, –продолжала миссис Стэнхоуп. – Но как только я встретила Азирафеля, я поняла, что он ангел. Когда он отправился в дальнюю комнату книжного магазина, я последовала за ним и увидела это через окошко в двери... Книга, которую он искал, стояла на верхней полке. Ему не пришлось нести лестницу: он просто расправил два прекрасных белых крыла и взлетел на несколько метров над землёй. Он достал книгу, и в следующую секунду крылья исчезли. Но этого было достаточно: я поняла, что это все правда. Рай и ад, ангелы и демоны, духи и магия. А если так, может быть, для меня была надежда вновь увидеть моего Эдварда? Я рассказала Эвелин, и её это захватило едва ли не больше, чем меня. Вскоре мы узнали больше об Азирафеле, а позже – и о его друге Кроули, который действительно спал очень долгое время. Эвелин и я решили заманить их в наш дом и создать такую ситуацию, которая заставит их во всем признаться и помочь нам. Мы слушали в изумлении. Я припомнил странный разговор, свидетелем которого стал в саду. Могло ли это в самом деле быть правдой? – Вы должны понять, мистер Холмс, – взмолилась Эвелин. – Вы не видели мою мать все эти месяцы с тех пор, как папа умер... Она была так несчастна. Она бы не протянула долго, если бы не та надежда, что Азирафель подарил ей. Я должна была ей помочь. Помочь нам. Помочь отцу. – Но что если бы вы ошиблись? Вы же могли их убить! – воскликнул я. – Нет, не могли. Я знаю, что видела, – твёрдо сказала графиня. – Мы не причинили вреда никому, кроме меня, – добавила её дочь. – Ой, уверен, Кроули бы с этим поспорил, – возразил Азирафель. – Я очень об этом сожалею. Я поговорю с Фредди, он извинится... – Что будет теперь? – спросила графиня Стэнхоуп. – Вы можете делать со мной все, что пожелаете. Я уже получила, что хотела. – О, боже мой, – Холмс покачал головой. Потом он обратился к Азирафелю. – Вы в самом деле утверждаете, что вы ангел? – Я просто не отрицаю это, мистер Холмс. Нам не полагается лгать, знаете ли, – смущённо улыбнулся Азирафель. После длинной паузы Холмс сказал: – Если ни мисс Стэнхоуп, ни мистер Кроули, ни мистер... Азирафель не собираются выдвигать обвинений, то я не думаю, что мы должны доводить это до полиции. И хотя я не верю ни единому слову из этих историй об ангелах, мне, несомненно, было интересно увидеть, до каких невероятных вещей может довести иногда любовь. Любовь женщины к мужчине и любовь человека к таинственному и сверхъестественному. Что ж, так или иначе, я раскрыл дело, как и обещал. И надеюсь, я был хорошим развлечением для ваших гостей. А теперь, леди, прошу извинить меня: я хочу пойти и в последний раз послушать, как поёт синьорина Беллинчони. С этими словами Шерлок Холмс вышел из комнаты. Я хотел последовать за ним, но просто не смог. Он был немного разочарован, я же – заинтригован. Он не поверил в это, а я поверил. Поэтому я спросил Азирафеля: – Простите, пожалуйста, можно с вами поговорить?

***

Азирафель – И что ты ей сказал? – спросил его Кроули, когда они покидали дом графини Стэнхоуп. У него все ещё было перевязано плечо, и он цеплялся за Азирафеля для поддержки, бедняжка, потому что не хотел лечиться на глазах у людей. Ангел подозвал экипаж и помог демону забраться внутрь. Когда Кроули, наконец, расслабился, исцелил плечо и вернул своим глазам их настоящий цвет, Азирафель ответил: – Правду. Что она была права, и я действительно ангел. Но я не могу вернуть её мужа: это так не работает. И я заверил её, что она ещё увидит его. – Откуда ты это знаешь? Нельзя сказать, чтобы она была такой уж чистой душой, а? Она ранила свою дочь, она пыталась убить нас... – сказал Кроули, угрюмо потирая плечо. – Она сделала это от любви и отчаяния. И она никому не хотела причинить вреда: она искренне верила, что нас невозможно ранить. К тому же, у неё ещё довольно много времени: она может стать более праведным человеком теперь, когда она действительно знает, каковы ставки. – Тебе не кажется, что это немного нечестно? Ты лишил её свободы воли, теперь все свои поступки она будет совершать не потому, что на самом деле добра, а потому что хочет заработать себе билет в рай. Азирафель грустно покачал головой. – О, нет, мой дорогой, об этом можешь не беспокоиться. Я уже проделывал такое пару раз с другими людьми за прошедшие тысячелетия. Ты не поверишь, как быстро они забывают про этот билет. Поначалу они думают об этом постоянно и стараются изо всех сил, и я переживаю, что совершил плохой поступок. Но вскоре они позволяют себе расслабиться, думая, что они и так достаточно хороши, или что Небеса не смотрят на них. А потом, ещё через некоторое время, они даже начинают сомневаться, что в самом деле видели ангела однажды. Только по-настоящему убежденные люди, с истинно добрым сердцем, способны совершать хорошие поступки несмотря ни на что. – Ого, да ты пессимист, ангел, – сказал Кроули немного сочувственно. – Нет, не совсем. Я всё-таки верю в добрые дела и чистые души. Просто никогда не знаешь, где их встретишь. Кстати, о незнании... Чего я до сих пор не знаю, так это где ты на самом деле был, когда было совершено то фальшивое преступление. Мне жаль, что я подозревал тебя, мой дорогой, но ты всё-таки так и не ответил. – Я... Я не мог сделать этого там, – Кроули опустил голову, как будто тёмных очков было недостаточно, чтобы скрыть его глаза. – Потому что я совершал своё собственное преступление. – Что?! – охнул Азирафель. Всё-таки он должен был быть внимательнее, он не заметил, что натворил демон, он мог кому-нибудь навредить, он мог... Но тут Кроули сунул руку во внутренний карман своего пиджака (в котором, вероятно, имелось другое измерение) и вытащил из него... «Книгу Пророчеств» Христофора Колумба. Азирафель открыл рот, но не мог выговорить ни слова. – Держи, – сказал Кроули, протягивая ему книгу. – Я стянул её из кабинета Бэнкса, когда ты ушёл. Он не заметит: она же принадлежала покойному Стэнхоупу. Но мне пришлось вырубить его, чтобы это сделать, так что... – О, боже! – наконец, выдохнул Азирафель. – Я не могу... Ты... Ты украл для меня книгу?! – Ну, я же не в первый раз это делаю, верно? – Кроули пожал плечами. – Потому что, ну, знаешь, ты же не можешь красть сам, ты ангел и все такое. Но ведь ты не откажешься принять подарок, так? Ты меня сегодня и так слишком много обижал... На лице демона мелькнула хитрая улыбка, но Азирафель чувствовал, что он говорил серьёзнее, чем хотел показать. – О... Я... Мне так жаль, что я сомневался в тебе, дорогой мой. Я не знаю, что сказать... Спасибо! – ангел очень тронут. Он крепко прижал книгу к груди, хотя сейчас ему гораздо больше хотелось бы обнять самого Кроули. – Конечно, я не смогу отказаться от такого восхитительного подарка. – Вот и хорошо, – он снова увидел улыбку Кроули – немного неловкую, но по-настоящему счастливую в этот раз.