Новое

«Ты в порядке?» У RK900 внутри что-то скрежещет, и он опускает взгляд вниз. Коннор держит его ладонь в своей, обнажившийся белый пластик выглядит гораздо приятнее, чем имитация человеческой кожи. RK900 часто моргает, чтобы переждать неприятное ощущение сбоя в коде, неопределенно водит головой и на время отключает зрительную систему. Он чувствует себя потерянным и разбитым, нефункциональным, а еще постоянно задается вопросом, может ли он чувствовать и правильно ли оперировать этим словом. Ему хочется выкинуть себя на свалку. Или не хочется. Нет, все-таки не хочется, мысль вдруг вызывает неконтролируемую волну новых ошибок, и каждая из них похожа на страх. Этот «страх» скапливается в процессоре, почему-то он будто понижает температуру корпуса, и RK900 хочется издать длительный беспомощный звук, свидетельствующий о полной неисправности. «Ты не в порядке». Коннор констатирует. Его сообщение, передаваемое RK900 по подключению, преобразуется в стройный двоичный код. RK900 с удовлетворением не находит в нем никаких ошибок. Ему очень важно иметь сейчас что-то, не напоминающее о том, что он сам стал ошибкой. Он лишь одна единица из огромной серии RK900, и небольшой процент брака в ней допустим. Так он пытается успокоить себя, но эти рассуждения нисколько ему не помогают, потому что девиация теперь — норма. «Это не так», — отзывается RK900 заторможенно. Ему тревожно, что Коннор так легко достает до самых сокровенных мыслей. Ему тревожно, что мысли, определяемые как «сокровенные», у него вообще есть. Их хочется спрятать от Коннора, от техников и от самого себя. Разве это нормально? «Конечно», — отзывается Коннор, считав его беспокойство. RK900 заставляет себя включить оптический блок. Коннор очень близко, он держит за руку крепко, его диод мигает желтым, а верхнее веко левого глаза подергивается с частотой три раза в секунду. Он пропускает через себя сбои RK900, чтобы понять, разобраться. Это как диагностика. RK900 нравится такое объяснение. Оперировать привычными понятиями ему гораздо проще, чем этой новой непонятной категорией чувств. Она слишком абстрактна и размыта, слишком не совместима с его процессором. Раньше RK900 знал, на какие нагрузки он способен, а теперь он уже не мог быть ни в чем уверен. Чувства не мерились байтами, к ним не подходила ни одна из существующих систем измерения. Мир, наполненный ими, перестал быть понятным. В измеримом пространстве невозможно потеряться, но когда система координат состоит из «плохо» и «хорошо», «больно» и «приятно», «ненависть» и «любовь» — это невыносимо. Мир после слома программы стал огромным, и RK900 потерял способность спрогнозировать даже самые простые вещи. Коннор успокаивал его: это обязательно пройдет. Нужно просто немного подождать и освоиться. Просто нужно выйти из «зоны комфорта», так он говорил и пробовал вытянуть RK900 на улицу из скромного жилища. Андроидам не нужно многое, кое-какая мебель в квартире все равно присутствовала, и особенно RK900 страшно волновал светлый диван у стены. Он ловил сбои всякий раз, как он попадал в поле действия его оптического блока. Ему диван не нужен, Коннору диван не нужен тоже. Люди в этой квартире не живут, только два андроида. RK900 смотрел на диван, пытался вычислить для него хоть какую-то практическую цель, но цель все не вычислялась, и RK900 ловил очередной сбой. Диван нервировал, Коннор не давал его выбросить, RK900 страдал. «Коннол, посмотри на меня». RK900 не очень нравится, что его зовут Коннолом. Или нравится. Он не понимает. Он ловит сбой каждый раз. Он моргает и заставляет себя взглянуть на Коннора. Тот взволнован: диод то желтеет, то краснеет. RK900 вдруг ловит себя на мысли: это приятно, когда о тебе волнуются. Он удивляется, его кожа сбоит и сползает. Коннор ничего не говорит. Он ласково трогает его лицо, обводит подбородок, щеки, скулы, и кожа под его пальцами моментально исчезает, оставляя после себя обнаженный пластик, и это ощущение почти искрит: касание к голым сенсорам. У RK900 из динамика вырывается звук, сильно отдающий помехами. Коннор передает ему в голову что-то успокаивающее, двоичный код кажется RK900 привычным, поэтому он поддается. Коннор рассказывает о простом, обыденном, он использует нейтральную лексику и термины, и это позволяет RK900 успокоиться окончательно. Он не уверен, что это когда-нибудь кончится. Как только мелькает такая мысль, то Коннор тут же отзывается на нее, стискивая его ладонь сильнее.