У каждого из нас своё море

«Мы встретимся где-то в апреле, В аромате весенних цветов. Ну а пока за окном метели, Оставайся среди моих снов»

      Присев около Него, она по привычке провела пальцами по надписи «жених». Вдохнув полной грудью аромат недавно пришедшей в Англию весны, Она, наконец-то, могла чувствовать себя как дома – рядом с Ним.       Здесь ей комфортно, здесь хочется вновь получать удовольствие от магии и жизни в целом, чего Она лишена, будучи в стенах, давящих на Неё долгом и обязательствами.       Будь Она чуть повнимательнее, увидела бы недалеко от себя – прямо напротив – еле различимый образ того самого дома – Его образ; прямо сейчас Он смотрел на Неё всё теми же любящими глазами, разве что обеспокоенными и немного грустными.       У Него сегодня есть небольшая цель, достигнуть которую Он должен всеми способами – а именно – заставить Её внимание обратить на лежащий недалеко от Её ног камень, вернее – письмо, надёжно спрятанное под ним.       Но Она – летающая во власти воспоминаний – не спешила рассматривать близлежащие окрестности, Она довольствовалась Его незримой, но ощутимой компанией; наслаждалась минутами, которые бежали всё быстрее и быстрее.       Много раз Ей хотелось взять и спокойно заговорить с Ним, как это делала Его многочисленная семья; Ей хотелось рассказать Ему всё-всё накопившееся за последние годы, но как только Она собирается выговорить слово, воздух в Её легких кончается, обрубая всякое желание говорить. Она просто не может. Если и переборет себя, выудив хоть одно предложение, тут же поддастся горьким слезам или, чего хуже, тихим и мучительным страданиям.       «Не сегодня» - говорила Она себе каждый раз, и каждый следующий раз заканчивался этой же фразой. «Не выйдет. Слишком мало прошло времени. Слишком мало…» - Она хотела было продолжить, как в поле зрения попалось что-то белое; Она нагнулась, подняла камень и обнаружила письмо, подпись на котором заставила Её всё же расплакаться…       «Его почерк» - прошептала Она еле слышно, осторожно, но нетерпеливо разрывая конверт; взяв письмо, Она медлит пару мгновений, но затем раскрывает под громкий ритм сердца, что вот-вот выпрыгнет из Её груди…

      «Дорогая Гермиона!       Готов поспорить на многое, что, обнаружив это письмо, ты сильно удивилась. Не мудрено. Ведь если ты это читаешь, значит, я мёртв…       Наверняка ты помнишь нашу договорённость на счёт прощальных писем на случай, если кто-нибудь из нас … если кому-нибудь из нас всё же придётся умереть. Тогда я высказался резко и отрицательно, на что ты так мило обиделась. На самом деле я просто не смог представить свою жизнь без тебя, не смог представить себя, читающим твоё прощальное письмо… Я отказался писать его, но позже передумал и написал. Как видишь. Мы с тобой торопились любить друг друга в каждом вдохе и выдохе, и я боюсь – вдруг этого было недостаточно?.. Вдруг – если со мной что-то случиться – ты так и не будешь знать наверняка, как сильно я люблю тебя?.. Поэтому я и написал его. И попросил своего брата положить его ко мне на могилу через 15-20 лет – когда твоя жизнь войдёт в какое-нибудь русло… Глупо? Возможно.. Но теперь поздно корить меня за это…       Тебе, наверное, жутко интересно когда я его написал и почему не отдал его тебе сразу? Разумеется, интересно. Тебе же интересно абсолютно всё в этом мире, Гермиона!       Сегодня 1 мая 1998 года. Кто знает, вдруг умру именно сейчас?. Вдруг это случится через полчаса, а может, завтра… Но, если это случится, я, наверное, всё же хочу оставить за собой пару слов (или пару страниц – эта особенность привязалась ко мне из-за тебя благодаря тебе).       Скорее всего, сейчас ты думаешь обо мне, Гермиона, и ты, я уверен, знаешь, что как далеко ты ни была бы – я всегда думаю о тебе и беспокоюсь.       Но ты умная девочка! Ты справишься!       Но справлюсь ли я?..       Не знаю, как продолжить письмо. Что мне написать тебе, чтобы тебе стало легче? Ведь я … ведь меня нет сейчас рядом и … никогда теперь не будет…       Наверное, будь я идеальным парнем в мире, попросил бы тебя забыть меня и жить другой жизнью – жизнью, где меня не было и нет… но я не идеальный (кому как не тебе знать это?), и потому я прошу тебя – не забывай меня… вспоминай хотя бы раз в неделю (в день), потому что если вдруг … не станет тебя (пусть этого не произойдёт как можно дольше),       я буду думать о тебе чаще, чем постоянно…       Сейчас тебе, наверное, уже за сорок… но я уверен, ты так же красива, какой я тебя запомнил. Ты ведь моя Гермиона (и – как бы пафосно это ни звучало – моей ты и останешься!).       Если я умру, то запомню тебя как самую упрямую, умную, невероятно удивительную, потрясающую волшебницу! Нежную, смешную, мягкую и добрую Гермиону – такую, какой ты бываешь рядом со мной. Я делаю тебя только лучше, признайся! …       (Ровно также, как и ты меня)       Если умру я, запомни меня таким. Не нужно думать о моей смерти, просто помни меня как человека, который безмерно любит тебя и всей душой желает тебе счастливой жизни (в идеале – со мной, а там… как пойдёт).       Помню, ты часто смотрела на небо; и я с тобой, конечно. Помню, как у меня щемило сердце – у тебя, я уверен, тоже. Вдруг мы и правда откуда-то оттуда, Гермиона? ..       Если так и есть, то, умирая, мы возвратимся туда?.. Если я прав, то … смотри почаще вверх, ладно? Я думаю, что мне чертовски будет не хватать твоих глаз. Обещай мне, ладно? Я буду там – на небе. Улыбаться тебе глупой улыбкой. Хоть бы ты меня увидела, Гермиона, хоть бы рассмотрела…       Ты самое прекрасное, что случилось в моей жизни (как и я в твоей). Ты умудрилась сделать меня ещё счастливее. Знаю, ты не любишь, когда часто говорят слова о любви, но сейчас – в данный момент – они тебе просто необходимы… Возможно, ты сидишь около меня (моей … могилы) и со слезами на глазах читаешь мои корявые строчки, думая, что многие годы нашего с тобой расставания обесценили наше чувство… Нет. Концом любви всегда было предательство, я же – всё ещё люблю тебя и буду любить через 10, через 20 и даже через 460 лет. Думаю, и ты меня тоже…       Если я всё же умру, то пусть то время, что ты проживёшь без меня, покажется тебе одним длинным днём, в конце которого мы с тобой вновь встретимся на том холме в Хогвартсе, где под сильным дождём впервые поцеловались (заклинаю, Грейнджер: не смей никогда никого целовать также как меня тогда; и не смей целовать кого-то под дождём – это был наш с тобой момент, так пусть нашим и останется!).       Пусть этот долгий день без меня скорее закончится, и тогда – когда мы снова увидимся, я расскажу тебе обо всём на свете – о чём не говорил никогда и о чём говорил постоянно! Мы наверстаем с тобой всё то, что упустили здесь, внизу…       Ты, главное, найди меня там, на небе. Меня ведь не трудно отыскать! Сама же говорила, что я как Солнце! Так найди меня, Гермиона, и я также обещаю найти тебя.       Увы, я не назову тебя также красиво как ты меня (не умею выражаться красивыми романтическими фразочками), скажу лишь, что … Ты говорила мне, что у каждого своё море, и что твоё – это книги и знания, то, в чём ты тонешь безвозвратно;       так вот … Грейнджер.. Моё море – это ты…       Так пусть же моё желание исполнится, и мы с тобой очень скоро увидимся, но если же нет, то …             «не бойся. Пусть тебе поможет судьба..» - Узнала? Это строчка из твоей второй любимой песни, которую ты просила меня спеть? Я тогда отказался, сославшись на то, что она мне откровенно не симпатизирует… Не сказал бы, что с того дня что-то изменилось, но… Я решил всё же исполнить твоё желание, хоть и … тут, в письме.       (Торжественно клянусь, что если мы – надеюсь – оба выживем, я спою её тебе громко и красиво, так, что ты перехочешь слушать её оригинальную версию)       Представь мелодию, Грейнджер. И мой голос… Держись. Крепись. Не бойся. Тебе не никогда изменить того, что было и ушло. Пусть твоя улыбка (пусть твоя улыбка) Засияет (засияет). Не бойся (не бойся). Пусть тебе поможет судьба. Потому что все звезды Угасают. Просто попытайся не волноваться. Однажды ты их увидишь. Возьми то, что тебе нужно, Иди своей дорогой И перестань проливать слезы. Поднимись (поднимись). Давай же (давай же). Почему тебе страшно? (Я не боюсь) Тебе никогда не изменить Того, что было и ушло. Потому что все звезды Угасают. Просто попытайся не волноваться. Однажды ты их увидишь. Возьми то, что тебе нужно, Иди своей дорогой И перестань проливать слезы. Потому что все звезды Угасают. Просто попытайся не волноваться. Однажды ты их увидишь. Возьми то, что тебе нужно, Иди своей дорогой И перестань проливать слезы. Мы все берем начало от звезд. Мы все угасаем. Просто попытайся не волноваться. Однажды ты нас увидишь. Возьми то, что тебе нужно, Иди своей дорогой И перестань проливать слезы. Перестань проливать слезы. Перестань проливать слезы.       Это было великолепно, Гермиона, признай!       Но очень грустно.       Я могу писать тебе вечность, но я, к сожалению, ею не располагаю… Напоследок хочу сказать невероятно серьезную вещь…       … Если ты читаешь письмо, то уже точно ничего не сможешь изменить, и потому нет смысла горевать и проливать слёзы.       Если нас с тобой всё же разлучит этот чёртов Лорд-полукровка, знай – мы с тобой обязательно встретимся! Не здесь, так там! Для нас это вообще не проблема, тебе ли не знать!       Мы ещё повесим свои ботинки на звёзды, так и знай, Грейнджер! Так и знай…       P.S. Помнишь, ты как-то говорила мне, что есть истории, которые лучше не перелистывать за их эпилог…       Не перелистывай и нашу. Не нужно заглядывать туда, где увидишь то, что тебе не понравится. Оглянись назад, на меня – я всё ещё с тобой, Гермиона. Я никогда не уходил и никогда не уйду – даже в самый страшный час, даже в самый счастливый и самый трагичный. Я всегда буду с тобой, моя хорошая, я никуда не уйду.       Ты любовь моей жизни, Гермиона Грейнджер…       И мы будем вместе до конца.       Ты что, забыла? От Уизли так просто не отвяжешься! Я навечно приклеен к тебе. А ты, Грейнджер, ко мне. Так что… не тушуйся, а медленно иди ко мне. Я буду здесь. Ждать тебя. И любить.       После всех этих лет. Всегда»

      Письмо только и успело выскочить у Неё из рук, как Она тут же упала на землю, беззвучно крича, захлёбываясь в настойчивых слезах. В голове у Неё проносились слова «Он написал мне письмо», «Он всё-таки написал…», сопровождаемые всеми прекрасными эмоциями, что подарило Ей Его письмо.       Она улыбалась. Сквозь слёзы, крик и боль. Впервые за много-много лет Она действительно искренне смеялась.       Прошло много времени, когда Она всё же решилась подняться с земли. За это время слёзы почти все иссохли, а голос осип от тихих криков. Дрожащими руками она наколдовала Ему Её любимых цветов.       Она уже собиралась уходить, но в последний момент решила прикоснуться к Нему, к Его имени – единственному, к чему Она сейчас может дотронуться, чтобы хоть на миг оказаться ближе к Нему.       Она обвела взглядом окрестности, словно прощаясь и взмахом волшебной палочки добавила на надгробный камень надпись. Затем медленно обвела пальцами Его имя, дату рождения и смерти, и обе надписи:

Фредерик Гидеон Уизли 1 апреля 1978 г – 2 мая 1998 г «Сын, брат, жених» «Тот, кто повесил свои ботинки на звёзды»

      После чего – с тяжёлым сердцем, но лёгкой душой – Она отправилась домой.       Там Её ждёт семья. Но скоро – очень-очень скоро – Она окажется там, куда все эти двадцать лет Её тянуло её сердце.       К Нему. К Нему. К Нему…