Птица, которой не суждено взлететь

— Ты с ума сошел? — Вовсе нет, — ответил Рик твердым тоном. — Я продолжаю на этом настаивать! Другой Рик, эта чертова канцелярская крыса, явно хотел выругаться, но, придержав все острые словечки на потом, практически швырнул инспектору несколько жалких листочков, соединенных скрепкой. — Ты точно внимательно читал? Конечно, он успел вникнуть в сухие строчки дела со всей тщательностью, но, хоть и не пристало такое говорить Рику-интеллигенту, в рот он ебал и эти дела, и эту дурацкую Комиссию по делам трудных Морти. На самом деле, о трудных Морти говорить никто не любит. Их не замечают, от них стараются избавиться побыстрее, ведь никому не хочется иметь дел с плодами ошибок чужих Риков… И ему, как инспектору, якобы дающему независимую оценку потенциалу того или иного Морти, а на деле — чертовому рабу, которого год за годом, по сути, вынуждают подмахивать нужные бумажки и гробить очередного подростка в желтом, не давая ни шанса на реабилитацию, все уже порядком осточертело. В очередном деле значился полный набор: "эмоционально нестабилен, проявляет агрессию, склонен к суициду", и чуть ниже значилось жирным шрифтом — "убил своего Рика".       Тут все было предельно ясно — дать направление в тюрьму или, скорее, в психиатрическую лечебницу, и представитель комиссии выказывал свое раздражение, не понимая, какого черта этот зализанный хрен тянет резину. А зализанный хрен отлично понимал, что уже сыт по горло бюрократией. — Ну раз ты… ну раз ты так уверен, — Рик из Комиссии раздраженно почесал в затылке, — то сам с ним и возись! Раз уж, блядь, такой д-добренький выискался… — Да запросто, — ответил он, не моргнув и глазом, и его собеседник явно не ожидал такого ответа, поперхнувшись кофе. — Возьму его под свое кураторство, и вот увидишь, даже из такого Морти может выйти толк! Своими словами инспектор просто загонял себя же в могилу, но чем черт не шутит? — Скажем, на год, — представитель комиссии злорадно прищурился. — Выдержишь ли ты это чучело рядом с собой так долго? Если он тебя грохнет до этого времени и ты не предоставишь нам Морти-паиньку, готовься попрощаться со своей должностью и всеми привилегиями, а его отправят, куда надо! Никаких привилегий у него не было, скорее, даже наоборот, но перспектива вылететь с работы не испугала Санчеза — он не видел перед собой ничего, кроме принципиальной задачи утереть нос болванам из Комиссии. На том и было решено! Однако, довольно скоро в душу инспектора закрались смутные сомнения…       Поправив очки в тонкой посеребреной оправе, он поднял взгляд на место рядом с собой. — Так значит, ты… Сыч? Этот Морти, развалившийся на белом кожаном диване вместе с ногами в грязных кроссовках, в ответ лишь кивнул, не переставая чавкать конфетами, заграбастанными из вазочки с его стола. Беседа его явно интересовала не особо. — Ну да, — пустые фантики полетели на пол. — Это меня одноклассники так прозвали, бляди тупорылые, — он дернул плечом. — Одной из этих сучек я поджег дом. Просто разлил бензина на крыльце, и все… Как полыхало, ты бы слышал!.. Господи боже. Чем вообще занималась его семья в целом и Рик в частности? Волосы — мало того что с сединой, так еще и обстрижены кое-как, сплошное воронье гнездо, лицо в синяках, одежда — вылинявшая и старая, обувь просит каши, ногти — обломаны и обгрызены до мяса, не говоря уж о свежих царапинах, которые Рик успел заметить на запястье из-за слишком короткого рукава толстовки… — А потом я грохнул своего Рика, вот так, — со слегка безумной улыбкой Сыч провел большим пальцем по шее. — Просто как барана! Кровищи было будь здоров, я хоть и не видел, но хлестало фонтаном, зуб даю… Так что давай, крыса канцелярская. Пиши свое заключение или что там, отправляй меня куда хочешь, мне все равно! Все равно? Рик медленно моргнул несколько раз, оправил пиджак, подтянул галстук, глубоко вздохнул и ответил ровным, спокойным голосом: — Видишь ли, Комиссия приняла иное решение — тебе назначили куратора, и в течение года ты должен будешь доказать свою готовность к сотрудничеству с Цитаделью. В случае положительного решения Комиссии ты будешь отправлен в школу Морти и перераспределен кому-нибудь из нуждающихся Риков… На весь кабинет раздался звон. Опрокинутая вазочка разбилась, оставив на полу смесь из осколков стекла и сладостей, а Сыч, вскочив, закричал на него, сжав кулаки: — Ты что, блядь, несешь? Какая нахуй школа, какие Рики?! Я отказываюсь, я категорически против! Такой бурной реакции инспектор немного не ожидал. — М-морти, тебе совсем нет нужды… — Ты не заметил, что я слеп как крот?! — только повысил голос юноша, начиная трястись, будто от холода. — От меня не будет толку в ваших сраных приключениях, мне не нужен никакой Рик, а если он появится, я и его зарежу, слышишь?! Оставьте меня в покое с вашей ебаной Цитаделью, я отправлюсь куда угодно — хоть в психушку, хоть в тюрьму, насрать вообще! Может, хоть там меня трогать не будут?! Случай оказался совсем тяжелым. — Морти, сядь, пожалуйста. Давай поговорим спокойно?.. — Да пошел ты нахуй! — выплюнули ему в лицо. — Если отправишь меня в школу, я и тебя!..       Это уже перешло всяческие границы — решил мужчина, и, хоть ему и не хотелось испытывать последнее средство, другого выхода он, увы, не видел. Рик совсем не любил практиковать болевые приемы и потому испытал укор совести, выкручивая руку своего подопечного так, что хрупкие кости жалобно захрустели. — П-пусти! — скривившись от боли, заскулил Сыч, и он отпустил, но ровно в той мере, чтобы удержать мальчишку, не причиняя ему физических страданий. — Извини, — тихо сказал Рик ему на ухо. — Надеюсь, теперь ты успокоился и готов меня выслушать, и еще, просто чтобы ты знал… — он усмехнулся. — Выёбываться будешь на кого-нибудь другого, ладно? Хотя бы потому, что твой куратор, назначенный Комиссией — это я… — Т-ты?.. Если бы инспектор не удерживал его, Морти наверняка бы упал. — Да, это я. На ближайший год я, по сути, стану твоим Риком и буду заниматься твоей адаптацией в обществе, хоть ты и хотел жить спокойно… — даже озвучивать это было смешно. — Где ты собрался искать спокойствие, милый Сыч — в психушке, где тебя бы накачали препаратами и оставили в комнате с мягкими стенами ходить под себя? Или… или в тюрьме, где озверевшие Морти разорвали бы такого, как ты, уже на следующий день? Неужели сам себя не слышишь, а?.. — Убери свои г-грабли, — зашипел Морти, снова пытаясь вырваться. — Чего тебе от меня надо?! А Рику ничего и не было надо — ни мозговых волн, ни приключений, ни поданных отверток. Все, чего он хотел от этого невоспитанного, скандального и зачуханного Морти-убийцы — так это… — Я хочу помочь тебе. И заодно спасти собственную карьеру. Даже если ему не поверили (а скорее всего, так и было), он все равно собирался сделать то, на что подписался. Или хотя бы попытаться! — Тебе плевать на свое будущее? Прекрасно. Плюй на него сколько хочешь, но я, как твой куратор, делать этого не собираюсь, и для начала позволь спросить… — он откашлялся. — При задержании у тебя были изъяты колюще-режущие предметы, так? — Так, — пожал плечами Морти. — Какие-то из них все еще остались при тебе? — Нет. Повисла долгая тишина. Даже на секунду сделав вид, что поверил, Рик неожиданно опустил ладонь на живот Сыча, ощупывая карман его толстовки. — Эээй, ты чего?! Маленький лгун даже покраснел, пытаясь избежать нежеланных прикосновений, но черта с два — в заднем кармане джинс нашлось что-то плоское… Булавка. И как только умудрился запрятать от охраны? — Э-это нарушение личного пространства, — надулся Морти, с явным сожалением услышав, как булавка упала в мусорное ведро. — И-и она была дорога мне как память… — нахмурившись, он скрестил руки на груди. — Бюрократ чертов, что, типа, и в жопу мне заглянешь? — Надо будет — загляну, — отрезал Рик, поднимая прислоненную к дивану трость. — Ну что ж… Морти вырвал протянутую трость из его руки, свирепо зыркнув слепыми глазами. — Пошли, Сыч. Пора бы уже заняться тобой основательно…