Счастливый конец

- Китнисс! - кричит восторженно Прим. Я бегу, что есть сил.       Прим, маленькая Прим. Для меня она стала смыслом жизни, и была всем, что у меня есть. Эта длинная разлука заставила меня вспомнить: почему я была на играх. Если бы я не вышла добровольцем, она давно была бы мертва. Я бегу и бегу; расстояние между нами кажется таким бесконечным. У меня бешено колотится сердце: и от бега и от предвкушения. Внезапность выбивает из меня дух, ведь мне приходится быстро увернуться от внезапного огненного шара, который пролетел чудом мимо меня. Я еле - еле успеваю затормозить, когда перед мной падает дерево. Для меня это не преграда, потому что я очень хочу добежать до Прим, обняв её, увести её отсюда. Но это не так легко, потому что Капитолий взялся за старое, и столь привычное всем. Он не намерен останавливаться никогда, до победного конца.       Добежать остается чуть чуть: и Прим хватает клешня, брошенная из планолета. Она кричит, точнее мы оба; мы пытаемся дотянуться до друг друга. Но нет.       Я её так легко отпустила, в самые лапы Капитолия. Я кричу и плачу, ведь это конец. Что мне делать? Теперь у них приемущество. Самое ценное, что у меня было украдено. Вместе с надеждой. Это конец!       Снова падают огненные шары: именно они приводят меня в дух. Одна задевает мою руку. Я кричу снова. За болью следует еще физическая боль: такая сильная как и душевная. Быстро дышу: прихожу в себя, и бегу обратно.       Я во всем виновата. Только я. Я! Я блеснула искрой, и подожгла словно костер, мятеж. Из-за меня погибло столько людей, и я сама лишилась Прим.       Я бегу обратно от куда пришла. Вдруг падает огненный шар, прошедший мимо меня около фута, и я падаю. Как можно быстро я встаю, но второй шар сшибает меня...

***

      Я просыпаюсь. Открывая глаза, я понимаю, что я не Двенадцатом и не в Тринадцатом. Меня окружают белые стены, и трубочки, выходящие из них, и конечно же вколотые мне в руку. Меня охватывает паника: я в руках Капитолия.