Группа быстрого реагирования

      Чонгук просыпается резко, садясь внезапно даже для самого себя. Что его разбудило, он понять не может, потому что прислушавшись ничего не слышит. Прекрасное ничего все еще с ним. Он тянется за телефоном, чтобы посмотреть, сколько времени, и приятно удивляется, когда видит, что проспал довольно долго. В тишине ему стало легче, не настолько, чтобы терпеть шум пылесоса и битов одновременно, но достаточно, чтобы идти в магазин за все еще нелепыми диетическими батончиками. Он поднимает с пола толстовку, пару раз встряхивая в руке, и выходит из записывающей, натыкаясь на человека за пультом. Чонгук остановился и не знал, что делать, потому что парень за пультом его не заметил, продолжая хмуриться в экран, иногда раздраженно шипя. Усмехнувшись, Чон подходит к парню сзади, вглядываясь в экран. Как он и думал, ничерта не понятно, как и у Намджуна. У музыкантов свой собственный язык общения и средства письма. Чонгук думает недолго, прежде, чем снять наушники с головы парня, заметив едва вздрогнувшие плечи.       - А мне дашь? - Чонгук покачивает в руках наушники и улыбается настолько обольстительно.       - Дам, - Юнги усмехается парню в лицо, поворачиваясь на кресле, и раскованно разваливается.       - Надеюсь, ты не о музыке, - на самом деле, Чонгук и вправду хотел послушать музыку, что создает этот парень, но услышав его голос - о боги, этот голос - изменил свой запрос.       - Я похож на кретина, чтобы разговаривать с тобой о музыке? - Юнги все так же ухмыляется, медленно поднимаясь со стула, останавливаясь совсем близко к Чонгуку. Очень близко.       Чонгуку нравится. Нравится настолько, чтобы подойти еще ближе и потянуться к парню. Черт, он даже имени его не знает, но готов разложить на любой горизонтальной - и не только - поверхности. Выбеленные волосы торчат во все стороны, сдавая с потрохами своего хозяина, видимо, он зарывался рукой в волосы и зло их ерошил, когда музыка не текла так, как должна.       - Намджун выгнал бы вас, если бы видел, что вы собираетесь трахаться в его студии, - Техен стоит в дверях, смотря слишком спокойно для нынешней ситуации.       Юнги резко поворачивает голову в сторону входа, не зная, что именно хочет сделать с Техеном, а Чонгук вздыхает и отходит от Юнги и лезет в задний карман за телефоном.       - То есть, когда я сказал тебе появится на пороге утром, ты этого не услышал? Потому что я не могу найти другого оправдания, почему ты все еще здесь.       Чонгук не обращал на Техена внимание так хорошо, как мог только он, весь Чон был сфокусирован на парне перед ним. Тот смотрел все еще слишком искушающе для ситуации, когда в помещении появился третий явно лишний человек.       - Номер, - Чонгук протягивает парню свой телефон, не отрывая взгляда ни на секунду.       Юнги молча берет телефон в руки и быстро печатает свой номер, протягивая обратно. Возможно, только возможно, Юнги показалось, что Чонгук задержал пальцы на его руке дольше, чем того требовала ситуация, но Мин руки не убрал, а значит можно.       - Какие же вы отвратительные, парни, - Техен кривится, смотря на картину перед ним.       - Ты себя с Чимином еще не видел.       Чонгук разворачивается быстро настолько, чтобы не передумать уходить, потому что сейчас главное - успокоить Чимина и не позволить ему творить то, что он не вытворил бы в своем обычном восторженном состоянии. Например, пойти к капитану команды Чонгука и просить уволить младшего быстро и немедленно. Совсем не важно, что уволить Чонгука просто так невозможно, с его послужным списком нужна действительно веская причина для отстранения, намного серьезнее, чем волнующийся лучший друг. Тогда о подобной выходке Чимина он узнал только на следующий день, когда напарник по дежурству максимально аккуратной походкой приблизился сбоку, нежно заглянул в глаза и мягко потрепал по голове, приговаривая, что Чонгукки сегодня должен быть осторожнее на дежурстве. Чонгук смотрел на него как на больного, заломил брови, показывая свою знаменитую морщинку на лбу и с рычащим звуком скидывает руку со своей головы. На что напарник заливисто засмеялся, откинув голову назад, и просто ушел. После еще пары подобных нападок товарищей из группы, Чон направился к капитану, потому что эта херня его жутко бесила. Он смотрел угрожающе, когда капитан потянулся к нему рукой, чтобы взъерошить волосы.       - Ты уж не сердись на них, просто твой парень вчера позабавил нас, когда ворвался в мой кабинет и начал кричать, что слишком волнуется, - капитан смотрит снисходительно и со смешинкой на дне глаз, потому что тот пухлощекий малыш, агрессивно защищающий безопасность Чонгука - одного из лучших его людей на минуточку - выглядел максимально мило среди рослых крепких мужчин.       - У меня нет парня, - Чонгук смотрит все еще хмуро, потому что... ну просто потому что кто мог вытворить такую жесть? Его же теперь засмеют.       - Он не представился, - мужчина откидывается на кожаном кресле, смотря на подчиненного полуприкрытыми глазами. - Посмотри на камерах, кто это был. Свободен, - Чонгук развернулся и был готов выйти из кабинета, но его остановил тот самый голос командира, от которого у него бегут холодные мурашки по спине. - И позаботься, чтобы такого больше не было.       - Так точно.       Как бы капитан не любил своих людей, а в особенности Чонгука, он не может позволить, чтобы простой гражданский разговаривал с ним в неподобающем тоне, что уж говорить о том, чтобы гражданский пытался приказывать ему. Чонгука удивляет, как Чимин - а это оказался он, Чон все-таки проверил - вернулся домой в тот день без страха за свою жизнь. Нет, его командир не плохой человек, он защищает людей - не наоборот, но запугать может. Чон вздыхает, когда вспоминает, как возвращался в квартиру в широко распахнутыми от ужаса глазами и громко стучащим сердцем, после того, как посмел ослушаться приказа командира. Господи, он клянется, что больше никогда не совершит такой ошибки.

***

      Чонгук заходит в квартиру первым, потому что именно он тут убивает людей, и он не боится какого-то Пак Чимина, который из колюще-режущего в руках держит только ножницы для того, чтобы укоротить стебли у цветов. Ах да, еще микро-грабельки - совершенно смехотворные по мнению Чонгука.       - Ну и где ты был? - Чимин выглядит возмущенным настолько, насколько может только Пак Чимин.       - Спал, - Чонгук бочком проскальзывает мимо друга на кухню, осторожно, чтобы не задеть его. Он все еще крутой перец, убивающий людей.       - Я спросил, где, а не что, - Пак ходит по пятам, чуть ли не щекоча шею горячим дыханием, прекрасно зная, как это выводит младшего.       - В студии, - он ведет плечом, пытаясь скинуть взгляд друга.       - Позвонить и предупредить не мог?       - Мне не пять, - руки двигаются быстро, выкладывая батончики на выделенную им полку. Единственное, что сейчас хочет Чонгук - это позвонить парню из студии и зависнуть с ним где-нибудь вечером.       Чимин шипит что-то на своем чиминовском, оставляя только догадываться, что он хочет сказать, пропуская Чонгука мимо себя в комнату, где тот закрылся сразу, как за ним захлопнулась дверь. Нужна тишина срочно. Может ли он прямо сейчас вернуться в студию, несмотря на то, что пару часов назад оттуда ушел? Если тот парень все еще там? Кстати о нем, Чон тянется к заднему карману за телефоном и заходит в список контактов, но останавливается на секунду, потому что совершенно не знает, под каким именем искать нужный номер. Он решает просто пролистать небольшой список до конца, надеясь, что парень не подписался каким-нибудь «Ким», коих половина населения их страны. Палец быстро листает контакты, не находя ничего интересного, пока не остановился на нужном. Чонгук усмехается.       «Юнги-из-студии-который-даст»       Может быть кто-то идеальнее? Нет, совершенно точно нет.

***

«Сегодня вечером свободен?»

«Чонгук?» «Если да, то свободен»

«А если нет?»

«Тогда занят»

«Тогда Чонгук»

***

      Чонгук заезжает за ним, когда на улице уже темно и холодно, накидывает на плечи Юнги свою кожаную куртку, потому что тот дрожит в тонком свитере, и ведет до машины.       - Голоден? - в их поведении ничего не может сказать о желании до заломанных пальцев.       - Очень, - Юнги садится на переднее сидение рядом с Чонгуком и сразу тянет руки к обогревателю, потому что черт бы побрал эти заморозки.       - Что хочешь поесть? - Чонгук двигается скованно, буквально заставляя движения быть медленнее, чтобы не сорваться и не взять Юнги прямо здесь, в машине посреди дороги.       - Хочу мяса и на свой диван, - он лениво следит за руками Чонгука, как тот включает обогреватель, направляя его на Юнги, как быстро заводит машину и тянет ему навигатор, прося забить свой адрес.       Они едут в тишине, перебиваемой сопением Юнги, заснувшего еще два светофора назад. Нельзя сказать, что Чонгук любуется, но он уже это сказал. Юнги не самый красивый парень, с которым спал Чон, но определенно самый подходящий ему по всем позициям. Без раздражающих до судороги наигранных ужимок, без нелепого обожания в глазах, без... Да по «Юнги-из-студии-который-даст» и так все понятно.       По пути Чонгук заезжает в маленький ресторанчик и будит Юнги, чтобы тот пошел с ним и выбрал то, чем будет ужинать, но старший лишь отмахивается, откидывает сидение и бухтит тихое «Ем все». Чон смотрит на него и не может прекратить думать о том, какой же он идеальныйидеальныйидеальный. Громко открытая дверь ресторана пугает миловидную девушку у входа и нескольких близсидящих посетителей. Чонгуку не жаль. Его взгляд направлен на стойку, немного напрягая стоящую за ней женщину, и пока он подходит, на глянцевой поверхности уже лежит меню. Он смотрит на картинки еды, ища что-то похожее на стейк и, когда находит, облегченно выдыхает, потому что он клянется, если бы стал вчитываться в название, то заработал бы себе дислексию.       - Два. С собой. Быстрее.       Он кладет карту на стол, благодарно смотря на шустрые движения женщины за стойкой, и выходит из ресторана, кидая, что придет за едой немного позже, подходит к машине, смотрит на по-прежнему спящего Юнги и быстрым шагом направляется в винный на противоположной стороне улицы. По скудным представлениям Чонгука о хорошем вине, оно должно быть дорогим и сухим, ему нет оправдания в этом, потому всегда предпочитал просто пиво. Продавец уверяет, что данный сорт вина придется по вкусу любому критику, оно сделано из винограда лучших виноградников. Взгляд Чонгука в тот момент можно было назвать тупым, потому что ему было настолько все равно на сорт винограда. И вообще, разве виноградники в их стране отличаются друг от друга?       В машину он садится уже с едой и вином, смотря на медленно переводящего с дороги взгляд Юнги. Он не спал, но явно был в состоянии дремоты, потому что его глаза закрывались с частой периодичностью, давая шанс Чонгуку смотреть на него дольше правил приличия.       - Возьми пакеты в багажнике.       Мин быстро выбирается из машины, недовольно смотря на Чонгука через зеркала заднего видения, когда тот не открывает дверь багажника. Чон легко посмеивается и нажимает нужную кнопку, наблюдая за исчезающим Юнги.       Чонгук смотрит на новую высотку, когда они подходят к двери подъезда и собственнически прижимает Юнги к себе, в другой руке неся пакеты. В ожидании лифта они стоят вместе с пожилой парой, вежливо позволяя им ехать первыми без них, хотя места было более, чем предостаточно. Потому что, когда приехал следующий, они лениво целовались, поднимаясь на нужный этаж. Юнги мягко налегал на Чонгука, обхватывая его за плечи двумя руками и прижимая к стенке лифта, разрешая тому свободной рукой с силой прижать себя за поясницу ближе. Когда они приезжают на нужный этаж, Чонгук все так же держит Юнги, а ждущие лифта люди, кажется, в шоке.       Квартира у старшего неожиданно светлая, даже сияющая с этим количеством лаковой поверхности. Чонгук с сомнением смотрит на Юнги и обстановку вокруг.       - Я купил ее уже такой и решил не делать ремонт, потому что редко здесь появляюсь, - Мин ведет его на кухню, указывая на стул, намекая, чтобы он сел и не мешался. - Спальня темная и мне достаточно.       - Очень на это надеюсь, - Чонгуку безумно нравится тот факт, что он без зазрения говорит о том, что окажется сегодня в спальне старшего, а тот лишь понимающе кивает. Они оба знают, к чему ведет этот ужин и не скрывают этого. Можно еще раз сказать об идеальности Юнги?       Чонгук сидит за столом и смотрит на спокойные и медленные движения, когда Юнги раскладывает мясо по тарелкам и наливает в бокалы вино, подзывает рукой младшего, чтобы тот помог донести до стола тарелки.       Стол маленький и круглый, прекрасно подходящий для того, чтобы Чонгук зажал вытянутые ноги Юнги между своих. Они едят, как обычные голодные люди, не пытаясь произвести хорошее впечатление, потому что у них уже сложилось определенное еще тогда, в студии. Чонгук жует немного причавкивая, за что получает ногой по стулу, потому что раздражает. За вином они тянутся одновременно, отпивают немного, перекатывая вкус на языке и поднимают друг на друга глаза.       - Скажи, что у тебя есть пиво, - Чонгук хмурит брови и отодвигает стакан на край стола.       - Я надеялся, что ты это скажешь, - вино выливается в раковину, а вместо него на столе две бутылки пива.       Стейк для Юнги оказался слишком большим, поэтому он откладывает на пустую тарелку Чонгука оставшуюся часть и с бутылкой в руках ждет, пока он закончит есть, чтобы переместиться на диван. Уже у телевизора Юнги сидит меж разведенных ног Чонгука только потому, что диван маленький, а не потому что младший схватил его поперек живота, когда он проходит мимо. Юнги было слишком стыдно признать, что у него не хватит ни сил, ни желания, чтобы выбраться из длинных и сильных рук. Он лишь поерзал, находя нужное положение, положил голову на плечо Чонгука и привычно подтянул ноги к груди. Чонгук находит перфекционически прекрасным то, как Юнги помещается в его руках.       Юнги понимает, что еще пару минут, и сон унесет его подальше от Чонгука, но он активно сопротивляется, потому что не собирается засыпать сегодня без секса с этим человеком.       Чонгук удивленно смотрит на завозившегося Юнги, ведь понимал, что сегодня старший даже не в состоянии держать открытыми глаза.       - Спи, ты устал, - если может показаться, что Чонгук забил на секс, то это только кажется, потому что он дождется утра и наверстает свое.       - Нет, идем в душ, - Мин сонно поднимается с дивана и тянет Чонгука за собой, позволяя по дороге снять с себя свитер.       Когда они заходят в ванну, Чонгук все еще поражается количеству светлого в этой квартире. Юнги стаскивает с него черную футболку и расстегивает ремень брюк, уткнувшись лбом в грудь продолжая бороться со сном. Он бесится, что эта дурацкая пуговица отказывается снять с младшего штаны, и злится еще больше, когда Чонгук смеется, перехватывает его руки и дальше справляется сам со своими и чужими джинсами. Чонгук мягко подталкивает к душевой, идя на пару шагов позади.       - Давно у тебя кто-то был? - Чонгук включает воду немного холоднее, чем нужно, чтобы старший взбодрился.       - В последнее время только девушки, - Юнги прислоняется спиной к Чонгуку, наслаждаясь гуляющими по его телу руками.       Намек Юнги был понят. «Будь осторожен». Чонгук хочет быть осторожным с Юнги, поэтому наклоняет голову к плечу старшего, прикусывая кожу на шее до красноты, а потом снова и снова, пока не замечает нужные ему следы. У него больничный ближайшие полторы недели, поэтому он собирается пометить, что Мин его территория на это время. А может и не только на это.       Юнги заводит руки за голову, вплетая пальцы в мокрые волосы, с силой сжимая, когда рука младшего опускается на его начинающий вставать член, а зубы на шее сомкнулись сильнее. Он шарит взглядом по полочкам, пытаясь найти то, что могло бы заменить смазку, потому что у него реально давно никого не было. Глаза прищуриваются на какой-то из баночек, а потом округляются, когда он видит массажное масло. Боже, зачем оно ему вообще? Но сейчас оно нужно как никогда, и Мин тянется за ним, вкладывая бутылочку в лежащую на его животе руку Чонгуку. Тот удивленно хмыкает и просит открыть, потому что его руки заняты, аргументируя сжавшимися на яичках пальцами. Юнги не спорит, послушно открывает и выливает на протянутую руку младшего. Чонгук благодарно прикусывает загривок, видя, как из дрожащих рук Юнги выпадает крышка от масла, но тот не обращает внимание и ставит открытую бутылку на место, попутно роняя пару других.       Оба не ждут долго, поэтому двигаются к стене плотнее, когда чувствуют, что пора. Рука Юнги зло бьет по выключателю, прекращая поток льющей воды, потому что его бесит, что он не слышит тяжелого дыхания Чонгука, когда Мин ведет ладонью по чужому телу вниз и легко проходится по вставшему члену младшего. И ему нравится то, что он чувствует. Чонгук толкается в его руку, проезжаясь головкой между ягодиц. Юнги резко убирает руку и хватается за ладонь Чонгука на его животе, потому что... о боже, да.       Хрипы уходят в стену, когда Чонгук трется слишком сильно, но так нужно обоим. Чон ведет рукой вверх, сжимая за шею и откидывая голову на свое плечо, присасываясь губами к кадыку и вставляя один палец. Старший шипит, но не отстраняется, сильнее сжимая чужую руку на животе.       - Настолько давно никого не было? - поцелуями он доходит до подбородка Юнги, слегка прикусывая, и дергается, когда старший сминает его губы.       - Если не нравится, ты знаешь, где дверь, - в противовес своим словам, Юнги оттягивает зубами чужую губу, заставляя с рыком ворваться в его рот.       Чонгук резко вставляет второй палец, трахая пальцами также жестко, как и языком. Юнги не может нормально дышать, потому что при каждом выдохе только хрипы, которые Чонгук собирает губами. Младшего ведет от этих звуков намного больше, чем от пошлых громких стонов.       Пальцы уже двигаются свободно, поэтому Чонгук вытаскивает их и тянется за маслом на полке.       - Двух недостаточно, - Юнги перехватывает его руку и снова заводит себе за спину. - У тебя слишком большой член для двух пальцев.       Рот Чонгука захлопывается, когда до него доходит смысл сказанного, он замирает на секунду, чтобы успокоится и не наплевать вообще на все и вставить прямо так. Ему приходится собрать слишком много сил, чтобы горячо выдохнуть Юнги в шею и аккуратно, медленно всунуть сразу три пальца. Он двигает ими неспешно, пожалуй даже слишком, поэтому Мин дергается назад, насаживаясь самостоятельно. Чонгук шипит, когда Юнги хватается за руку на его животе.       Юнги сам убирает его пальцы и направляет в себя член, поддаваясь назад. Стекла душевой кабинки уже давно запотели, не позволяя нормально дышать, что ухудшает ситуацию с Чонгуком, который отказывается покинуть его рот, пока замер и не двигает бедрами, давая привыкнуть к своему размеру. Старший отрывается от него, судорожно вбирая воздух ртом, потому что буквально задыхается от всех тех ощущений, которыми окружил его Чонгук.       - Чонгу... - Юнги хотел сказать, что уже можно, что он должен двигаться, но не успевает договорить, когда чувствует, как Чонгук резко двинулся вперед.       Он быстро входит и плавно выходит, хватая Юнги за выпирающие тазобедренные косточки, царапая их ногтями и насаживая, грубо дергая на себя. Юнги съезжает руками по стене, потому что мокро везде и устоять сложно даже с Чонгуком, который держит крепко. Хрипы и выдохи становятся чаще, а темп быстрее, донося до Юнги звуки шлепков, которые заводили сильнее. Его собственный член причиняет боль, потому что возбуждение нереальное и Чонгук сзади тоже нереальный. Юнги переплетает пальцы с рукой младшего и ведет вниз, обхватывая чужой ладонью свой член. Что делать дальше Чонгук и сам прекрасно знает, поэтому Юнги убирает руку и вновь хватается за стену, чтобы не упасть, ведь колени подгибаются, а Чонгук двигается все быстрее.       Чонгук шипит и вытаскивает член из плотно сжимающегося кольца мышц и кончает на спину старшему. Юнги кончил раньше, сжимая в себе слишком сильно, чтобы он смог продержаться секундой дольше.       Юнги пытается собраться с силами, чтобы прекратить скатываться по стене, но смог это сделать только после того, как руки Чонгука обхватили его, развернули и прижали к себе. Он благодарно прикусывает шею младшего, скрепляя руки на его пояснице, и продолжает целовать везде, куда мог дотянуться при том, что ему было лень вытянуть хотя бы шею. Чонгук снова включает душ, на этот раз теплой водой смывая с них пот и сперму, делает это шустро, потому что Юнги в его руках хочет спать. Выключает воду, хватает полотенце и по пути в спальню вытирает себя и старшего. Юнги переплетает ногами максимально вяло, но уже в комнате не идет к кровати, а под удивленным взглядом бредет к шкафу, долго роется на полке и достает упаковку презервативов и смазку. Чонгук смотрит осуждающе, потому что Мин выглядит совсем не годным для секса прямо сейчас.       - На утро, - кратко поясняет он и игнорирует торжествующую ухмылку Чонгука, тихо бурча ведет его в кровать, падая поперек.       Чонгук ложится с другой стороны и подгребает его к себе, по-хозяйски кладя на бедро Юнги руку.       На утро, да?

***

      Юнги просыпается невероятно рано для уставшего человека и не может понять, в чем дело, потому что спать хочется, но что-то разбудило. Он поворачивает голову в сторону окна и отчаянно стонет.       - Чонгук, - младший завозился сзади, что-то бормоча ему между лопаток. - Чонгук, закрой шторы, солнце мешает.       - Ты мешаешь, а не солнце, - он чувствует, как руки на животе сомкнулись плотнее, едва давая дышать.       - Ты правда хочешь, чтобы я угрожал тебе утренним сексом? - возня прекратилась, Чонгук даже дышать кажется перестал, только молча встал с кровати, посмотрел на пробивающиеся лучи, ругается на восходящее солнце и возвращается обратно в кровать.       Юнги перевернулся на другой бок, смотря на него сонными глазами и протягивая руку, намекая, чтобы он шел быстрее. Чонгук утыкается лбом в грудь старшего, растягивая губы в улыбке, когда Юнги обнял его за плечи, вплетая пальцы во все еще влажные волосы.