Две Наташи

Свою девушку Наталью Константин Владимирович Беликов просто обожал. Они тайком целовались на переменах в раздевалке, прятались ото всех, тискались после уроков, забегая в какой-нибудь подъезд. Грудь у Наташи третьего размера была мягкой, упругой, и Костя млел, сжимая ее в ладонях. Девушка тихо вздыхала ему в ухо, томно, но без пошлых придыханий, Костя не мог уже больше терпеть. - Ну когда? Когда уже мы займемся любовью? – прошептал он и прикрыл Наташу собой, заслышав шаркающие шаги. Они подождали, пока соседка, хмуро и недовольно смерив их взглядом потухших глаз, подымется на свой этаж, и снова продолжили. Костя расстегнул белую блузку и с упоением принялся тискать грудь Наташи, сжимая набухшие соски. Девушка задышала чаще и взяв одну его руку в свою, направила себе между ног. И довольно застонала. Костя обожал ее голос, обожал ласкать ее. Он расстегнул джинсы и просунул руку, поглаживая намокшую ткань трусиков. - Мы же хотели… ах… в субботу, помнишь, но я когда попросила маму уйти в этот день, она сказала, что у нее куча домашней работы. – Наташа наморщила носик, и Костя чуть не завыл волком: выглядело очень сексуально. – Мне иногда кажется… она делает все… возможное, чтобы мы с тобой не оставались вдвоем. Наташа умела довести его до оргазма быстро даже рукой. Поначалу она очень смущалась, стеснялась и закрывалась, даже теперь иногда прятала глаза, но стоило ее раздразнить, и она забывала о своей стеснительности. Костя был уже близок, он уже тихо стонал в ее сладкую белую шейку, ласкал ее намокшую киску сквозь трусики и почти не услышал, как кто-то поднимался по лестнице. - Наташа! Ты домой идешь? – раздался спокойный голос. Ребята застыли, ибо узнали этот голос. Костя медленно отнял руку от промежности подруги и, краснея, обернулся. Мама Наташи, Наталья Леонидовна, учительница русского, была, на Костин вкус, слишком, ужасно, безбожно молода для типичной училки, а самое страшное – она была стройной среди всего этого царства нездорового жира, не болезненно худой, плоской или бесформенной, как другие представительницы педагогики в школе номер 20 по улице Воронежской, а вполне аппетитной, прямо как в порно определенного вида. Костя сам не увлекался, друг смотрел, а он просто рядом посидел. С Наташиным отцом они были в разводе, он жил в другом городе. Наташа иногда ездила к нему на каникулы, тогда для Кости наступали дни унылой мастурбации. Отца Наташиного он не понимал. Уйти от такой роскошной женщины было как-то совсем не по-мужски. Втайне Костя считал Наташиного отца слабаком. Не справился с женщиной. С учениками Наталья Леонидовна была строга, но не чрезмерно. Чувствовалась ее железная воля и крепкий характер, она держала весь класс в благоговейном напряжении. Даже мажоры и главные хулиганы побаивались ее и обращались уважительно. Наталья Леонидовна стояла в своем модном черном пальто, чуть узком в области груди, прищурив со вкусом накрашенные глаза, и ждала дальнейшего развития событий. В руках она держала сумочку, которую нередко обсуждали на переменах девчонки, ахали и предполагали, что она от какого-то модного кутюрье, в которых Костя ну совсем не разбирался. Всех волновал вопрос, откуда у простой учительницы такие деньги? Костя подтянул штаны, глубоко выдохнул и повернулся. - Ты мне позвонишь сегодня? – спросил он. Смотрел он только на Наташу, краем глаза замечая, что Наталья Леонидовна в свою очередь смотрит на него. - Ну конечно, зайчик, позвоню. - Наташа улыбнулась и игриво отбросила назад свои длинные светлые волосы. Она была чудо как хороша, на нее заглядывались даже студенты-практиканты. Косте это очень льстило. Сейчас в присутствии Натальи Леонидовны этот жест казался излишним. Думать про то, что она застала их за таким интимным занятием, было невыносимо стыдно. Под пристальным взглядом Натальи Леонидовны Костя поцеловал Наташу в щеку и, еле передвигая ноги, поплелся восвояси. Очень болели яйца, кончить он не успел.