Кем бы ты ни был

Примерно через семь месяцев после побега Санджи из Орандж-Таун

      Зоро, прихрамывая, поднялся по ступеням чистенькой церкви в Мариджоа. Из-за полученного две недели назад ранения в ногу он все еще припадал на одну сторону и никак не мог двигаться быстро, потому сначала тихонько приоткрыл дверь, чтобы осмотреться внутри помещения. Он шел в опасное место.       Вся церковь была увешана цветами — белыми, сплетенными в тугие праздничные венки, свисающими гирляндами с потолка. То ли церковь, то ли оранжерея. Невеста в белом платье до пола и расшитом кружевом корсете стояла между рядами деревянных тяжелых лавок и серьезно слушала… мнущуюся рядом Пуддинг! Какого черта?! — Я… — Пуддинг опять ломала комедию и то краснела, то бледнела, лопоча: — мне дали новую личность, теперь я тоже… могу делать то, что сама хочу. И я открываю свою кондитерскую. Маленькую с горячим шоколадом. И… — она мило потупилась и одернула платье, вот же сучка. — Я подумала, что должна извиниться перед Санджи. Все же я охотилась за ним по приказу Мамы, если бы я сама выбирала, я бы никогда не стала… Если он захочет, — Пуддинг достала белую визитку. — Вот мое кафе, я хочу извиниться лично и угостить его горячим шоколадом, который приготовила сама. Но я не могу найти его, потому прошу передать Санджи. И что мне очень, очень, — она театрально вздохнула, — жаль. — Хм, — Рэйджу взяла визитку и ловко отогнув лиф платья, засунула ее к груди. — Что же, я ему передам, дочка семьи Шарлотт… — Я не… я больше не Шарлотт Пуддинг. Я та, кем я хочу быть, — наконец Пуддинг смотрела без притворства, прямым честным взглядом. Рэйджу слегка усмехнулась. — Я сказала ему, что ты гиблый вариант и не желаешь жить иначе. А у него синдром спасителя. Видимо, он был прав, а я ошибалась. — Вы говорили обо мне? — как-то резко обрадовалась Пуддинг. — Что он обо мне говорил? — Рэйджу даже хохотнула, осматривая ее с ног до головы. — Я передам. А пока постарайся не попадаться никому из тех бандитов, кто пытается выслеживать Розовый яд, на глаза. Я тебе не телохранитель. — Я не нуждаюсь в защите. Если они нападут на меня, то пожалеют, — вдруг совсем иначе, опасно улыбнулась все еще в чем-то Шарлотт Пуддинг, одна из лучших агентов синдиката Мамочки. А потом сделала книксен и направилась восвояси через заднюю дверь за алтарем.       Рэйджу же принялась с бормотанием медленно ходить вдоль рядов скамей. — Закрой дверь, Ророноа, по ногам же тянет, — бросила она наконец. И смущенный Зоро все же вступил в церковь. — Я просто ждал, когда она уйдет… Долбаная психичка. Хотя ее сведения помогли нам взять Шарлотт почти без крови.       Рэйджу неопределенно фыркнула и склонилась к скамье. Она пересчитывала количество венков на каждой длинной спинке. — Что тебе нужно, Ророноа? Не припомню, чтобы подписывала тебе приглашение на свою свадьбу, — сразу перешла к делу Рэйджу, ее бесподобное элегантное платье и нежные локоны свадебной прически совсем не делали ее облик менее опасным. Зоро бы даже сказал, что наоборот — она выглядела более угрожающей. — Я знаю, что бровастый точно придет посмотреть на сестру в день свадьбы. Вся эта сентиментальная мишура по его части, — Зоро старался идти ровно, но все равно явственно прохромал в центр церкви. — И? — Рэйджу будто нарочно не останавливалась, быстро сгибаясь у каждого ряда. — Мне нужно с ним поговорить. — Ты же знаешь — нет, чтобы я сдала Санджи копам? Ты под наркотой? — Нет, без ареста. По личному вопросу. — Конечно, нет, — тут Рэйджу удивленно подняла на него взгляд. — На что ты вообще надеялся?       Тогда, в машине на ночной трассе, она четко обозначила границы. Рэйджу нагнулась к парализованному Зоро и прошептала на ухо: «Не думай, что я не ожидала, что маяк моего брата не будет смиренно ждать запропавшего парусника и за столько лет не женится, перестав о нем думать. Только Санджи мог наивно верить в чудо после стольких лет тишины. У меня же всегда в запасе было несколько вариантов, чтобы сберечь его сердце. И все они лучше тебя. Я просто дала тебе шанс первому, потому что моему брату хотелось увидеть маяка. Но теперь ты в самом конце очереди, Ророноа, если вздумаешь на что-то претендовать». Зрачки Зоро тогда расширились от ярости, он — претендовать на Винсмоука? Да никогда.       Но день за днем, неделя за неделей неспокойная мысль, которую поселила в нем Рэйджу, разъедала его. Завитушка все годы, что не мог вырваться из Джермы, все равно мечтал быть вместе с маяком, но его сестра всегда знала, что это провальная мечта, и готовила варианты замены. Романтичный Завитушка и циничная старшая сестра, по итогу — оказавшаяся правой старшая сестра? — Хочешь шанс? Вставай в очередь за «долбанутой психичкой», — Рэйджу длинными пальцами достала из лифа уголок визитки от Пуддинг. Зоро поморщился, с Завитушки станется принять лживые раскаяния этой сучки и упасть в ее объятия. Вспомнился хитрый взгляд Пуддинг, соблазнившей казалось бы случайно Завитушку на поцелуй прямо на глазах у Зоро. Ревность и отчаяние, давно задавленные решимостью, вернулись к Зоро. — Мне нужно с ним поговорить, — с трудом не отставал от снующей по залу невесты Зоро. — Послушай, Ророноа, ты знаешь, что означает слово «мафия»? Да, та, с которой ты борешься? По большому счету это означает «семья». Вот только отец мой так не считал, — Рэйджу остановилась и зло отломила лишнюю веточку из венка. — Пронумеровывал своих детей как… как каких-то подопытных крыс. Знаешь, что Санджи это просто «Третий»? Все пытался вывести идеального Винсмоука. Вот только у Ичиджи оказались проблемы с самоконтролем, Ниджи был полностью индифферентен ко всему, Санджи… — Рэйджу вдруг остановилась, что-то вспоминая, и улыбнулась. — Санджи оказался таким упрямым, что даже отцу было его не сломать. Он и не думал прогибаться, даже когда я уступала отцу под его авторитетом и угрозами. Но отцу было плевать на «семью», знаешь, когда-то в Норт-Блю бродили слухи, что Джадж Винсмоук избавился от собственной жены за то, что та пыталась помешать ему ставить эксперименты на сыновьях. Я не особо в это верила, да и со временем слухи забылись, но после анализа крови из твоего шприца, я начинаю думать, что слухи не были так уж беспочвенны… — Винсмоук убил собственную жену?! — оторопел Зоро. — О, не бери в голову, такое бывает в синдикатах. Вот только он оставил свои пронумерованные эксперименты без матери, и за ними присматривала едва подросшая я. Отец думал, что я буду спокойно смотреть, как сначала уйдет Ичиджи, потом Ниджи, и я смиренно дождусь, что Санджи умрет, так и не вырвавшись на свободу? Ему не было дела, а я смотрела, как они растут. Как Ичиджи пришел домой в седьмом классе и заперся до вечера в шкафу, потому что ему, о ужас, понравилась впервые какая-то девочка. Отцу было плевать, что Ниджи не может есть, если на столе нечетное количество столовых приборов. Это я перепробовала сотню ужасных супов и должна была сохранять стоическое выражение лица перед тем, как у Санджи начало сносно получаться готовить, ведь я не хотела его расстраивать. И после этого Джадж ждал, что я просто позволю им уйти один за другим и буду работать на его лабораторию! — Рэйджу хлопнула одним не опущенным деревянным сиденьем. — Я видела как они растут, каждый! Они не обязаны были быть совершенными, чтобы быть моими братьями. Чертов идиот даже не понял, что я — единственная, на ком он не успел начать ставить эксперименты, давно превзошла его и готовлю крах Джерме. Не потому что мне нужна была власть, не потому что я хотела его место. А потому что он посмел отнять у моих братьев годы жизни!       Рэйджу вдруг распрямилась и посмотрела на Зоро с такой яростью, что он отпрянул. Она фыркнула и пошла дальше вдоль рядов. — Я ненавижу эти вычурные праздники, платья в пол и клятвы у алтаря. Терпеть не могу всю эту чушь. Но однако смотри, я здесь, бывшая королева ужаса Норт-Блю — пересчитываю веночки перед свадьбой. Знаешь, почему? Потому что Санджи хотел бы увидеть меня в белом платье. Потому что это ему важно, и я обещала. Ты понимаешь, на что я готова пойти ради своей семьи? И после всего этого, Ророноа, ты правда думаешь, что я позволю кому-то вроде тебя приблизиться к последнему моему оставшемуся в живых брату?! Кому-то, кто ненавидел его просто потому что Санджи выпало родиться с этой фамилией? В этой семье? С этими генами, которых он даже не просил?! Ты чертов идиот, Ророноа, если сунулся сюда думая, что я не убью тебя, прикоснись ты к нему. У Пуддинг явное раздвоение, но она — та еще милашка. Ей просто нужна забота, а мой брат очень заботливый, они будут отличной парой… — У меня вернулись сны! — выпалил Зоро, чувствуя, что его план выскальзывает из рук, что даже за шприц с кровью Рэйджу не отменит решения. — Сны? — не поняла Рэйджу, а потом глаза ее округлились: — Ты имеешь в виду… — Да, как у маяков и парусников. Это значит, что компас опять начинает работать. И я боюсь, как бы этот дурилка опять…       Зоро не врал, к нему вернулась реалистичность снов про Завитушку, где тот говорил странные вещи. Теперь, когда Зоро знал, кто его парусник, он стал желать с ним встречи еще сильнее, и рука чесалась каждую ночь, восстанавливая утраченные связи вопреки желанию парусника.       В том сне Санджи сидел на полу, обхватив голову руками. Зоро с болью в сердце ступил в его сторону: помочь подняться, спросить, что же случилось. Но Санджи поднял на него отчаянный взгляд голубых глаз и прошептал: «Парусники, которых ловят с разбегу, не могут остановиться, когда бегут навстречу своим маякам. А я, кажется, не могу больше остановиться, убегая от тебя. Я взял слишком большой разбег для побега. Ты поймаешь меня, только когда я окончательно упаду». Зоро проснулся в поту, как много раз раньше, когда видел сны про Завитушку.       Рэйджу замерла, раздумывая, и Зоро уцепился за шанс. — Компас заработал, а значит, я его рано или поздно поймаю, он сам налетит на меня. Или опять искалечит себе руку. Вот почему я пришел к тебе. Не хочу дожидаться, пока он наделает глупостей. Это крайняя мера, я пытался поймать его сам, но поговорка из Норт-Блю оказалась верной. Винсмоука можно поймать только если Винсмоук этого захочет. Хорошо, что я нашел в ней лазейку. Там не указано, какой именно Винсмоук должен захотеть. — Ты просишь меня сдать моего брата против его собственной воли?! — мигом вспыхнула Рэйджу. — Никаких арестов. Просто разговор! — Уничтожишь метку после этого, понял? — сузила глаза Рэйджу. — Что? — Зоро испуганно схватился за золотистое имя Санджи, спрятанное под форменной рубашкой. — Это твоя плата. Почему тот, кому больно, всегда должен быть Санджи? Если он хочет быть свободен, подари ему хотя бы это!  — Я не… — он не может отдать Завитушку со своей руки. Но Рэйджу нужна его решимость. — Понял, — склонил голову Зоро. Это просто метка. Если сегодня его ждет провал, удаление метки все равно не означает отказ от Завитушки. — Так-то, — Рэйджу поправила прическу, глядя в зеркальце, которое тоже достала из лифа. — Я только помогу тебе, остальное — твоя забота. Когда я взойду к аналою… — Куда? — Забудь. Когда я поднимусь вон туда, перед тем, как посмотреть на жениха, я посмотрю на Санджи. Все, Ророноа, ничем большим я тебе помогать не собираюсь. — Погоди, в смысле — на Санджи? Он что — будет среди гостей? Вот так — в открытую? Я думал, он навестит тебя после венчания или вечером зайдет в гости. Тебя же охраняет спецподразделение… — Конечно, — Рэйджу горделиво выпрямилась и направилась к выходу. — Думаешь, он пропустит свадьбу своей сестры из-за каких-то копов?       Зоро проводил ее недоуменным взглядом, но пытаться еще раз догонять не стал, не с его ногой.       Свадьба началась через два часа. Пышная и очень легкая, смешливая. Гости были преимущественно со стороны жениха, очень много хохочуших морских офицеров и капитанов лайнеров, пропитанных солью и ветром. Их было так много, что они заняли скамьи и слева, и справа от прохода, легко скрыв полное отсутствие гостей со стороны невесты. Они громогласно смеялись, приподнимая в объятиях счастливого жениха, восхищались той самой загадочной «Рэйджу», которую он не мог найти столько лет. Проходящие мимо церкви этим воскресным полднем девушки завистливо вздыхали: вот бы им оказаться среди приглашенных.       Веселая суета, мельтешение цветочных гирлянд сбивали Зоро с толку, мешали анализировать происходящее. Он замаскировался на втором этаже рядом с одним из охранников-оперативников. Уже в третий раз сканировал взглядом толпу и хоть убей не обнаруживал в ней Завитушки. Да не придет он прямо на торжество, не дурак же он в закрытое помещение лезть, как в капкан.       Двери распахнулись, заиграла музыка и пара торжественно вошла в церковь. Между рядами, вопреки традициям, Дрейк сразу вел под руку свою невесту, а не ожидал ее около священника. Конечно вручить невесту жениху хотел бы Завитушка, и Рэйджу не стала искать ему замену, отменив роль целиком, лишь бы не расстраивать брата. Сверху обрушился еще один вихрь белых лепестков, толпа восхищенно ахнула — Рэйджу и Дрейк были как среди цветочной пурги — и зааплодировала. Зоро походя отметил, что это явно не Рэйджу придумала, чувствовался почерк Завитушки.       Рэйджу степенно плыла между рядами под торжественную музыку, элегантно приняла руку, когда Дрейк возводил ее на приступку рядом со священником. Развернулась и окинула взглядом притихших гостей. Зоро напрягся, изо всех сил считывая ее взгляд. Она смотрит на левую сторону, не далеко, третий или четвертый ряд. Что за чушь, нет там никого даже близко похожего на Завитушку. Тот бы сейчас наматывал слезы счастья на кулак, а там все смотрят в немом благоговении, кроме…       Вот же хитрец! В середине третьего ряда, между степенными дамами, сидел сгорбленный старичок, он единственный, кто промокал глаза вытащенным из нагрудного кармана пиджака платком. Ну кто еще ревет на свадьбах и, черт тебя раздери, носит в наше время платки в нагрудных карманах! Вот же прощелыга. Зоро впился взглядом в старичка — черты лица были неузнаваемы. Густая седая борода, брови пышные, даже немного нависающие над глазами, впалые щеки. О, теперь Зоро понял, почему Завитушка получил сертификат по гриму у Ивы-самы, он начал готовиться к этому дню еще полгода назад.       Рэйджу улыбнулась, старичок не стерпел и высморкался в платок, и церемония началась. Зоро не слушал. Любить и оберегать, бла-бла-бла. Он не отрывал взгляд от пронырливого старикашки в светлом костюме-тройке и легких, чтобы скрыть молодость рук, перчатках. Тот сутулился, кхекал по-стариковски, и не отрывал вдохновенного взгляда от сестры. Это определенно был Завитушка.       Толпа медленно рассеивалась, вытекая на улицу вслед за счастливыми молодоженами. Гости от жениха все же нарушили таинство момента, прокричав троектратное ура, когда новобрачные впервые поцеловались. И толпа зааплодировала, Завитушка тоже хлопал и смеялся.       Когда в церкви почти не осталось гостей, старичок в третьем ряду тоже медленно зашевелился, неуклюже из-за сгорбленной спины пытаясь выбраться из длинного ряда сидений. Но не успел он подняться, как рядом на свободное кресло решительно уселся офицер полиции в полном обмундировании, включая скрывающие глаза черные очки. — Не торопись, — коротко сказал Зоро. Завитушка уставился на Зоро, будто тот был вторым пришествием. Голубые, совсем молодые, потому странно смотрящиеся на стариковском лице, глаза распахнулись в немом удивлении. Старичок приоткрыл рот, но покорно остался сидеть на месте. Его левая рука бессильно опустилась меж коленей. — А вот этого не надо. Ты в курсе, что дымовые шашки в церкви — это кощунство? — Зоро успел быстро перехватить запястье старичка и зацепить его браслетом наручников. Второй наручник он прищелкнул к подлокотнику.       Старичок обиженно запыхтел, как ежик, сжимая и разжимая прикованную руку. Помолчали. Зоро рассматривал Завитушку вблизи и сердце его колотилось бешенее, чем в любой из тех моментов за последние месяцы, когда на него наводили пушку сразу десяток киллеров из очередного синдиката. Сердце его колотилось так же сильно, как тогда на холме, когда Завитушка лежал, закрывая рукой лицо. Только теперь Зоро знал, что делать. — Я арестован? — вдруг спросил Санджи, и Зоро заметил, что тот перестал по-стариковски горбиться, больше не скрываясь. — Нами решила не возбуждать преследование за твой побег из программы, — пожал плечами Зоро. Он вдруг понял, какие на самом деле между ними километры. Все это время, что Зоро работал без выходных в самых опасных командировках, стараясь уничтожить каждый клан, ведущий охоту на Завитушку, становясь с каждым шагом ближе к встрече, Завитушка наоборот — медленно отдалялся от него. — Послушай, — Зоро потянул было руку к не пристегнутой руке «старикашки». — Офицер Ророноа, вы должны быть в дневном стационаре! Ваша нога! — он аж вздрогнул. Вот везде же его достанет! С уходом на лечение его подчиненная и немного фанатка Ташиги перешла в охрану защиты свидетелей. У нее был талант — вечно доставать его поучениями, как правильно жить. Но Зоро приходилось терпеть, девчонка была хороша в деле. — Ташиги, черт возьми, не подкрадывайся! — Я должна сопроводить вас обратно… — она строго поправила очки. — Ваше здоровье — не шутки, я лично буду наблюдать за течением лечения. — Офицер Ташиги! — повысил Зоро голос. Завитушка даже высунулся, с любопытством разглядывая девушку, слегка склонил голову на бок. Нет, нет, нет, еще решит, что Зоро уже нашел себе вторую заботливую половинку среди копов, ему такого дерьма не надо! — Вы лучший оперативник, мой пример для подражания, как иначе я могу… — раскраснелась вдруг упрямая девчонка. — Офицер Ташиги, кругом! — рявкнул Зоро. — Не во все секретные задания вас посвящают. Вы срываете операцию! — Ах! — Ташиги покраснела в тон ковру на стене, неловко поспешила прочь, задевая бедром скамью. — Прошу прощения.       Зоро сокрушенно уронил голову, вот ведь прилипала. — Красотка, — неожиданно первым подал голос Завитушка. Выражение лица у него было похабно-мечтательное. — Можно раз так, то она меня арестует? Свяжите меня, офицер Ташиги-чвуан…       Зоро только что встретил Завитушку впервые за полгода и уже готов был его придушить. Ревности он боялся, ага, как же. Вот же бабник… — За что ты думаешь, она тебя арестует?       Санджи притих и сел ровно, смотря на руки в перчатках. — Ну, найдется. Не то чтобы я вел правильный образ жизни в последние месяцы… Даже за общее количество не оплаченных номеров в отеле меня можно… — К тебе нет ни одной претензии ни из одного из городков, в котором ты начудил. Да, даже из того, где ты зажег дымовую шашку прямо в торговом центре и во время эвакуации переоделся в отделе одежды на сумму в пять тысяч белли, — хмыкнул Зоро. — За мной была погоня! — наконец Санджи смотрел на него открыто. — Стой, как… — У всех нормальных людей маяки покрывают затраты на то, как парусники бегут к ним навстречу. Но у нас с тобой же все наперекосяк, так что я покрыл все затраты, что ты начудил во время убегания. Все владельцы, получившие ущерб, дали расписку в отсутствии претензий. И даже там, где ты поил за свой счет весь бар, а потом сбежал.       Санджи как-то булькнул горлом и попытался уползти. Пристегнутые наручники держали крепко. — Ты реально больной, Маримо, я думал, ты забил следить за мной, — в голосе Завитушки послышалась даже обида. Когда Зоро бросил его преследовать, Санджи было чертовски одиноко, и убегать приходилось только от синдиката. А потом и он забил на Санджи. — Не я. Следила Ташиги. Нами выделила мне подчиненную, которая бы отвечала за погашение устроенного тобой бардака, пока я занят делом. — Э? Захрена ты все это сделал? — недоверчиво поежился Санджи. Он все еще не понимал, что здесь происходит, его вторая рука незаметно скользнула за пазуху пиджака. — Но-но! — Зоро быстро перехватил запястье, вытягивая руку вместе с еще одной дымовой гранатой. — Я думал, мы закрыли эту тему, Завитушка. — Попытка не пытка… — тот понуро кивнул, опуская низко голову, как собака, ожидающая побоев. Сейчас он выглядел куда более печальным, когда Зоро сказал, что причин для ареста нет. Вот дурной… И Зоро вдруг осознал — Завитушка боится не тюрьмы, он знает, Рэйджу убьет каждого в машине, которая повезет Санджи в заключение. Он боится сидеть тут и говорить с маяком, который отверг его. Он не хочет слышать незадолго до смерти жестокие слова, как он разочаровал собственного маяка. Рука Зоро крепче сжала запястье Завитушки. Пора все прояснить, наконец — можно.       Чтобы быть как можно более понятным и открытым, он снял черные очки. — Итить, Маримо! Что с твоим глазом! — Санджи аж подкинуло на скамейке, он даже подался ближе к Зоро, но наручники не пустили его. — А, это, ерунда, — Зоро пожал плечами. Вертикальный шрам на глазу он заполучил несколько месяцев назад во время взятия притона Дона Крейга, но на больничном пробыл три дня. Тогда результаты от Рэйджу еще не пришли, и он обязан был бороться за каждый день, который бы остался Завитушке для свободы от Норт-Блю. — Врачи говорят, что может будет видеть, когда заживет, может нет. Пятьдесят на пятьдесят. У меня второй есть. — Пятьдесят на пятьдесят — это схема работы твоих мозгов, совсем очумел. Это глаз, Маримо, глаз! Может и ухо себе откромсаешь с той же присказкой! — возмутился Санджи, и Зоро не удержался — улыбнулся. Завитушка переживал за него и при этом собирался жахнуть ему под ноги шашку и скрыться в тумане. Было в его паруснике что-то долбануто-милое. — Кто это сделал? — Мелочи. Все потом, сейчас давай поговорим. — Нет, — снова поник Санджи. — В смысле — нет? — О чем, Маримо? Что нового ты можешь мне сказать, чего я уже не знаю? — прошелестел уж совсем безжизненно Санджи. — Например, о том, что я узнал о генетическом «проклятии» Джермы, и что твои братья умерли с разницей в год. И что ты — третий из экспериментов своего отца. А это значит… — Три-четыре месяца, — тихо проговорил Санджи. — У меня осталось примерно столько. С чего тебя это интересует? — Три-четыре, — потрясенно повторил Зоро. Неужели, смерть уже дышит Завитушке в затылок, и тот впадает в отчаяние в одиночестве ночами в очередном пустом гостиничном номере? Или забывается в чужих объятиях? — Я думал, больше, — честно признался Зоро. — Ну извини, что опять разочаровываю, — саркастически отозвался старикашка-Завитушка, и Зоро захотелось содрать с него весь этот грим, о особенно — накладные брови, скрывающие завитушки, которые никак не могли покинуть мысли Зоро. — Эта история должна была сложиться иначе, — Зоро плотнее перехватил запястье Завитушки, у того бешено токал пульс. — Помнишь ночь, когда я отловил тебя бегущим пьяным по шоссе? — Завитушка еле заметно кивнул, стараясь не смотреть на Зоро. Висели вокруг белые свадебные венки, в воздухе пахло цветами и торжественностью. – Ты еще сказал мне, что не понравился своему маяку, ты ему не нужен. Тогда я сразу же хотел сказать, что я буду им. Что плевать на идиота, упустившего лучший шанс в его жизни. Я беру. Пусть ты не мой парусник, кем бы ты ни был, я хочу занять место твоего маяка. Я всегда хотел тебя, но боялся поступить подло к моему паруснику, которым тоже был ты. Прости, что оттолкнул тебя, пытаясь не предавать тебя. Это… было слишком запутанно. Я не сразу разобрался.       Завитушка поднял голову и уставился на Зоро во все глаза — его взгляд был юношески-удивленным, от того еще более трогательным. — Я не говорю, что был бы сразу рад узнать, что мой парусник из мафии. Думаю, был бы резок, признайся ты при первой встрече. Так что я даже рад, что сначала смог познакомиться и узнать настоящего тебя, а потом все эти… мелочи.       Ресницы Завитушки взлетели вверх, он, кажется, забыл как дышать. — Я напортачил и по инерции портачил дальше. Творил всякую ерунду из ревности к Пуддинг… Я всегда жалел, что не сказал этого тогда ночью на холме, но можно я скажу хотя бы с опозданием? Плевать, чей ты парусник, твоим маяком буду я, и ты не пожалеешь.       У Завитушки аж челюсть отвисла от услышанного, а потом он быстро стушевался, отворачиваясь резко в противоположную Зоро сторону. — Эй, — Зоро аккуратно стащил перчатку с руки Санджи, касаясь ладонью ладони. — Нет, — прошептал тот. — В этом нет смысла. Ты уже много месяцев живешь сам по себе, не стоит ради трех месяцев опять перестраивать жизнь. Будет тяжело… возвращаться. — Адель хотела, чтобы ты встретил конец жизни за руку со своим маяком, — сказал Зоро. И Завитушка тут же дернулся, как от выстрела, Зоро сплел с его пальцами свои. — Адель, она… — Никто не должен быть в одиночестве, без своей пары, в последние моменты жизни. Вот чего не желала тебе Адель. — Хитрожопый ублюдок, откуда тебе знать? — Меня допустили к программе защиты свидетелей, раз уж я все и так узнал. Теперь я с Луффи и Нами уничтожаю мафию. Кстати, две недели назад был разгромлен последний клан Норт-Блю, Завитушка. Тебе не нужно больше скрываться, никто не придет за тобой. Ты можешь жить в своем доме, вернуться в ресторан к Зеффу. Больше никаких бесконечных номеров и побегов налегке. Кстати, я купил домик на другой стороне улицы от дома Рэйджу. Не такой большой, как у нее, но все равно со скидкой — не так много осталось на счету Парусника после твоих выступлений, знаешь ли, — Зоро поднес руку Санджи к губам и поцеловал его в костяшки. — Думаю, что твоя сестрица тайком запугала соседей, чтобы они скинули мне цену. Жить в одном доме, когда ты гостишь в Мариджоа, ни меня, ни Рэйджу не вдохновляет. Так что выбирай сам, можем жить здесь, а можем вернуться в Орандж-Таун. Зефф провел неплохую реновацию, все ворчал, жаль что Усоппа нет, ему дизайн на кухне сделать.       Зоро болтал о мелочах, не отпуская ото рта дрожащей руки Завитушки. Одна из сунувшихся было обратно в церковь за забытой шляпкой дам в негодовании выскользнула обратно и заявила Рэйджу, что до одного из почтенных гостей ее свадьбы домогается сумасшедший полицейский. Это беспредел! — Я могу вернуться… — прошептал Санджи, его рука крепко сжала в ответ руку Зоро. Он хотел вернуться — хотя бы еще раз увидеть перед смертью упрямого старикана, спросить, как дела у Гина на кухне, попить чай в оранжерее Виви… — Конечно, просто пообещай, что не будешь никуда сбегать до конца жизни. Я обещаю, что буду с тобой, как этого хотела Адель, — при каждом упоминании этого имени Санджи порывисто вздыхал. Зоро знал, что Адель — беспроигрышный козырь, что, сучка-Пуддинг, съела со своими кондитерскими?       Наконец Санджи собрался с силами и повернулся обратно к Зоро, его глаза были печальными. — Зоро, три месяца. Это слишком грустно. — Я свой выбор сделал. Неужели тебе не хочется хотя бы немного, чтобы все было по-настоящему? Пожить в собственном доме со своим маяком, а не мотаться неприкаянно по вокзалам и ночным аэропортам? — Зоро, зачем ты это делаешь? Не нужно жалости, если ты думаешь потерпеть меня три месяца… — Потому что я дурак! И ты дурак, раз не слышишь. Я хочу терпеть тебя не три месяца, а всю твою оставшуюся жизнь! Это большая разница! Я хотел бы начать терпеть тебя раньше, еще в шестнадцать, как все, но не сложилось. Или начать терпеть тебя с первого дня встречи в Орандж-Тауне, если бы додумался отвезти сразу к себе домой, а не в бар. Или с той ночи на холме… — он приник лбом к сжатой в своей ладони руке Санджи. — Я не знаю, за что конкретно извиняться первым. Но прости меня, что я позволил себе запутаться, когда ты всегда был у меня перед глазами. Я сначала презирал Санджи Винсмоука, потом злился за обман на Принса Блэка, но все это время любил Завитушку. И я наверное разбил тебе сердце всеми своими поступками, но я исправился. Я постарался дать тебе то, что хотел всегда дать своему паруснику — мир, в котором он может спокойно жить, город, в котором ему не страшно гулять одному ночью. На это ушло больше времени и пуль, чем я ожидал, в Норт-Блю так много ублюдков… Так что прости, что так долго. И, пожалуйста, возвращайся домой, — и Зоро поцеловал Санджи в нижнюю фалангу безымянного пальца. Туда, куда новобрачные надевают друг дружке кольцо, находясь в украшенной цветами воскресной церкви, и клянутся, что будут вместе до конца их дней. — Но мой срок… — Я проживу с тобой все время, что тебе отмерено, договорились? Я этого очень хочу. И Адель тоже, — Зоро повернул голову и встретился глазами с Санджи. У того дрожали губы, а потом он густо, непередаваемо томатно покраснел и выдавил: — Ладно.       Зоро счастливо улыбнулся и наклонился к нему. — Обещай, что не будешь сбегать до конца жизни. — Ладно, — старичок-Завитушка горел от смущения и даже грим не мог это скрыть. Зоро со смехом поцеловал пунцового старикашку куда-то между усами и бородой. И, воспользовавшись замешательством, отщелкнул наручник от подлокотника кресла. Клац — теперь левая рука со столько раз искалеченным компасом была пристегнута к правой руке Зоро с именем. — Чтобы не сбежал, — улыбнулся Зоро, отстраняясь. — Пошли.       Он поднялся в проходе, увлекая за собой смущенного Санджи. — Вообще у меня отпуск из-за ранения, месяца два можем провести здесь, в домике напротив твоей сестры. Надоедать ей в медовый месяц. Потом вернемся в Орандж-Таун, Зеффа прямо распирает от нового меню. Ему нужен кто-то, кто тоже понимает все эти штуки, чтобы хвастаться. Но там пробудем только до лета. В Ист-Блю лучше всего ехать в августе, тогда там лучшие закаты. Обидно, что ты уже видел додзе сенсея, я хотел сам показать… — Зоро, август через пять месяцев, — неловко, будто это его вина, поправил Завитушка. — Ах это. У меня завалялась твоя кровь, знаешь ли, и я дал ее Рэйджу для анализов. Ген, убивший твоих братьев, есть и в твоей крови, но кто-то купировал его еще в утробе. Наверное, твоя мать. Так что да, твоя кровь на вес золота для всяких психованных ученых, а вот проживешь ты ровно столько, сколько обычный человек… — как ни в чем не бывало поделился Зоро, не останавливаясь. Он улыбнулся, ожидая взрыва… И Завитушка его не разочаровал. — Что?! Ты меня развел! Ты меня надул! Ты специально сказал, чтобы я не сбегал до конца моей жизни? Чтобы я жил с тобой до конца моих дней?! — Да, Завитушка. — Долбаный лживый ублюдок! Это нечестная сделка! Мошенник! Копам разве так можно?! Я взгрею тебя, когда ты меня отцепишь, а ну, пусти… — Завитушка принялся буксовать, упираясь пятками в пол. Зоро легко дернул руку на себя, ловя потерявшего равновесие Санджи в объятия. — Ну, не все же тебе водить меня за нос и выставлять дураком. Считай, мы теперь квиты.